Несравненный. Книга 1

Глава 10. Выход по делам [1]

[1] Вообще-то глава называется «Сегодня уйду по делам и не буду обновлять страницу, продолжу завтра вечером». Судя по всему, это обращение к читателям, да и вообще все названия глав вообще наверно связаны с тем, что сайт JJWXC требует названий… Но в целом эти названия так прекрасны, что без них никуда! А предложенное для этой главы как раз соответствует ее содержанию))

Хоть благодаря силе своей воли ему удалось все выдержать, курения Найхэ все равно нанесли вред его телу. Здоровье Цуй Буцюя и так оставляло желать лучшего, а теперь стало еще хуже [2]. Проснувшись на следующий день и дотронувшись до своего лба, он понял, что его вновь лихорадит.

[2] 雪上加霜 — «на снег еще и иней»: беда не приходит одна, пришла беда — отворяй ворота.

Он медленно выдохнул горячий воздух. Цуй Буцюй давно привык к такому ощущению, но это не означало, что оно ему нравилось. Никто не захотел бы всю жизнь страдать от болезней, но поскольку он не мог этого избежать, оставалось лишь научиться это терпеть. В изголовье кровати лежал чистый комплект одежды и толстый плащ. Вероятно, Пэй Цзинчжэ попросил кого-то принести это. Фэн Сяо не стал бы беспокоиться о таких пустяках. Поэтому Цуй Буцюй, не церемонясь, переоделся, закутавшись поплотнее в слои одежды, умылся как раз удачно приготовленной водой, и только тогда вышел из комнаты. Фэн Сяо в нетерпении ждал снаружи и даже велел Пэй Цзинчжэ зайти и поторопить его. Пэй Цзинчжэ сперва тоже думал, что Цуй Буцюй чересчур медлителен, но, увидев, что тот стал еще бледнее, чем был вчера, и едва сдерживает кашель, прижав кулак к губам, почувствовал некоторое смущение. Когда он заговорил, его голос стал мягче: — Глава храма Цуй, подошла ли одежда? — В самый раз, благодарю. — Сегодня мы не будем завтракать в усадьбе, — весело произнес Пэй Цзинчжэ. — Мой господин приглашает нас поесть в другом месте. Цуй Буцюй: — Неужели наконец-то с момента моего пробуждения я смогу нормально наесться? Пэй Цзинчжэ неловко хмыкнул: — Но ведь это только вчера случилось, и пока еще нельзя есть слишком жирной пищи! Цуй Буцюй посмотрел на него и подумал, что кожа лица этого человека и вполовину не такая толстая, как у Фэн Сяо. Он молча кивнул и не стал больше усложнять ему жизнь. Увидев, что это двое вышли наружу, Фэн Сяо не удержался от громкого замечания: — Ты копался с этой одеждой дольше, чем невеста перед свадьбой! У иных от лихорадки лицо краснеет, а у Цуй Буцюя бледнело, так что, закутанный в белое одеяние, он стоял на снегу с видом столь безразличным, что почти сливался с окружающим пейзажем. Он равнодушно произнес: — Господин ядовит и жесток, но в его яде не хватает еды [3], что мне остается?

[3] Обыгрывается тот момент, что обычно яд подсыпают в еду, но в данном случае яд был, а еды все еще нет.

Фэн Сяо, казалось, был в хорошем настроении и улыбался. — Тогда сегодня тебе повезло. В городе недавно открылось новое заведение, в котором готовкой занимается госпожа Хун. Прожив в Люгуне два месяца, ты наверняка слышал это имя. Цуй Буцюй: — Госпожа Хун из пекарни семьи Хун? Фэн Сяо: — Она самая. Пекарня семьи Хун была знаменита на весь город. Ею управляли отец и дочь Хун. Оба они обладали исключительным кулинарным мастерством. И хотя заведение их называлось пекарней, они и прочую еду готовили превосходно. Во всем городе они были известны, а по слухам даже торговцы из Цемо частенько наведывались сюда, специально чтоб попробовать их блюда. Цуй Буцюю тоже довелось как-то у них отобедать, и это правда было очень аппетитно. Суп готовился на костном бульоне, а лапша была тонкой, как серебряные нити. Лапша варилась отдельно, а потом ее приправили особой подливкой из тушеного мяса и посыпали мелко порезанным луком. Миска такой мясной серебряной лапши отлично согревала и насыщала, а по вкусу не это уступало лучшим столичным рецептам. Однако некоторое время назад отец семьи Хун скончался, и госпожа Хун осталась одна. Все судачили, что хрупкой женщине, конечно, в одиночку будет не под силу [4] продолжить семейное дело, так что пекарня вскоре закроется, а сама госпожа Хун вероятно войдет наложницей в какую-нибудь богатую семью, так что лакомиться ее блюдами теперь будет весьма затруднительно.

[4] 独木难支 — «одному столбу не удержать (всего здания)»: одному не по силам.

Но, ко всеобщему удивлению, госпожа Хун отказалась от ленивой и обеспеченной жизни [5], вместо этого приняв предложение стать поваром в новом заведении.

[5] Вторая часть идиомы 衣来伸手，饭来张口 — «одежда сама приходит к тебе, еда сама приходит к тебе», что обозначает леность.

Из-за аукциона палаты Линьлан на улицах было полно вооруженных мастеров из Цзянху. Обычные люди обходили их стороной, но Фэн Сяо словно вовсе их не замечал. Вместе с Пэй Цзинчжэ и Цуй Буцюем он уверенно пробивал себе путь к месту утренней трапезы. Воинам, полагающимся на силу, чужды запреты [6], обладатели боевых навыков зачастую высокомерны. И все эти люди из Цзянху отнюдь не были исключением. В конце концов, выдающиеся мастера редко бывают скромными, и те, кто вышел прогуляться, скорее всего были честолюбивыми молодыми людьми.

[6] Часть фразы 儒以文乱法，侠以武犯禁 — «ученые мужи для нарушения закона используют литературу, а воины для нарушения закона используют силу» — фраза из трактата Хань Фэй-цзы «Пять паразитов». (Философ Хань Фэй (280-233 гг до н.э.) — представитель легизма, то есть «школы Закона»).

Некоторые перемещались небольшими группами. У них не было единства в одеяниях, но нефритовые подвески и ножны мечей, закинутых за спины, были одинаковыми. Это означало, что они принадлежат к какому-то определенному клану. А иные выглядели одиночками с суровыми или свирепыми лицами и явно отвратным характером. Были также группы юношей и девушек, идущих бок о бок, весело разговаривающих и смеющихся. Лица девушек были бодры и уверены, а поступь легка. Скорее всего они все представляли собой младшее поколение каких-либо кланов Цзянху, и прибыли сюда, чтоб набраться опыта. Взгляд Цуй Буцюя незаметно скользнул по ним. Лишь только взглянув, он уже мог составить представление о происхождении и личности каждого из них. — Не забывай, для чего я повел тебя сюда, глава храма Цуй, самое время посмотреть, на что ты способен. Услышав эти слова Фэн Сяо, Цуй Буцюй не мог не закатить глаза: — Этот бедный даос [7] еще не позавтракал, так что и говорить пока сил нет.

[7] 贫道 (píndào) — буквально «бедный даос», высказывание даосского монаха о себе, которое также можно перевести просто как «я».

Фэн Сяо усмехнулся: — Если ты будешь послушно со мной сотрудничать, мы быстрее раскроем дело, а значит и ты быстрее сможешь освободиться. Так что же толку со мной препираться? — Насколько я помню, — холодно произнес Цуй Буцюй, — вчера ты сказал, что, если я буду сотрудничать, ты только рассмотришь возможность помочь мне избавиться от яда, но необязательно поможешь. Вчера я находился под его воздействием и был не в силах возразить, но с такими неопределенными посулами ты и впрямь думаешь, что я брошусь сотрудничать с тобой изо всех сил? Фэн Сяо достал из рукава два маленьких фарфоровых пузырька толщиной в палец и протянул ему. — Я дам тебе шанс. Один из этих пузырьков пуст, а в другом находится противоядие, которое позволит тебе не страдать от действия курений Найхэ в течение трех дней. Все зависит от того, правильно ли ты выберешь, и не говори мне теперь, что я плохо с тобой обращаюсь. Цуй Буцюй чувствовал жжение в груди, словно там кто-то раздувал огонь, который еще только разгорался, но уже причинял совершенно невыносимую боль, добиравшуюся до самой сердцевины костей. Казалось, что множество невидимых рук скребли по ним, заставляя все внутри зудеть и неметь. Он знал, что это свирепствует остаточный яд. Хотя остаточное воздействие яда, конечно, уступало первоначальному, его хватило бы, чтоб лишить человека самообладания. Однако он не стал выбирать из этих двух пузырьков. Он даже не взглянул на них, но лишь, сжав губы, продолжил идти вперед. Фэн Сяо воскликнул: — Ну почему ты такой упрямый? Не ценишь мои добрые намерения! Цуй Буцюй усмехнулся и промолчал. Без полного выведения яда стремиться к временному облегчению было все равно что утолять жажду отравленным вином [8]. Никаких добрых намерений у Фэн Сяо не было. Он явно хотел дождаться, чтоб тот уже не смог выносить действие яда, и тогда возобновить попытки что-то выведать.

[8] 饮鸩止渴 — «утолять жажду отравленным вином»: применять средство, дающее временный эффект, но ведущее далее к более пагубным последствиям, не думать о последствиях, руководствуясь сиюминутными интересами.

Видя, что противник не пожелал попасться на его уловку, Фэн Сяо пожал плечами и спрятал пузырьки обратно. Неподалеку и впрямь показалось заведение, над входом в которое красовалась вывеска с надписью «Пять вкусов» [9]. У дверей его толпились люди и выглядело всё довольно оживленно.

[9] 五味 (wǔ-wèi) — пять приправ (уксус, вино, мёд, имбирь, соль); пять вкусовых ощущений (сладкое, кислое, горькое, острое, солёное).

Пэй Цзинчжэ заранее позаботился о месте для них, так что, стоило ему назваться, как местный служащий тут же провел их внутрь безо всяких очередей и пригласил в отдельную комнату. Снаружи это место не выглядело большим, но внутри, как оказалось, открывался совсем другой мир. Следуя за сотрудником по извилистому коридору, Пэй Цзинчжэ и остальные могли понять, что заведение это, похоже, выкупило несколько окружающих зданий и соединило их вместе, разделив все пространство на большой общий зал и несколько отдельных секций. Как только они вошли в одну из таких секций, стало намного тише. Она была окружена растительностью, и это выглядело очень уютно. — Владелец этого заведения, похоже, очень влиятельный человек знатного происхождения. Сюда вложена уйма денег. Возможно, он из клана Болин Цуй или Лунси Ли? — изумился Пэй Цзинчжэ. Люгун был всего лишь небольшим приграничным городком, и каким бы процветающим он ни был, все же не мог сравниться со столицей. В основном торговцы останавливались здесь на несколько дней, чтобы обменяться товарами, а затем разъезжались каждый по своим делам. Если бы не аукцион палаты Линьлан, здесь бы не было так многолюдно. Пэй Цзинчжэ казалось, что открытие здесь такого большого ресторана, определенно обернулось бы убытком. Служащий обернулся и сказал с улыбкой: — Вы ошибаетесь, это не семья Ли и не семья Цуй. Наш хозяин— местный житель, он усердно трудился половину своей жизни и всегда имел вкус к хорошей еде. Поэтому специально пригласил госпожу Хун, чтоб она готовила. Вам, господа, очень повезло сегодня. Я слышал, что госпожа Хун придумала несколько новых блюд! Он провел троих гостей в одну из отдельных комнат. Здесь располагалось четыре стола, за одним из которых сидели безукоризненно одетые [10] молодой человек и девушка, а позади них стояло несколько слуг.

[10] 衣冠楚楚 — «и платье, и головной убор в полном порядке»: об элегантно и аккуратно одетом человеке.

Таким образом, хоть зал и не полностью был в распоряжении пришедших, но столы стояли на приличном расстоянии друг от друга и никакой тесноты не ощущалось. Фэн Сяо заказал несколько блюд, и очень скоро их подали одно за другим. Хотя на кухне явно присутствовала не одна лишь госпожа Хун, однако ее яркий и смелый стиль угадывался во всем. — Серебряная лапша с подливкой из тушеного мяса, похлебка из свиной рульки, а также суп из свежих овощей с гибискусом и лепешки семьи Хун. Выбирай, что ты хочешь съесть. Ты не можешь больше сказать, что я ядовит и жесток. Теперь ведь я хорошо с тобой обращаюсь, верно? — он указывал палочками для еды на все блюда одно за другим, а затем велел принести еще три миски супа из семян лотоса. Для плодоношения лотосов сейчас был не сезон, а город Люгун не являлся местом, где было полно лотосов. Семена лотоса привозились сюда издалека, с юга. Их высушили, чтобы сохранить в течение зимы. Так что стоимость этих трех мисок лотосового супа наверняка превосходила стоимость всего остального обеда. Принимая во внимание этот суп Цуй Буцюй наконец-то соизволил заговорить. — Фамилия этой девушки — Лу, и она принадлежит к богатой местной семье. Говорят, что у них есть дальнее родство с кланом Фаньян Лу, но они давно утратили с ними всякую связь. Ее отца зовут Лу Ти и он занимается продажей антикварных вещей. По слухам, у его лавки есть филиалы даже в Цзяннани. Он — один из самых богатых людей в Люгуне и обладает отличными деловыми навыками. Он говорил не слишком громко и не слушком тихо, как раз достаточно, чтоб Фэн Сяо и Пэй Цзинчжэ его слышали, а до прочих звук не доделал. Фэн Сяо был очень доволен его тактичностью. Это был редкий случай, когда они, вместо того чтобы препираться и спорить [11], просто спокойно разговаривали.

[11] 剑拔弩张 — «меч обнажен и натянута тетива самострела»: о напряженной обстановке, бряцании оружием.

— А мужчина? Тоже член семьи Лу? Цуй Буцюй покачал головой: — Фамилия этого человека — Су, а имя — Син. Он является кузеном [12] барышни Лу. Его родители умерли несколько лет назад, а семья пришла в упадок. Тогда он прибыл сюда и присоединился к семье своей двоюродной сестры. Лу Ти помог ему с деньгами на обучение, и говорят, что у него есть намерение сделать Су Сина своим зятем. Если ничего не случится, эти молодые люди поженятся в ближайшие два года. У Лу Ти нет сыновей, поэтому тем, кто унаследует семейное дело, скорее всего, и будет Су Син.

[12] 表兄 (biǎoxiōng) — старший двоюродный брат, кузен (по материнской линии).

Фэн Сяо: — А это заведение, «Пять вкусов», также принадлежит Лу Ти? — В этом я не уверен, — равнодушно ответил Цуй Буцюй. — В конце концов я много дней провел взаперти и мог пропустить какие-то важные новости. Он воспользовался случаем, чтоб уязвить противника. Однако Фэн Сяо сделал вид, что вовсе этого не заметил. Он взял лепешку, отломил от нее кусочек и положил в рот. Пережевывая ее, он произнес: — Вкус у лепешки и впрямь отличный, но она весьма плотная. Обычно люди, страдающие от тяжелой болезни или отравления не могут такое есть, даже если бы им хотелось. Буцюй, не хочешь попробовать? Цуй Буцюй: … Пэй Цзинчжэ едва не издал смешок, и скорее отвернулся. И тут он увидел, как молодой человек за соседним столом взял палочками кусочек соевого гуся [13], и, положив его в плошку перед сидевшей рядом с ним девушкой, нежно промолвил: — Мяо-Мяо, разве тебе не нравится это блюдо? Давай, скушай еще немножко!

[13] 素鹅 (sù é) — «вегетарианский гусь», традиционное вегетарианское тушеное блюдо, которое готовится из пластов тушеного соевого творога с овощами, грибами и пр.

— Спасибо тебе, кузен, — в ее голосе звучала радость. В это время, особенно в северных регионах, нравы людей были довольно открытыми. Молодые юноши и девушки, если их сопровождали члены их семей, могли на людях проявлять некоторую интимность и близость, не вызывая осуждения. Пэй Цзинчжэ как раз думал отвести взгляд, когда услышал, что Фэн Сяо громко обращается к Цуй Буцюю: — Цюй-цюй, разве тебе не нравится это блюдо? Давай, скушай еще немножко! Пэй Цзинчжэ чуть не выплюнул кусок лепешки, который еще не успел проглотить. Однако еще тяжелее было Цуй Буцюю. Он только что поднял палочки и подцепил ими немного еды, но теперь замер, уголки его губ нервно дернулись, а на утонченном бледном лице появилось убийственное выражение. Молодой человек за соседним столом, услышав, как Фэн Сяо копирует его речь, тоже конечно же вспыхнул от гнева. — Мы с Вами незнакомы, Ваше превосходительство, зачем Вы намеренно меня провоцируете? От переводчиков Над главой работали: Kotuya123, Lina Laro (Yuhuan Lilia)