Несравненный. Книга 1

Книга I

ШТОРМ НАД ПРИГРАНИЧНОЙ ЗАСТАВОЙ

Глава 1. Нефритовый гуань в волосах и белые одежды с развевающимися на ветру рукавами

Северный ветер выл над землей, и весною в воздухе даже не пахло. Приближался третий лунный месяц, а в приграничных областях все еще царил холод. На какой-то момент в небе появился голубой просвет. Но во мгновение ока ветер снова нагнал темные тучи, окутав все пространство сверху темным покрывалом, подобным мрачной тени. Юйчи Цзиньу почувствовал, что скорость движения каравана значительно снизилась, так что не смог удержаться и, раздвинув занавески, высунул голову, чтобы посмотреть. Вместе с ветром внутрь повозки влетел песок. Любимая наложница Юйчи Цзиньу вскрикнула и прижалась к его плечу. – Мой господин, сможем ли мы добраться до города прежде наступления темноты? Мелодичный голос унял беспокойство в сердце Юйчи Цзиньу. Он слегка похлопал свою наложницу по бедру, ощутив упругость ее нежной кожи сквозь тонкие одежды. Он мог представить себе, какой гладкой она оказалась бы, стоило только снять мешающее платье. Однако в данный момент у него не было настроения заигрывать с наложницей. – Я полагаю, что да, – неуверенно ответил Юйчи Цзиньу, нахмурив брови. Он был членом правящей семьи государства Хотан [1]. Действуя по приказу хотанского князя, он отправился на Центральные равнины, чтобы доставить дары к императорскому двору. Как раз в это время на Центральных равнинах только что утвердилась империя Суй, сменившая империю Чжоу и ставшая продолжательницей Северных династий. Амбициозный и деятельный император Ян Цзянь заставил эту новую многообещающую династию сиять подобно восходящему солнцу, озаряющему все новым светом. Даже южная династия Чэнь направила послов, чтобы поздравить его.

[1] Хотан, китайское произношение Юйтянь (于闐國) – государство, расположенное на Великом шелковом пути у южной окраины пустыни Такла-Макан на западе современного Китая, очень далеко к северо-западу от границ империи Суй. Поскольку собственный язык Хотана не китайский, а относится к сакским, то есть к группе иранских (а значит индоевропейских) языков, здесь будет применяться именно это название. Государство Хотан славилось, в частности, как источник высококачественного нефрита.

Хотя государство Хотан было расположено на отшибе за пределами Центральных равнин и являлось совсем небольшим княжеством, оно часто подвергалось набегам со стороны тюрков [2]. Как только князь Хотана услышал, что империя Суй отстроила новую столицу и объявила всеобщую амнистию, он, не колеблясь, воспользовался этим шансом и отправил Юйчи Цзиньу в качестве посла с большими дарами в город Дасин [3] для встречи с императором Суй. Его первой целью было наладить хорошие отношения, а второй — убедить империю Суй прислать войска для защиты Хотана.

[2] 突厥 (tūjué) – тюрки. Китайский вариант произношения звучит как «туцзюэ».

[3] Столицей государства Северная Чжоу был Чанъань. После установления империи Суй столица была перенесена в построенный в непосредственной близости от Чанъаня город Дасин (大兴). В настоящее время на месте этих двух городов расположен город Сиань (провинция Шэнси, Китай).

Кто же мог знать, что это путешествие вовсе не будет благополучным? После того, как они покинули Хотан и миновали Цемо, у лошадей, запряженных в повозки, внезапно разболелись животы. Так что пришлось остановиться на несколько дней. Но когда они снова тронулись в путь, столкнулись вот с такой ужасной непогодой. Юйчи Цзиньу был встревожен и обеспокоен. Он жалел, что у него нет пары крыльев, чтоб он мог просто немедленно унестись на них в Дасин. Он не мог удержаться и бросил взгляд в угол кареты. Там стояли два сундука, в которых хранились вещи и одежда Юйчи Цзиньу. Поскольку повозка была довольно просторной, а сундуки – небольшими, Юйчи Цзиньу приказал слугам отнести их сюда, а не в конец каравана. Его наложница заметила, куда направлен его взгляд, и с очаровательной улыбкой спросила: – Мой господин, не иначе как в этом сундуке ты прячешь красавицу? Ее шутка немного развеяла тревогу в сердце Юйчи Цзиньу. – А если бы это и вправду была красавица, что бы ты сделала? Она поддразнила: – Тогда у меня не было бы другого выбора, как уступить ей! Юйчи Цзиньу рассмеялся и заключил ее в объятия. Они тесно прижимались друг к другу, и Юйчи Цзиньу чувствовал, как его беспокойство рассеивается. – Если я расскажу тебе, то ты никому не должна передавать. По крайней мере, до того, как мы прибудем в Дасин, не говори об этом ни одной живой душе. Чем более скрытным и серьезным он был, тем больше его наложница проявляла любопытство, она даже дернула его за рукав. Только тогда Юйчи Цзиньу тихо сказал: – В этом сундуке находится великий дар [4].

[4] 贡品 – предмет высшего качества, отборный продукт, предмет для принесения в качестве дани или дара.

Она спросила: – Разве дары обычно везут не в конце каравана? Юйчи Цзиньу ответил: – Так лишь с обычными подношениями. Но если бы мы везли лишь золото и серебро, какое значение они имели бы в глазах императора Суй – правителя великой страны? Наложница с любопытством спросила: – Мы всего лишь маленькое княжество. Какими мы располагаем сокровищами, которые могли бы привлечь внимание императора Суй? Может быть это какой-то редкий и прекрасный нефрит? Юйчи Цзиньу ущипнул ее за щеку: – Ты умница. Это связано с нефритом, но это не обычный нефрит. Это Нефрит Небесного озера. Его наложница вскрикнула: – Тот самый легендарный нефрит, который может сделать человека бессмертным?! Прежде чем она успела договорить, Юйчи прикрыл рукой ее рот. Она сразу сдержалась под его строгим взглядом, и поспешно прошептала: – Эта служанка нечаянно забылась. Но речь идет об одном из сокровищ государства Хотан, неужели государь действительно готов отдать его? Юйчи Цзиньу развел руками: – Может он и не желал бы его отдавать, но что с того? Государь ищет союза с императором Суй, ему нужно предоставить тому что-то действительно стоящее, только тогда это будет расценено как проявление предельной искренности. Хотя в названии Нефрита Небесного озера содержались слова «Небесное озеро», он не имел никакого отношения к озерам и небесам. Его нашел дровосек из Хотана, который рубил деревья и нечаянно забрел в пещеру, где и обнаружил этот необычный камень, подобный сердцу горы. По слухам, он был прозрачным, как утренняя роса, а в центре его словно бы плескалось лазурное озерцо, окруженное снежными горами, подобное Небесному озеру, откуда и пошло его название. Дровосек преподнес этот нефрит предыдущему правителю Хотана, у матери которого в то время как раз проявилась болезнь, которую никак невозможно было вылечить. Однако после того, как в ее лекарства добавили растертый в порошок кусочек этого нефрита, она не только полностью выздоровела, но даже помолодела на вид, и тело ее словно обновилось. В итоге матушка того правителя прожила более девяноста лет и скончалась совсем недавно. Из-за этого случая слава о Нефрите Небесного озера распространилась по всей земле. Говорили, что он не только возвращает молодость, но также способен излечить любую неизлечимую болезнь, а еще чрезвычайно действенен для тех, кто практикует боевые искусства. Конечно, такое сокровище было лакомым кусочком для многих, но хотанский правитель относился к нему как к национальному достоянию. Никто не знал, где хранится этот нефрит. Тюрки, бросающие алчные взоры на Хотан, также, возможно, надеялись заполучить Нефрит Небесного озера. Хотанский князь не был глуп, он понимал ценность нефрита, но в сравнении с крушением его царства и падением его семьи, нефрит имел мало значения. Лучше принести его в качестве дара императору Суй, чтобы тот предоставил его стране защиту, чем просто позволить ему попасть в руки тюрков. Выслушав эту историю, наложница подумала и произнесла: – Но мой господин, разве это нормально, что столь бесценное сокровище в дороге сопровождают всего лишь несколько человек? Юйчи Цзиньу улыбнулся: – Не стоит недооценивать этих людей. Они – самые опытные мастера из окружения нашего государя. Практически все таковые были отправлены в эту экспедицию. А чем менее они заметны – тем лучше. Подумав, он вновь предупредил ее: – Только ты и я знаем об этом. Не раскрывай этого никому больше. Наложница кивнула. – Я понимаю, что может случится. Если такая информация просочится наружу, мы окажемся в большой опасности. Так что, чем меньше людей знает, тем лучше. Юйчи Цзиньу погладил ее черные волосы и сказал ласково: – Ты со мной уже больше четырех лет, и я знаю, насколько ты разумна. Но тебе не стоит слишком беспокоиться. Когда мы войдем в город, император Суй непременно пришлет людей, чтоб они сопровождали нас в Дасин. И тогда уже не о чем будет переживать. Пока они шептались между собой, ветер становился все сильнее. Он нес песок и снег. Повозки раскачивались, надрывно дребезжа. Юйчи Цзиньу потерял интерес к разговору, сомкнул губы и замолк. Наложница сжималась в его объятиях, вцепившись в его одежды и не смея даже пошевелиться. Юйчи Цзиньу показалось, что сквозь шум ветра он расслышал еще какие-то звуки, похожие на приближающийся издали стук лошадиных копыт. В такую ужасную погоду, кем бы ни были путешественники, они не могли быть торговцами. Возможно, это был отряд, посланный императором Суй им навстречу. Юйчи Цзиньу встрепенулся и сказал наложнице: – Я выйду наружу и посмотрю... Он поднял занавеску повозки. Телохранитель просунул голову и быстро сказал: – Мой господин, буря слишком сильная. Нам лучше скорее двигаться вперед, чтобы найти убежище… А потом все произошло за одно мгновение. Всего за одно мгновение легкое недовольство Юйчи Цзиньу тем, что телохранитель остановил его, сменилось потрясенным взглядом его широко раскрытых глаз. Он беспомощно наблюдал, как брызнула кровь, когда голова телохранителя взлетела в воздух, ударившись о крышу повозки, а потом тяжело упала на белый войлочный коврик, прокатилась по нему, окрашивая его белизну в алый цвет и остановилась возле его ног. Краем уха он услышал крик своей наложницы, но ее голос доносился будто откуда-то издалека, или же так, словно уши его были замотаны тонкой тканью. Все звуки стали неясными. Холод ударил ему в лицо. Его сердце тревожно ныло, призывая скорее бежать, но избалованное тело не умело так быстро реагировать. Пока грудь не пронзила острая боль. Перед глазами Юйчи Цзиньу расплылось красное марево. Оказывается, жизнь человека от рождения до смерти – так быстротечна... Такой была его последняя мысль перед тем, как он рухнул на землю.

* * *

Снег падал так густо, что казалось, его достаточно, чтоб укрыть собою всю грязь этого мира. И все же такое сокрытие было лишь временным. Как только облака рассеются и снег растает, грязь снова обнажится. На земле бывают такие уродства, что даже самый сильный снегопад не может их скрыть. Запекшаяся кровь почернела и смешалась со снегом. Издалека казалось, что сквозь сугробы проступают большие камни. Рядом с мертвыми лошадьми на земле лежали перевернутые повозки и несколько отрубленных голов, утопших в снегу. Глядя на это, можно было сказать, что с момента происшествия уже прошло некоторое время. Издалека донесся стук лошадиных копыт. Фигуры нескольких десятков всадников приближались и проступали сквозь снежную пелену. Из-под копыт лошадей вздымались снежные волны, а их дыхание собиралось в воздухе в клубы дыма. Предводитель был одет в плащ, подбитый соболиным мехом, который плотно закрывал его голову. Лишь полы его халата бились на ветру, и звук отдавался гулким эхом. Люди, следовавшие за ним, закутались еще плотнее, даже наручи были туго завязаны. Никто не хотел подставлять свою кожу под эти ветер и снег. Похоже, они ожидали увидеть подобную ужасную сцену перед собой. На их лицах не отразилось ни удивления, ни страха. Напротив, они действовали быстро, спешившись с лошадей, чтобы подойти поближе и посмотреть. Один труп лежал, распростершись на земле. Он был практически занесен снегом, среди которого виднелись лишь плечо и шея, почти столь же белые, как и сам снег. Рана тянулась через его горло к задней части шеи. И она была так глубока, что показывались кости. Шею перерезали практически напополам, что свидетельствовало о силе убийцы. Из-под собольего меха протянулась рука. Эта рука была светлой и грациозной, а ее суставы, покрытые тонкой кожей, нигде не зазубренные и не раздутые, выглядели совершенными, словно изящный и стройный бамбук. Этой рукой не нужно было совершать никаких необычайных движений, чтоб она приковывала к себе взгляд. Такая пара рук определенно не могла бы принадлежать простолюдину. Но владелец этой руки не стал прятать ее от грязи. Он подхватил пальцами пригоршню окровавленного снега, потер его некоторое время, а потом выпустил, наблюдая, как частички падают, цепляясь за мех его одежды. Человек опустил голову, его брови чуть нахмурились. Стоявший рядом с ним пристав, обеспокоенный тем, чтоб не упустить шанса выслужиться перед важным столичным гостем, увидав эту сцену, скорее вытащил чистый платок и шагнул вперед, улыбаясь. – У этого ничтожного имеется платок, Вы... Еще не успев договорить, он увидел, как этот господин скинул меховой плащ и швырнул его за спину! Пристав мог только остолбенело наблюдать, как молодой человек, стоявший позади, подхватил этот плащ. Пэй Цзинчжэ улыбнулся с выразительной горечью. – Мой господин... – Подержи, – спокойно сказал мужчина. Без плаща он был весь открыт порывам ветра и снега. Нефритовый гуань [5] в волосах и белые одежды [6] с развевающимися на ветру рукавами. У всех прочих при одном этом виде зубы застучали от холода, в то время как он единственный остался невозмутимым и, наклонившись, продолжил осматривать труп.

[5] 冠 (guān) – традиционный головной убор, венец, шапочка, заколка, украшение, надеваемое на голову для завязывания волос.

[6] 白衣 (báiyī) – буквально означает «белые одежды», но также это «простые одежды» (или одежды мирян в отличие от буддийских монахов).