Несравненный. Книга 1

Глава 13. Первая битва королей экрана

Едва прозвучали слова «близкий друг», как в устремлённом на Цуй Буцюя взгляде Линь Юна немедленно вспыхнула враждебность. До Цуй Буцюя доходили кое-какие слухи о Линь Юне, и причина подобной реакции не могла быть ему не ясна. Не раздумывая, он попытался отцепить от себя Фэн Сяо, но чужая рука, словно намертво прилипнув к его плечу, ни капли не сдвинулась. – Должно быть, Цуй-ланцзюнь – человек незаурядный, раз удостоился звания близкого друга Фэн-эра, – сверкнув глазами, улыбнулся Линь Юн. – Позвольте узнать, Цуй-ланцзюнь принадлежит к клану Болин Цуй или Цинхэ Цуй? – Ни к тому, ни к другому. Я обычный простолюдин, чьё имя не стоит упоминания, – с бесстрастным выражением лица ответил Цуй Буцюй. Чем больше он говорил, тем ощутимее возрастало недоумение Линь Юна. Походка Цуй Буцюя была неуверенной, лицо – холодным и бледным, а вид – усталым. Очевидно, что он не владел боевыми искусствами, и к тому же чем-то хворал. Уму непостижимо, как такому человеку удалось завоевать расположение Фэн-эра. Линь Юнь случайно познакомился с Фэн-эром несколько лет назад, и тот помог ему уладить кое-какие небольшие трудности. Фэн-эр тогда словно сошел к нему с небес, и так поразил Линь Юна с первого же взгляда, что с тех пор никто другой не мог привлечь его внимание. Однако Фэн-эр совсем не питал к нему подобного интереса, и вдобавок обладал превосходными боевыми навыками: даже попробуй Линь Юн навязаться насильно, это не только не привело бы к успеху, но, пожалуй, он и вовсе мог бы лишиться жизни. Всё, что ему оставалось, – сдержать свои пылкие мечтанья и всячески стараться угодить Фэн Сяо, лелея надежду, что однажды тот изменит своё отношение. Но Фэн-эр никогда не сидел на одном месте, а представления Линь Юна о его личности и происхождении были столь смутны, что, при всём желании увидеться, с ним он попросту не знал, где того искать, так что эта неожиданная встреча оказалась для него настоящим подарком. Линь Юн полагал себя прекрасным и совершенным как нефрит, и осознание того факта, что в глазах Фэн-эра он не может тягаться с каким-то чахоточным призраком, естественно, его удручало. Он хотел еще что-то сказать, но Фэн Сяо не дал ему такой возможности. Бросив с легкой улыбкой: «Ну, мы пойдем», – он повел Цуй Буцюя дальше. Цуй Буцюя практически втащили во внутреннее помещение. Движения Фэн Сяо на вид казались интимными и нежными, но на самом деле он просто не оставлял места для сопротивления. Здание палаты Линьлан представляло собой двухэтажное строение со внутренним двориком. В центре находилась площадка для выставления предметов на торги, а вокруг располагались сидения для участников. Со второго этажа можно было отлично видеть все, что происходило на площадке. Фэн Сяо и Цуй Буцюй заняли места на южной стороне второго этажа. На низком столике уже стоял чай и кое-какие закуски. Служители здесь не были такими шумными, как в обычных лавках и ресторанах, они даже передвигались беззвучно. Следуя их примеру, гости тоже старались говорить тихо. Издалека доносилась мелодия пипы [1], придавая атмосфере очарование и рождая ощущение, что палата Линьлан занимается вовсе не торговлей, а представляет собой какое-то музыкальное увеселительное заведение.

[1] 琵琶 (pípa) – щипковый четырехструнный музыкальный инструмент, напоминающий европейскую лютню. Иероглифы названия описывают способ игры: движение пальцев вниз по струнам и движение вверх.

Окинув пространство быстрым взглядом, Цуй Буцюй сразу понял, что первый этаж в основном был заполнен богатыми торговцами и людьми из Цзянху, в то время как на втором расположились выходцы из знатных семей. И если на втором царила тишина, на первом стоял галдеж. Палата Линьлан разделила посетителей на эти два этажа во избежание ненужных проблем. Едва они поднялись по лестнице, свернули за угол и скрылись за загородкой, окончательно избавившись от пристального внимания [2] Линь Юна, Фэн Сяо тут же отпустил руку и оттолкнул от себя Цуй Буцюя, словно боялся, что, помедли он еще немного, и прикосновение к тому замарает его какой-то грязью.

[2] 如影随形 (rúyǐngsuíxíng) – «как тень следует за телом»: неотступный, неразлучный.

Цуй Буцюй: … Он молча сделал отметку в своем сознании, а после нашел место и с безучастным видом [3] сел.

[3] 面无表情 (miànwúbiǎoqíng) – пустое, безучастное, каменное, невыразительное лицо.

Фэн Сяо словно бы ничего не заметил и сказал, посмеиваясь: – Судя по выражению твоего лица, ты знаешь о наклонностях Линь Юна? – Поэтому ты использовал меня, чтоб обмануть его? – недовольно спросил Цуц Буцюй. – Кажется, о таком сотрудничестве мы не договаривались! – В конце концов я сегодня вывел тебя в свет, ничего страшного, если ты мне тоже дашь что-то взамен, – невинно ответил Фэн Сяо. – Все равно в моем присутствии он не может причинить тебе никакого вреда. – Линь Юн, возможно, имеет странности, но он не дурак, – холодно произнес Цуй Буцюй. – Разве не было бы правдоподобней использовать Пэй Цзинчжэ? Пэй Цзинчжэ, который спокойно пил чай, внезапно закашлялся. Фэн Сяо рассмеялся: – Он не подойдет. Ты выглядишь лучше. Едва он замолк, за ширмой замаячила фигура Линь Юна. – Внизу так шумно – невозможно побыть в покое. Не будет ли Фэн-эрлан [4] возражать, если я вас побеспокою своим присутствием?

[4] 凤二郎 (fèng èrláng) – «второй господин Фэн».

Между Фэн Сяо и Цуй Буцюем было расстояние примерно в чи [5], но стоило голосу Линь Юна раздаться, как Фэн Сяо молниеносно схватил Цуй Буцюя за запястье, и, наклонившись к нему всем верхом тела задушевно проворковал: – Цюй-Цюй, у тебя на носике пыль, позволь мне стереть ее!

[5] 尺 (chǐ) – чи, мера длины, около 0,32 метра.

Цуй Буцюй: … Линь Юн пронзил Цуй Буцюя испепеляющим взглядом, в котором явно промелькнуло убийственное намерение, но быстро вернул себе веселую и беззаботную манеру, словно только что увиденное было всего лишь иллюзией. Хотя в Цзянху поместье Яньдан было всего лишь средней руки семьей с рядовой боевой техникой, благодаря щедрости и открытости отца Линь Юна, на него самого тоже распространялось довольно любезное отношение. Однако в случае с Фэн Сяо, это совершенно не срабатывало. – Мои извинения, но боюсь, здесь нет больше места, – Фэн Сяо улыбнулся, но ответил полным отказом. Линь Юн не желал сдаваться, но прежде, чем он успел что-то сказать, его жестом остановил Пэй Цзинчжэ: – Прошу вас, мастер Линь. – Тогда поговорим в другой раз, – смог только произнести Линь Юн. Фэн Сяо слегка кивнул. Он не проявил к Линь Юну никакого уважения, но Линь Юн даже не выказал неудовольствия. Для Линь Юна Фэн Сяо был прекрасным и загадочным видением, для которого он не мог подобрать имени и также не знал его происхождения. Тот возник в Цзянху словно из ниоткуда, приходил и уходил, не оставляя следов [6]. Подобного поведения уже было достаточно, чтоб Линь Юн был очарован, иначе с чего бы он продолжал думать о нем до сих пор?

[6] 来无影去无踪 (lái wú yǐng qù wú zōng) – «приходить и уходить без следа»: действовать чрезвычайно быстро и тайно (выражение из «Путешествия на Запад»).

Прежде чем уйти, Линь Юн не мог не бросить еще один взгляд на Цуй Буцюя. Фэн Сяо все еще держал его за руку, играя запястьем. Тот опустил лицо, и его выражения было не различить. Линь Юн внутренне усмехнулся, решив, что это всего лишь игрушка для забавы, он взмахнул рукавами и ушел. Когда пальцы Фэн Сяо отпустили его запястье, Цуй Буцюй не стал проявлять прежнего недовольства, напротив, он выглядел задумчивым. С положением второго командующего бюро Цзецзянь у Фэн Сяо не было нужды беспокоиться о том, что за чувства испытывает к нему Линь Юн, и уж тем более использовать Цуй Буцюя в качестве защиты. Линь Юн не оставлял попыток сблизиться с Фэн Сяо, а тот не предпринимал попыток порвать с ним отношения, словно оставляя пространство для маневра. Такое поведение должно было иметь причины. – О чем ты думаешь? Могу ли я развеять твои сомнения? – услышал он голос Фэн Сяо у себя над ухом. Цуй Буцюю пришла в голову одна возможность: – Не ведет ли бюро Цзецзянь расследование в отношение Линь Юна? Глаза Фэн Сяо чуть различимо блеснули: – Почему ты так считаешь? Цуй Буцюй молчал, размышляя: может ли быть так, что Линь Юн имеет отношение к делу посла Хотана? Нет, едва ли. Поместье Яньдан находится очень далеко [7] от Люгуна. В обычные времена у них не было никаких связей ни с Хотаном, ни даже с палатой Линьлан. Если Линь Юн появился здесь, то скорее всего просто из любопытства. Однако среди торговых дел семьи Линь было кое-что любопытное. Есть такой шелк, с названием «Нити небесной чистоты». Он производился на Юге, на вид был словно небо, а наощупь словно снег. Этот вид шелка был очень любим высокопоставленными людьми и знатью и всегда был включен в список почетных даров, которые семья Линь ежегодно поставляла ко двору. Говорят, именно продажи этого шелка были основой процветания семьи Линь. И также, по слухам, посредством сделок с этим шелком они пытались сблизиться с наследным принцем.

[7] 十万八千里 – «108 тысяч ли»: очень далеко.

Фэн Сяо позволил ему все обдумать, а потом неторопливо произнес: – Цюй-Цюй, с твоими способностями несправедливо было бы оставаться рядовым шпионом Цзоюэ. В бюро Цзецзянь сейчас три командующих. Если бы ты захотел к нам присоединиться, я мог бы дать рекомендацию о том, чтоб сделать тебя четвертым командующим. У Пэй Цзинчжэ глаза слегка округлились. Он хотел было что-то сказать, но сдержался. Статус бюро Цзецзянь был сравним со статусом Шести Министерств, а его главнокомандующий являлся также главой Министерства наказаний. Фэн Сяо обладал властью сперва казнить, а потом докладывать, не согласуясь с императорским двором. Словом, полномочия были огромными. Хотя этот Цуй Буцюй вероятно принадлежал к бюро Цзоюэ, окончательно его личность до сих пор не была подтверждена. Тот факт, что его господин сейчас предложил ему должность четвертого командующего бюро Цзецзянь, был чем-то совершенно из ряда вон выходящим. Пэй Цзинчжэ не мог понять, то ли тот действительно искренне хочет привлечь на свою сторону талантливого человека, то ли нарочно того испытывает? Цуй Буцюй оставался невозмутимым. Он медленно поднял голову: – Что такое бюро Цзоюэ? Почему я не понимаю, о чем ты? Фэн Сяо взял его за руку: – У тебя плохое здоровье, а тебе приходится бегать по этому приграничному городу, планируя и выстраивая сложные схемы, при том, что некому это даже оценить. Мне тебя очень жаль! Бюро Цзецзянь как раз очень пригодился бы такой мощный ум, как твой. Только кивни – и я сам договорюсь с бюро Цзоюэ, так чтоб твое нынешнее начальство не осталось в обиде. Что скажешь? Он пристально смотрел на Цуй Буцюя, его улыбка была исполнена такой искренности, что смогла бы заставить железное дерево расцвести цветами [8], а камни – разрыдаться.

[8] 铁树开花 (tiěshùkāihuā) – «на железном дереве распустятся цветы»: нечто редкое, практически невозможное.

Впервые Цуй Буцюй столкнулся с человеком, использующим свой внешний вид для обмана и манипуляции, буквально вынуждая потерять разум и волю [9]. И хотя сам Цуй Буцюй полагал, что его таким приемом не проведешь, все же не мог не восхититься потрясающей красотой своего противника, сияющей, как цветение весны.

[9] 神魂颠倒 (shénhúndiāndǎo) – опьянеть, потерять душевное равновесие, впасть в экстаз.

– Фэн-ланцзюнь, твои речи звучат очень волнующе, но я даже не знаю, что такое бюро Цзоюэ, я всего лишь хочу спокойно вести свою мирную жизнь даоса. Когда мы со всем этим закончим, надеюсь, ты сдержишь свое слово и меня отпустишь. Поскольку обольщение не удалось, Фэн Сяо чуть улыбнулся, отпустил его руку, откинулся назад и вернул свою истинную форму [10].

[10] 原形毕露 (yuánxíngbìlù) – «показаться во всей наготе»: раскрыть свою истинную природу.

– Когда это я обещал тебя отпустить? В тот раз я сказал, что подумаю о том, чтоб освободить тебя, а вот сможешь ли ты меня впечатлить, зависит от того, как ты себя проявишь. Хотя и этот его наглый облик также был весьма эффектным и привлекательным, Цуй Буцюй не мог в душе не обругать его за бесстыдство. Пока эти двое мерялись силами в словесной перепалке, раздался громкий звон колокола, и человек средних лет вышел на центральную площадку нижнего этажа. Все присутствующие немедленно обратили к нему свои взоры. Основное представление началось. От переводчиков Над главой работали: Dzhemira / Zakkum и Yuhuan Lilia / Lina Laro На официальном сайте в конце нескольких глав подряд автор жалуется на отсутствие времени и связанную с этим краткость текстов и редкость обновлений. Ох, как мы этого самого автора понимаем, ох, как понимаем!😂 Но! Раз у Мэн Сиши с этим все наладилось, верим, что и у нас тоже наладится! 💕