Не бойся темноты

Парень полулежал на своей кровати, лениво перебирая струны гитары. Музыкой это назвать было сложно. Он просто наигрывал что-то бессмысленное, позволяя пальцам двигаться автоматически. Мысли всё равно были заняты совсем другим. На соседней кровати сидел Андрей, Рома устроился у окна, а Вика с Дашей расположились за столом. Разговор снова крутился вокруг их расследования. В последнее время других тем почти не осталось. — Всё равно я не понимаю, зачем адвокату было врать, — задумчиво произнёс Андрей. — Потому что он что-то скрывает, — пожал плечами Рома. — Или кого-то, — добавила Даша. Максим лениво провёл пальцами по струнам. Ему было всё равно. По крайней мере сейчас. Он почти не слушал разговор. До тех пор пока Вика неожиданно не сказала: — Вам не кажется, что Алина какая-то странная? В комнате повисла короткая тишина. Парень перестал играть. Потому что все подумали об одном и том же. Они тоже заметили. За весь день девушка будто была рядом и одновременно где-то очень далеко. Будто постоянно находилась мыслями в другом месте. — Вик, — мягко произнесла Даша. — Её можно понять. Вика подняла глаза. — В смысле? — В прямом. — Даша тяжело вздохнула, — Она вернулась в школу, где погиб её брат. Здесь буквально всё напоминает ей о Тёме. Коридоры. Комнаты. Учителя. Даже мы. Поэтому неудивительно, что она ведёт себя иначе. Вика поджала губы. Но всё равно покачала головой. — Я понимаю это. Правда понимаю. Но всё равно… — она замолчала. Подбирая слова, — Не знаю. Что-то не так. Рома закатил глаза. — Вик, ну чего ты опять начинаешь? Девушка раздражённо вздохнула — Я не начинаю… Тогда объясните мне. Зачем она вообще вернулась? В комнате снова стало тихо. — Когда уехала — я понимала. Но зачем возвращаться обратно? Туда, где столько боли? Рома на секунду задумался. А потом неожиданно сказал: — Может, она должна знать правду. Все посмотрели на него. — Какую ещё правду? — нахмурился Андрей. Павленко выпрямился. — О Тёме. О том, что его убили. Что это был не несчастный случай. — и посмотрел на друзей? — Мы обязаны ей рассказать. Максим тихо хмыкнул. Невесело. Почти зло. Рома нахмурился. — Что? — Браво, Ромыч. — Чего? Морозов отложил гитару в сторону. — Ты просто мастер тактичности. — При чём тут… — Да ни при чём. – он поднял взгляд на друга. И изобразил воодушевлённую улыбку. — “Привет, Лин. Как дела? Кстати, помнишь своего брата? Его вообще-то убили.” Рома поморщился. — Я не это имел в виду. — А звучит именно так. — Максим резко сел на кровати. Вся ленивость мгновенно исчезла, — Ты серьёзно думаешь, что она спокойно это выслушает? — Она имеет право знать. — Конечно имеет. Но не сейчас. — В его голосе появилась злость. Даже больше, чем он сам хотел показать, — Она только сегодня вернулась. Только переступила порог школы. И ты уже хочешь вывалить на неё это? Рома нахмурился. — А когда тогда? В комнате повисла тишина. Никто не спешил спорить. Первым заговорил Андрей. Он поднял взгляд на друзей и тяжело вздохнул. — Вообще-то Макс прав. Все посмотрели на него. Тот пожал плечами. — Она только вернулась. И я впервые за всё время увидел, что она хотя бы пытается нормально разговаривать с нами. Он замолчал на секунду. — Если сейчас рассказать ей про Артёма, мы просто добьём её. Рома недовольно поджал губы. — Но она должна знать. — Должна, — согласился Андрей. — Только не сегодня. Парень перевёл взгляд на Максима. Тот стоял у окна. Напряжённый. Слишком напряжённый для человека, которому всё равно. — Пусть хоть немного привыкнет к тому, что снова здесь, — продолжил Андрей. — Потом расскажем. Максим ничего не сказал. Но впервые за весь разговор был благодарен другу за то, что тот понял его без лишних объяснений. Парень ещё раз окинул друзей взглядом и поднялся с кровати. Разговор явно был закончен. По крайней мере для него. Засунув руки в карманы, он направился к двери. — Макс, ты куда? — тут же окликнула его Даша. Он остановился. Обернулся через плечо. И пожал плечами с таким видом, словно вопрос был совершенно глупым. — Пойду обрадую нашу подругу. В комнате мгновенно воцарилась тишина. Рома едва не подавился воздухом. Вика округлила глаза. Даже Андрей нахмурился. Буквально несколько минут назад они всей компанией пришли к выводу, что рассказывать Алине правду пока рано. И теперь никто не был уверен, шутит друг или говорит серьёзно. Друзья быстро переглянулись. Причём настолько испуганно, что Максиму даже стало смешно. Он несколько секунд наблюдал за их лицами. Потом закатил глаза. — Господи… — устало провёл рукой по волосам, — Какие же вы впечатлительные. Рома взволновано прищурился: — То есть ты не к ней? — Нет, Ромыч. Не к ней. — он открыл дверь, — Курить я иду. Курить. После чего он вышел из комнаты, оставив друзей переглядываться между собой. А сам направился дальше по коридору. Подальше от разговоров. Подальше от чужих вопросов. И, если честно, подальше от собственных мыслей. Ноги сами привели его сюда. Он понял это только тогда, когда толкнул дверь туалета. Будто всё это время знал, где искать её. Хотя сам себе в этом никогда бы не признался. Просто девушка всегда приходила сюда, когда хотела спрятаться от всего мира. «Когда злилась. Когда было больно. Когда хотелось побыть одной.» За столько лет дружбы он успел выучить её привычки лучше собственных. Именно поэтому, войдя внутрь, он совершенно не удивился. Она была здесь. Сидела на подоконнике, подтянув одну ногу к груди. За окном уже окончательно стемнело. Свет фонарей падал на её лицо. А в пальцах медленно тлела сигарета. Девушка даже не обернулась сразу. Будто почувствовала его раньше, чем услышала. Максим остановился на несколько секунд. Сам не понимая зачем. Просто смотрел на неё. Пытался найти ту Алину, которую помнил. Но чем дольше смотрел, тем сильнее понимал, что ребята были правы. Она изменилась. Слишком сильно. И дело было даже не во внешности. А во взгляде. В том, как она молчала. В том, что теперь между ними будто появилась невидимая стена. Которой раньше никогда не было. Он усмехнулся краешком губ и подошёл ближе. — Ну привет. Она лишь коротко посмотрела на него. Без удивления. Без вопросов. Словно знала, что он всё равно придёт. Парень сел рядом на подоконник. Туда же, где когда-то они просидели не один вечер. Несколько секунд они молчали. Слушая только шум ветра за окном. Потом он машинально сунул руку в карман. И только тогда понял, что сигареты остались в комнате. — Чёрт. — недовольно цокнул языком. А после даже не спросил разрешения. Просто протянул руку и забрал сигарету из её пальцев. Нагло. Как делал сотни раз раньше. Будто ничего не изменилось. Будто между ними всё ещё не было этих трёх месяцев. Будто они всё ещё оставались теми же подростками. Его пальцы на мгновение коснулись её руки. Совсем слегка. Почти случайно. Но почему-то внутри всё равно что-то неприятно дёрнулось. Парень едва заметно напрягся. И сам не понял почему. Сделал затяжку и отвёл взгляд к окну. Словно ничего не произошло. Словно это прикосновение ничего для него не значило. Только почему-то сигаретный дым вдруг показался слишком горячим. А сердце на несколько секунд забилось чуть быстрее обычного. И это раздражало его куда сильнее, чем хотелось признать. Несколько минут они сидели молча. Слишком долго. Слишком непривычно. Когда-то рядом друг с другом они могли говорить часами. «Спорить. Смеяться. Перебивать друг друга. Обсуждать всё подряд. От учителей до конца света.» Теперь же слова будто закончились. Максим сделал последнюю затяжку и задумчиво посмотрел в окно. Потом отвёл взгляд. Сжал сигарету пальцами. И неожиданно для самого себя произнёс: — Я должен был тогда остаться с тобой. Голос прозвучал тихо. Без привычного сарказма. Без насмешек. Просто честно. Алина никак не отреагировала. Только сильнее сжала руки на коленях. Парень горько усмехнулся. Резко спрыгнул с подоконника и прошёлся по туалету. Будто не мог спокойно сидеть на месте. — Я должен был быть там. — он провёл рукой по волосам, — А вместо этого шлялся неизвестно где. И отвернулся, несколько секунд смотрел в стену. А потом тихо добавил: — Я даже узнал обо всём только спустя две недели. От этих слов внутри снова поднялось знакомое чувство вины. Тяжёлое. Давящее. Алина наконец отвернулась от окна. Посмотрела на друга. Долго. Внимательно. Словно пыталась понять, зачем он всё это говорит. Потом слегка наклонила голову. — Тёму всё равно не вернуть. Сказано было спокойно. Слишком спокойно. Именно это испугало его больше всего. Потому что раньше она бы заплакала. Накричала. Разозлилась. А сейчас будто просто устала чувствовать. Максим подошёл ближе и остановился напротив. — Лин… — он замялся. Не зная, стоит ли продолжать. Но всё-таки сказал, — Его убили. Из-за тех фотографий. Тех, что были на телефоне. На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Она лишь прикрыла глаза. Будто эта новость не стала неожиданностью. Будто давно уже знала. Несколько секунд она молчала. Потом тихо ответила: — Я знаю, что его убили. Девушка медленно открыла глаза. В них снова появилась та боль, которую она так старательно скрывала весь день. — Тёма мог напиться. Мог устроить какую-нибудь глупость. Но… Её голос дрогнул впервые за весь разговор. — Он никогда бы не покончил с собой. Никогда. Алина отвернулась к окну. Чтобы не смотреть на друга. Чтобы не показать, как тяжело даются ей эти слова. — Он слишком любил жить. Слишком любил людей… и меня. Она сглотнула. Стараясь прогнать подступающие слёзы. — Да, он переживал из-за развода родителей. Но не настолько. Парень смотрел на неё и впервые понимал, что всё это время она тоже искала ответы. Не смирилась. Не поверила в официальную версию. И, возможно, именно поэтому вернулась обратно в «Логос». Максим снова сел рядом с ней на подоконник. Несколько секунд он молчал, глядя себе под ноги. Потом вдруг негромко произнёс: — Я рад, что ты вернулась. И впервые за весь вечер это прозвучало абсолютно искренне. Без насмешки. Без привычного сарказма. Просто правда. Алина поджала губы. Но ничего не ответила. Только отвернулась к окну. Словно не знала, что на это сказать. Или просто не хотела. Он покосился на неё. Почесал шею. Явный признак того, что он нервничает. Хотя сам никогда бы в этом не признался. — Слушай… — он замялся, — Насчёт того поцелуя… Девушка медленно повернула голову. Приподняла бровь и внимательно посмотрела на него. — Ну и? Он тут же отвёл взгляд. Будто ему вдруг стало очень интересно изучать стену напротив. — Ну… — криво усмехнулся, — Ты же и сама понимаешь. Тогда день такой был. Тяжёлый. И пожал плечами. Словно пытался убедить в этом не её, а самого себя. Потому что за эти месяцы вспоминал тот вечер слишком часто. Намного чаще, чем хотел бы. Девушка несколько секунд смотрела на него. Потом неожиданно усмехнулась и легко толкнула его кулаком в плечо. Совсем по-дружески. Как раньше. — Не надрывайся, Морозов. Максим наконец посмотрел на неё. — В смысле? — Будем считать, что его не было. — она пожала плечами, — Я сама до сих пор не понимаю, как это вообще произошло. Он облегчённо выдохнул. Сам того не заметив. — Списываем на тяжёлый день? Она ещё несколько секунд внимательно смотрела на него. Слишком внимательно. Будто пыталась понять, говорит он серьёзно или просто ищет удобный способ закрыть тему. Но в конце концов всё же кивнула. — Списываем. — Отлично. И кивнул слишком быстро. Даже подозрительно быстро. Словно боялся, что она передумает. Или задаст лишний вопрос. Или заставит его задуматься о том, о чём он думать совершенно не хотел. Потому что думать было опасно. У него и без этого хватало проблем. «Отец. Его мать. Даша. Тайны школы. Расследование. Исчезновения. И ещё десятки вещей, которые ежедневно сваливались на его голову.» Поцелуй с лучшей подругой совершенно не вписывался в эту картину мира. Совсем. Потому что Даша всё ещё занимала слишком много места в его мыслях. Потому что именно её он привык считать девушкой, которую любит. Потому что именно за неё он столько времени боролся. А Алина… Максим невольно посмотрел на девушку. Она сидела рядом, поджав под себя ноги, и задумчиво смотрела в тёмное окно. На её лице отражался свет фонарей. Спокойный. Тихий. Такой знакомый. Алина была просто Алиной. Его лучшим другом. Человеком, который знал его дольше всех. Человеком, которому он доверял даже то, чего никогда не рассказывал другим. Тем самым человеком, который всегда был рядом. Поэтому произошедшее казалось неправильным. Странным. Случайным. Ошибкой. Обычной ошибкой двух людей, которым в тот вечер было слишком больно и одиноко. Именно так Максим решил для себя. Именно в это заставил себя поверить. Не замечая, что снова смотрит на неё дольше, чем нужно. Девушка спрыгнула с подоконника. Поправила рукав кофты и направилась к двери. Разговор вроде бы закончился. Да и говорить больше было не о чем. По крайней мере так казалось. Она уже взялась за ручку двери, но вдруг остановилась. Замерла на несколько секунд. Словно о чём-то задумалась. Он вопросительно посмотрел на неё. — Что? Девушка не сразу обернулась. — Так вы теперь с Дашей снова вместе? Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Будто из обычного любопытства. Но почему-то ему показалось, что ответ ей действительно важен. Он невесело усмехнулся. Опустил взгляд и покачал головой. — Сам не знаю. — несколько секунд он молчал. Подбирая слова, — Я всё ещё люблю её. Признание далось удивительно легко. Наверное потому, что говорил он это ей. Человеку, которому всегда говорил правду. И отвёл взгляд к окну. — А она… — горько усмехнулся, — Видимо, Андрея. В туалете снова стало тихо. Алина медленно кивнула. Будто именно такого ответа и ожидала. Опустила взгляд и спрятала руки в карманы. — Я уверена, у вас всё наладится. Парень поднял голову и посмотрел на неё. И почему-то вместо облегчения почувствовал какое-то странное раздражение. Будто ему не понравились её слова. Хотя должен был. Ведь именно этого он хотел. Разве нет? — Не факт. — тихо ответил он. Алина слегка нахмурилась. — Почему? Максим пожал плечами. — Потому что нельзя заставить человека любить тебя. Эти слова вырвались раньше, чем он успел подумать. И впервые за долгое время прозвучали абсолютно искренне. Девушка внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. Будто увидела что-то, чего раньше не замечала. Но ничего не сказала. Лишь едва заметно улыбнулась. Грустно. Понимающе. — Спокойной ночи, Макс. — Спокойной. Дверь тихо закрылась за ней. В туалете снова стало непривычно тихо. Он ещё несколько секунд смотрел на место, где она только что стояла. Потом усмехнулся самому себе и покачал головой. — Идиот. Он провёл рукой по лицу и снова сел на подоконник. Вроде бы всё нормально. Они поговорили. Разобрались с тем поцелуем. Поставили точку. Именно этого он и хотел. Разве нет? Тогда почему внутри осталось такое странное чувство? Будто что-то пошло не так. Парень Раздраженно нахмурился. Потому что ответ ему совсем не нравился. Перед глазами совершенно некстати всплыл тот вечер. Он резко зажмурился. — Да хватит уже. Но память будто издевалась. И почему-то особенно ясно вспомнил её губы. Мягкие. Тёплые. Совсем не такие, какими должны были запомниться губы лучшего друга.