Влюбиться не вовремя

      Целых четыре часа быстрой и скоростной езды до ближайшего крупного и серого города, припорошенного печалью, заполненного грязным снегом, и расположенного почти по соседству. Население всего лишь около тридцати семи тысяч человек, полностью закрытое административно-территориальное образование. Именно в таком месте и жила она. Маленький город Мирный, где все знали её достаточно редкое имя, просыпался неспешно.       По утрам здесь всегда было немного слишком тихо, как для места, где среди массивных, густых и северных лесов скрывался один из самых известных космодромов страны. Будто сам небольшой город старался не шуметь лишний раз, не тревожить сосны, длинные, серые многоэтажки и ухоженные, частные дома, сонных людей в пуховиках и то огромное, холодное небо, которое в Архангельской области всегда казалось и ощущалось гораздо ближе и чувственнее, чем когда-нибудь и где-либо ещё.       Мирный, этот живой, известный и военный городок, был действительно маленьким.       Настолько, что в любом, недавно открывшемся супермаркете или в магазине «У дома», на кассе тебя спрашивали не дежурную фразу «Нужен ли вам пакет?», а «Как дела?» и её, более чаще, «Как поживает дедушка? Что-то больно долго его не было видно, а ведь свежую рыбу ещё несколько дней назад привезли, как он и просил…».       Настолько, что если кто-то вечером ругался у подъезда, утром об этом уже знали на другом конце города и обсуждали многие, превращая все сказанные бранные слова в сломанный телефон.       Настолько, что люди, жившие здесь, были будто одной, максимально дружной, небольшой семьёй. Немного странной семьёй, но как есть. Действительно было и есть.       Город окружали леса. Настоящие, раскидистые, высокие, хвойные. Весной воздух пах талым снегом, мокрой корой и чем-то очень северным, холодным, но живым. Вечерами небо над Мирным становилось невероятно красивым: северо-сияющим, розовым, серебристым, иногда сиреневым, а летом солнце упрямо задерживалось дольше положенного, не так уж и сильно стремясь уйти в долгожданный закат.       Алисия Родригес действительно, всей душой, любила этот город. После шумной и яркой Барселоны, словно призывающей к себе, Мирный мог показаться истинным наказанием. Но только не для неё.       Она любила узкие и знакомые тропинки между домами, военную часть, в которой служили и возле которой частенько курили преимущественно слишком молодые солдаты, любила космодром, который делал город одновременно важным и пугающе уязвимым в нынешних реалиях и специальных операциях. Любила лес, позади строений, где можно было гулять часами. Любила озеро неподалёку, снег в апреле, тишину, редких птиц и то, что здесь почти все знали её по имени.       А знали Алисию, поистине верно, многие.       Не только потому, что её дедушку, Виктора Александровича Соколова, уважал весь город. И не только потому, что их дом, стоявший на окраине тихой улицы, невозможно было перепутать ни с каким другим.       Дом Соколовых был будто живым.       Ухоженным, тёплым. С большими окнами, аккуратным, выкрашенным крыльцом и с каким-то невероятным количеством растений вокруг. Разноцветные цветы стояли на подоконниках, висели в кашпо, занимали полки, тянулись к солнцу с кухни, гостиной, веранды. Летом двор превращался почти в маленький сад.       — У Соколовых опять всё цветёт, — неизменно повторяли соседки.       И будто бы это даже относилось не только к цветам, а к тому, что в данном частном и небольшом домике жила единственная внучка и блондинка Алисия. Кажется, её действительно растил весь город.       Кто-то помнил её совсем маленькой. Смешной, послушной и забавной девчонкой, приехавшей из Испании, с русским языком, в котором звучал слишком отчетливый и странный акцент. Кто-то видел и замечал, как она в подростковом возрасте вытягивалась, становилась всё тоньше, всё изящнее, светлее, красивее.       — Помяните моё слово, вот увидите, какая заметная невеста вырастет, — любили говорить бабули и сотрудницы в отделении местной почты.       И женщины на самом деле вот нисколечко не ошиблись.       Алисия, как редкий цветок, раскрылась красивой, но на самом деле не той красотой, которая сразу била и просилась в глаза. Скорее той, что заставляла оставаться в памяти и после заставляла, увидев её владелицу, обязательно обернуться.       Хороший рост сто семьдесят сантиметров и даже с маленьким хвостиком, но слишком худая для данных единиц, с тонкими руками и острыми ключицами. И волосы… Светлые, почти невозможного оттенка. Не блонд, не русый. Будто белое золото.       На солнце локоны казались почти светящимися.       Волнистые, иногда упрямо закручивавшиеся от погодных условий в кудри, чуть ниже плеч.       А глаза — зелёные. Испанские, тёплые. И почему-то всегда немного внимательные, именно такие, которые будто смотрят на человека полностью.       Девушка редко красилась, почти никогда на себе не носила что-то сильно кричащее, но в Мирном её всё равно замечали. Потому что она, откуда-то из глубины, была по-настоящему светлая. Не внешне, скорее по ощущению. Такая спокойная, добрая, зачастую тихая. И удивительно внимательная ко всем, участная к остальным.              Все называли её по-разному.       Дедушка хриплым голосом тянул гласные.       — А-ля-я-я… — или. — Алечка, ты дома?              Мама, давно находившаяся в Испании, неизменно говорила.       — Лисёнок.              Отец называл смешным, будто прозвищем.       — Личи.              Испанская бабушка, обнимая, повторяла.       — Моя единственная девочка Алисита.              Дед Педро — коротко.       — Али.              Лучшая подруга Мария упрямо звала, никак иначе, как.       — Лия.              Ученики же, особенно младшие, придумали собственное.       — Алисочка Максимовна!       И произносили это так искренне, так радостно и безумно, что иногда даже становилось смешно, особенно, когда кто-нибудь, например в магазине, из начальной школы обнимал её за талию, выдавая что-то наподобие…       — Алисочка Максимовна! А я пять получил! По математике!              По жизни за ней тянулись ещё десятки прозвищ: ролтон, кроха, маленькая, лампочка, лебедь, фея, хотя сама Алисия особенно любила и привыкла к одному, к одному из вариаций её имени — Лия. Потому что так называла её близкая подруга Маша, а её она любила почти как сестру, если бы на самом деле имела бы такову.              Но до встречи с Машей оставалось всего-лишь и ещё несколько дней, а сейчас была обычная среда. Последняя неделя перед каникулами.       И 5 «А», классной руководительницей которого Алисия Родригес была, уже шумел так сильно и звонко, будто в помещении школы, находившемся на первом этаже, одновременно взорвались пятнадцать хлопушек.       — Я сказала, это мой ластик! — взвизгивая, недовольно прокричала темноволосая Арина.       — Алисочка Максимовна ещё не пришла! — слышалось издалека.       — Я не понял, где мой пенал? — бурчал Сергей.       — А кто сегодня дежурный? — интересовалась отличница Екатерина Петрова.              Дверь незаметно и тихо открылась. И даже шум в классе сразу стал гораздо тише.       — Buenos dias chicos. Silencio por favor, — прозвучало из уст светловолосой и молодой учительницы, входящей в класс. — Pues vamos a pasar por la lista a ver quien esta, vale? — девушка положила большой учебник на стол, облокотившись о него бедром и обращая всё своё внимание в класс.              — Э, это какой ещё язык, — в смятении протянул с первой парты Андрей массивный и вечно недовольный всем мальчик в синем пиджаке.       Дети до сих пор стояли. Приветствуя классного руководителя.              Алисия тихонечко засмеялась, поправляя рукав белоснежного, мягкого свитера. На ней светло-серые классические, но достаточно широкие брюки с тонким ремешком, на ногах балетки, волосы заплетены в небрежную косу, из которой уже выбивались светлые пряди. Маленькие мерцающие гвоздики переливались на ушах. Живая эмоция сменилась милой и доброй улыбкой.       — Good morning class. I'm glad to see you, stand straight, sit down please, — учительница сказала это голосом, от которого многим ученикам почему-то часто становилось хорошо и спокойно, она наблюдала, как дети шумно занимали предназначенные им места.       — Здравствуйте, Алисочка Максимовна! — пропела половина класса, вторая половина неровно добавила. — Good morning, Alicia Maksomovna.              — How are you today?              — Fiiiine…       — Sleepy…       — Hungry!              Учительница засмеялась.       — Honest answer, — медленно перебирая раздаточный материал на столе, она вновь оглядела класс, будто фиксируя пробелы и тех, кто на данном уроке отсутствовал.       Перед ней её класс. Её первый класс, которому она стала классным руководителем. 5 «А». Непоседливый, шумный, совершенно невозможный и бесконечно любимый.              — Ну рассказывайте, как ваши дела? Оценки? Дома никого не наказывали?              Ученики заметно оживились.              — Меня мама только поругала за тройку! — обиженно произнёс рыжеволосый Кирилл.       — У меня сегодня пять по физкультуре!       — А у меня два…       — У меня вчера была температура… Но сегодня уже всё пучком! — добавил кудрявый Арсений, слегка невпопад.              Алисия Родригес глубоко вздохнула, кивая.       — А домашнее задание по английскому языку сделали?              Повисла подозрительная тишина. Пара человек, словно невольно и сдавая себя, опустила глаза. Кто-то резко заинтересовался видом за окном.       — Алисочка Максимовна…              — М-м?              — Мы сочинения по русскому писали…       — Большое.       — Очень большое!       — На три страницы!       — Про каникулы!              — И?              — Мы устали…              Учительница покачала головой, слегка улыбнулась. Нет, злиться на них было невозможно, скорее наоборот.       — Хорошо, тогда сейчас поговорим о каникулах, но уже по-английски.       Класс радостно загудел, и уже через пару минут дети оживлённо рассказывали о разном, кто поедет к бабушке в соседний посёлок, кто останется дома и будет ходить на тренировки на гарнизонный стадион, а кто-то и вовсе собирался играть в компьютер до самого утра.       Потом немного стеснительно и сзади поднялась рука. Светловолосый Антон будто желал что-то спросить, получив кивок учительницы, он задал свой вопрос.       — А вы куда поедете? Или что будете делать?              — Я?              — Да. Алисия Максимовна, вы же не будете работать?              Девушка улыбнулась, качая головой в отрицании и словно в предвкушении чего-то интересного и долгожданного.       — Поеду к своим родителям. Они живут в Испании.              — Ого!              — А потом ещё в Париж.              В классе стало гораздо громче, кто-то тихо сказал себе под нос «Ничего себе как учительницы живут».              — Ну и напоследок в Мюнхен.              И вот тут случилось самое ожидаемое. Мальчишки мгновенно оживились, проявляя себя и вспоминая предпочтения классной руководительницы.              — В Мюнхен?       — Алисочка Максимовна!       — Вы пойдёте на матч Баварии? Ведь так?              Она засмеялась, присаживаясь на свой совсем неудобный стул.       — Скорее всего нет. Ну, может быть, если моя подруга не будет против, то мы заедем на тренировочную базу Баварии Мюнхен.              — И Джамала Мусиалу, получается, увидите?              — Не знаю, — честно ответила учительница. — Наверное, если повезёт, но скорее всего нет, я не надеюсь, если честно.              Дети перешёптывались, было слышно разные фразы, например такую «Он же её любимый футболист!», они знали про классную руководительницу будто бы всё.       Потом Артём с первой парты, которая находилась напротив стола учительницы выпалил.       — Тогда. Если повезёт, сфотографируйтесь с ним в костюме кошки!       Класс взорвался хохотом.              — Что? — Алисия Максимовна смутилась.              — Ну кошечки, с ушками, — Артёмушка спародировал, приставляя руки к кудрявой макушке.              — Ему определённо понравится! — крикнула Кира с третьей колонки, заговорщически улыбаясь.              — Ну, пожалуйста, — протяжно добавила Арина.              Учительница так неожиданно расхохоталась, что даже прислонилась к столу. Смеялась долго, искренне, до слёз. После двух первых уроков с непутёвыми старшеклассниками настроение взлетело куда-то в космос.       — Дети мои… Вы сумасшедшие…              — Всё! Спор!       — Да.       — Если не сделаете фото — мы будем без домашки до конца года!              Алисия Родригис ахнула.       — Ещё чего?              — Скажите, что согласны…       — Ну Алисочка Максимовна…       — Пожа-а-алуйста!              Учительница смотрела на сияющие и довольные лица и выдала вдруг…       — Хорошо.              Класс замер, словно не веря, взирая на классную руководительницу.              — Но если фото будет — домашнее задание не отменяется и мало того, объём будет вдвойне, — девушка из-за всех сил пыталась сдерживать эмоции и не пускать в голову бурные мысли, напоминающие о…              — Неееет!       Взорвался класс, и кабинет вновь утонул в детском смехе и обсуждениях.