Протокол «Гхола»: Экспансия (Дюна-2)

Утро выдалось ясным, если это слово вообще применимо к вечному мареву Арракиса. Немного задержавшись у выхода из комнаты, на мгновение притянул к себе Элару и коротко, но крепко поцеловал. — Постарайся присматривать за Лизой, — усмехнулся я, отстраняясь. — Даже Крайт не грызёт всё подряд так как она. Элара улыбнулась, поправляя воротник моего дистикомба. — Постараюсь. Возвращайся скорее. Кивнув, развернулся и направился к ангару. Моя обычная тройка уже мелькала недалеко от «Пепелаца». Мейн, как обычно, проверял загруженные припасы, сохраняя на лице выражение суровой сосредоточенности. Стил и Рэйл о чем-то негромко переговаривались, но при моем появлении мгновенно вытянулись. Крайт печально семенил следом, поглядывая мне на плечо, но теперь нет. Просто нет. Если от его когтей ещё можно придумать защиту, то вот массу он набирает активно и таскать эту тушу на плече — уже дискомфортно. — Стандартный набор загружен, — коротко бросил Мейн. — К взлету готовы. Загрузившись в чрево орнитоптера и плавно преодолев атмосферный щит, направились к нашей цели. Крылья взрезали раскаленный воздух, и база быстро превратилась в крошечное пятно сзади внизу. Первой точкой маршрута была электростанция в Миса-Тариле. Сделав пару кругов над комплексом ничего необычного не заметил. Перелет до бывшего дома ПАЛа занял времени совсем немного. Мы посадили «Пепелац» в знакомой расщелине, укрытой от ветров и чужих глаз. Оставив Стила и Рэйла охранять машину, мы с Мейном направились ко входу в 163-ю станцию. Лагерь перед массивными гермостворками выглядел всё так же мирно и обыденно: композитные навесы, маскировочные сети, пара дежурных у входа. Нас здесь уже знали, поэтому никто не вскидывал оружие и не поднимал тревогу. Наоборот, один из дозорных просто кивнул и пошел доложить о нашем прибытии. В просторном зале всё так же зеленели грядки в контейнерах, где росли неприхотливые кустарники и корнеплоды и которых стало больше. В воздухе висела приятная влажность. Крошечная община продолжала жить своей обычной жизнью и им не было дела до великих Домов и глобальной политики. Их богатством была вода и возможность спокойно жить. Кара нашлась тут же. Услышав наши шаги, она обернулась и отложила инструменты. Шрам на её скуле в тусклом свете казался резче, но во взгляде не было прежней настороженности. — Какие люди! — она кивнула в знак приветствия, отряхивая руки. — пришел за новой порцией мусора из старых кладовок? Или опять будешь вести задушевные беседы с заблокированной дверью? — И тебе не хворать, Кара, — усмехнулся я, подходя ближе. Мейн остался стоять у входа в зал, контролируя периметр, но не привлекая лишнего внимания. — Нет, в этот раз я просто пролетал мимо. Решил заглянуть, проверить, как у вас дела. Времена сейчас неспокойные. Она пожала плечами и оперлась о стойку с контейнерами. — У нас всё по-старому. И это лучшее, что может быть на Арракисе. Вода качается, фильтры работают, растения растут. До нас никому нет дела. Мы слишком далеко от столицы, чтобы заинтересоваться нами, пусть так и останется. А крупных банд тут пока нет. — Никаких чужаков в округе? Патрули Харконненов или Атрейдесов не появлялись? — Пару раз видели вдалеке следы от тяжелых транспортов, — ответила Кара. — Но они шли высоко. К нам никто не совался. Слышала, в Арракине была бойня? Говорят, Атрейдесы отбились от первого удара Харконненов. — Было дело, — коротко подтвердил я. — Но город уже успокаивается. Нас это касается постольку-поскольку. Главное, что здесь тихо. Я оглядел их скромные, но ухоженные угодья. В этом была какая-то своя, особая эстетика — люди просто выживали, превращая мертвый камень в оазис. — Кстати, о торговле, — перешел я к делу. — Есть что-то интересное? — Только вода, всё остальное ты и так забрал, — медленно произнесла она. — Ясно. Значит у вас без изменений. Сейчас это действительно хорошо. Мы поговорили еще немного о сущих и, попрощавшись с Карой, поднялись обратно на поверхность. — Всё в порядке, командир? — спросил Стил, когда мы вернулись к «Пепелацу». — Да. Тихо и мирно, — я кивнул, забираясь в кабину. — Запускайте двигатели. Летим дальше. Крылья «Пепелаца» снова заработали в своем рваном, стрекочущем ритме, и мы взяли курс на указанные координаты. Предстоял более долгий перелет — к 60-й научной испытательной станции. Путь занял несколько часов. Бескрайние каньоны и скальные выступы постепенно сменились изрезанным скалистым плато, поднимающимся всё выше и переходя в саму Барьерную Стену. Именно здесь, среди безжизненных каменных формаций, располагалась наша цель. И вот на горизонте начало вырисовываться темное пятно. Оно росло с каждой минутой, пока не превратилось в огромный, судя по правильности формы, выкопанный провал в поверхности планеты. Переводя «Пепелац» в режим планирования, мы начали кружить вокруг него, оценивая обстановку перед высадкой. Зрелище действительно поражало воображение своей монументальностью. Не алмазный карьер в Якутии, конечно, но тоже впечатляюще. Огромная шахта уходила глубоко в недра скал. Края провала выглядели массивными и грубыми, но сохраняли четкую геометрию искусственного сооружения. Солнечный свет попадал вниз, однако быстро растворялся в непроницаемой, угольно-черной тьме. Дна с нашей высоты видно не было. В памяти сразу всплыла характеристика, которую дал этому месту Стилгар в переданном письме. «Бесполезная дыра в земле». Для фрименов этот заброшенный объект Старой Империи не представлял абсолютно никакой практической ценности. Я внимательно изучал прилегающую территорию. Вокруг не наблюдалось ни малейшего намека на присутствие человека. Ни стоянок пустынных мародеров, ни следов техники. Вокруг зияющей бездны царила абсолютная, мертвая тишина давно покинутого места. Больше всего меня заинтересовала одна деталь. За прошедшие века бесконечные бури Арракиса обязаны были полностью засыпать эту шахту песком. Однако провал оставался чистым. Присмотревшись к строению верхней кромки, я заметил сложную систему направляющих выступов и каменных гребней. Древние строители не использовали механику или, тем более, какие-либо защитные поля, которые давно бы вышли из строя. Они применили чистую аэродинамику. Форма краев создавала постоянную восходящую тягу, и ветер сам выметал любые песчинки за пределы горловины. Надежное решение, работающее тысячелетиями. Провал легко позволял спуститься прямо на орнитоптере, но такой «челлендж» будет точно не сейчас. Влетать в такую трубу с неизвестными воздушными течениями и физическом состоянии стен, означало рискнуть крыльями машины, а остаться без транспорта в этой глуши в мои планы не входило. В итоге сел просто рядом провалом. — Остаёшься здесь, — скомандовал я Рэйлу, поднимаясь из кресла. — Осмотри тут всё хорошо, а мы полетели вниз. Мы на связи. Мейн, Стил, готовьте пояса и фонарей побольше. Мейн быстро и сноровисто закрепил на краю обрыва портативные лебедки, намертво загнав массивные анкера прямо в каменную породу. От них в зияющую пустоту змеями скользнули прочные тросы-подъемники. На случай если придётся быстро подниматься. Надежно. Проверив индикаторы заряда на суспензорных поясах, мы подошли к краю. Крайт, сообразив, что мы собираемся шагнуть в бездну, недовольно зашипел, но подойдя к краю стал всматриваться вниз. А потом просто прыгнул. В этот момент, несмотря на понимание того что ему врядли что-то будет, ёкнуло сердце. Засранец. — Пошли, — скомандовал я и шагнул в пустоту. Суспензоры тихо загудели, мягко гася гравитацию, и стремительное падение превратилось в плавный, контролируемый спуск. Слева и справа от меня беззвучными тенями скользнули вниз Мейн и Стил. Мы активировали мощные нашлемные и ручные фонари. Плотные лучи света ударили во мрак, прорезая густую тень шахты, и картина вокруг начала стремительно меняться. Только оказавшись внутри, стало понятно, почему Стилгар окрестил это место «дырой». Для него, жителя пустыни, так оно и выглядело. Но в свете наших фонарей открылась иная правда: мы спускались не просто по вентиляционной трубе или горной выработке. Это было полноправное здание, словно вывернутое наизнанку и вмурованное глубоко в скалу. Стены, несмотря на следы времени и частичные обрушения, поражали своей строгой, утилитарной геометрией. Они были идеально ровными, вылитыми из какого-то невероятно прочного композита. Вдоль этих стен, обхватывая внутреннее пространство шахты, змеился узкий спиральный пандус, выполнявший роль технического балкона. Сейчас он представлял собой жалкое зрелище: огромные куски конструкции давно обвалились, оставив после себя лишь рваные края и торчащую, погнутую арматуру. Но самым интересным были проемы. То тут, то там луч фонаря выхватывал правильные прямоугольники бывших дверей и широких смотровых окон. Большинство из них были разбиты или искорежены, открывая доступ в темные, неисследованные недра самой 60-й станции. Кое-где из этих провалов свисали толстые жгуты древних коммуникаций, похожие на мертвые лианы. — Командир, дно ближе, чем казалось сверху, — раздался в наушниках голос Стила, эхом отразившийся от стен. Я посмотрел вниз. Глубина действительно оказалась не такой уж пугающей — метров пятьдесят, не больше. Иллюзию бездонной пропасти создавала игра света: солнце сейчас находилось под углом, и его лучи просто физически не могли пробить густую тень, скрывающую дно. Чтобы эта шахта осветилась естественным светом от края до края, светило должно было встать строго в зените, прямо над провалом. Сейчас же лучи наших фонарей уже уверенно шарили по основанию этой гигантской трубы, выхватывая из темноты нагромождения обрушившегося бетона, искореженные остатки пандуса и глубокий слой песка, который всё-таки скапливался здесь веками, несмотря на аэродинамику верхних краев. —Чисто, никакого движения, — доложил Мейн, плавно регулируя скорость спуска. Мы коснулись дна почти одновременно. Суспензоры отключились с коротким затухающим писком, и подошвы ботинок глухо стукнули о плотный, слежавшийся песок. Первым, кого выхватил луч моего фонаря, оказался Крайт. Этот бронированный паршивец совершенно невозмутимо сидел на обломке бетонной плиты, всем своим видом показывая, что спускаться на антигравах — удел слабаков. Я повел фонарем из стороны в сторону, оценивая масштабы. Дно шахты оказалось гораздо шире её горловины. Стены здесь резко расходились во все стороны, образуя под нависающим потолком обширное пространство. Внутренние галереи, опоясывающие нижний ярус, оказались абсолютно пустыми. Только мусор, обломки, вездесущий песок и каменная крошка от обвалившихся сверху конструкций. Однако в одном направлении глухой стены не было. Пространство и уходило дальше, широким коридором вгрызаясь глубоко в скальный массив. Мы, не сговариваясь, двинулись туда, разрезая мощными лучами вязкую, мертвую тьму. Почти сразу коридор привел нас к своєобразному перекрестку или распределительному узлу. Слева в ровной стене зияли два небольших, стандартных дверных проема — прямоугольные, рассчитанные на человека, они смотрели на нас черными пустыми глазницами, лишенными каких-либо створок, но куда большее внимание привлекала противоположная сторона. Справа располагался колоссальный провал. Это был огромный проём, высотой и шириной почти не уступающий массивным транспортным воротам на нашем блокпосте. В такую арку без проблем прошел бы тяжелый гусеничный кран. — Размеры впечатляют, — негромко произнес Мейн, водя лучом нашлемного фонаря по краям гигантских ворот. И там, и там — и в стандартных дверях, и в гигантском проходе — царила абсолютная, непроницаемая темнота. Свет наших фонарей проникал внутрь на пару десятков метров, а затем словно растворялся, поглощенный черным, застоявшимся воздухом древних подземелий. Поступать по канонам фильмов ужасов мы, конечно же, не стали и,не разделяясь, направились в один из обычных проходов. — Посмотрим, что скрывается тут. Крайт — рядом. Ящер послушно спрыгнул с камня и бесшумной тенью скользнул ко мне, поводя тяжелой мордой и хищно принюхиваясь к запахам заброшенной станции. Шагнув в левый, узкий проем, мы оказались перед лестницей ведущей вниз, которая привела нас в небольшой за с несколькими выходами. Один это такой же спуск от второго входа, судя по всему, и зачем их надо было делать два – непонятно. Луч фонаря почти сразу также выхватил из темноты знакомые очертания. По центру тускло блестел матовым металлом терминал стандартного приветственного солидопроектора. Точно такой же стоит почти в каждой станции и на них проигрывается приветствие начальника станции посетителям. Если находится в рабочем состоянии, только этот был мертв. Без энергии-то. Никаких зацикленных голограмм, просто холодный кусок древних технологий, покрытый вековой пылью. — Электричества нет. Вообще, — констатировал Стил, проведя сканером вдоль стен. — Полностью обесточенный сектор. Мы двинулись дальше. И почти сразу поняли, что эта часть 60-й станции была спроектирована не для техники или масштабных экспериментов, а для людей. Только у проектировщика были какие-то странные идеи. Это был настоящий, запутанный лабиринт. Коридоры расширялись, переходя в просторные двухуровневые залы, которые, в свою очередь, через узкие переходы и лестничные марши вели в новые помещения, возвращались назад и всё глубже и глубже вгрызаясь в скалу. Луч фонаря скользил по пустым, гулким комнатам. Бывшие лаборатории? Жилые блоки? Хранилища данных? Сейчас уже невозможно было сказать наверняка. Всё оборудование, мебель, любые мало-мальски ценные предметы были вывезены или разграблены тысячи лет назад. Мы медленно продвигались вперед, методично обследуя каждый уровень. Я шел первым, проверяя сканером всё подряд и держа наготове оружие. Стил и Мейн занимались примерно тем же самым сзади, заодно рисуя карту этого лабиринта и расставляя автономное освещение, а Крайт бесшумной тенью стелился по полу, проверяя каждое темное пятно. Мы спустились на самый нижний уровень этого крыла. Глухие бетонные стены, толстый слой пыли и всё та же абсолютная, давящая пустота. Никаких скрытых ангаров. Ничего. — Тупик, командир, — резюмировал Стил, когда коридор уперся в монолитную скальную породу. — Дальше хода нет. Похоже, что мы обошли весь этот сектор. Я пнул попавшийся под ногу обломок пластика. — Возвращаемся. Понятно, почему Стилгар назвал это место бесполезной дырой, и почему ни одна банда или община выживальщиков здесь не осела. — Слишком сложно добираться, — согласился Мейн, пока мы поднимались по этим лестницам обратно к выходу. — Спуск на лебедках или суспензорах каждый раз за водой или припасами — то еще удовольствие. Да и прятаться тут, в случае обнаружения с воздуха, равносильно самоубийству. Пустят вниз газ — и всё, ты готов, рано или поздно. — А главное — станция мертва, — добавил я, выходя из узкого коридора в просторный зал. — Энергии нет. Голый камень. Мы снова оказались перед колоссальным черным зевом правого прохода. — Ну что ж, — я перевел луч мощного фонаря на огромную арку. Свет с трудом пробивал застоявшийся мрак. — Маленькие двери мы проверили. Осталось посмотреть, для чего им понадобились такие ворота. Идем. Вторая часть станции, та, что скрывалась за колоссальным проемом, оказалась устроена одновременно и похоже, тот же стиль, и совершенно иначе. Планировка оказалась проще. Если левое крыло было муравейником для персонала, то здесь всё проектировалось с размахом. Никаких узких лестниц и запутанных переходов — только широкие лестницы, пологие пандусы, уходящие в темноту, высокие своды и залы, раза в два-три больше залов противоположной стороны. Тут уже местами даже сохранились образцы того что тут изучали, разнообразные породы и высохшие растения в разбитых колбах. Пройдя пару первых ярусов, мы убедились, что архитектура здесь куда более прямолинейна и не грозит ловушками-лабиринтами. Учитывая размеры залов и то, что эта половина станции выглядела такой же безнадежно мертвой и выпотрошенной, я решил сэкономить время. — Разделяемся, — распорядился я, останавливаясь на широком перекрестке пандусов. — Мейн, Стил, берите на себя боковые галереи и средний уровень. Проверьте всё, но не задерживайтесь на пустых складах. Я с Крайтом пойдук вперед и вниз, на самое дно по центральному сходу. Будьте на связи. Если что-то найдете — не лезьте, сразу докладывайте. Парни коротко кивнули и растворились во мраке соседнего зала, оставив нас с ящером вдвоем. Мы начали долгий спуск. Мои шаги гулко разносились по широким бетонным плитам, а когти Крайта высекали тихий, ритмичный лязг. Чем глубже мы уходили, тем плотнее казался застоявшийся воздух. Наконец, последний пандус уперся в небольшой перекресток от которого отходило несколько глухих залов. Дно. И тупик. Я методично обходил их один за другим. Пусто. Мусор. Обломки. Мой сканер исправно показывал то, что видели глаза: голый камень и мертвый бетон. В очередной комнате, оказавшейся тупиковой коробкой с идеально ровными стенами, я уже собирался развернуться, чтобы начать возвращаться, как вдруг произошло то, чего я никак не ожидал. Воздух неуловимо изменился. Тишину разорвал высокий, едва слышный писк активирующегося древнего механизма. Откуда-то сверху, прямо из монолитного потолка, ударил широкий луч бледно-голубого света. Он беззвучно скользнул по мне, мазнул по присевшему, предупреждающе зашипевшему Крайту, задержался на нас на долгую секунду... и с тихим щелчком погас. Я мгновенно вскинул оружие, отступая на шаг и водя стволом по сторонам. Бросил взгляд на сканер — прибор по-прежнему выдавал, что тут лишь сплошные монолитные стены. Но одна стена думала иначе. С тяжелым, глубоким скрежещущим звуком, от которого с потолка посыпалась вековая пыль, кусок "монолитного" бетона дрогнул. Идеально замаскированная массивная гермодверь, не имеющая ни щелей, ни внешних панелей управления — поэтому мой сканер её и в упор не видел — начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход в абсолютно темное нутро секретного сектора. И в этот момент из скрытых в стенах динамиков раздался голос. Он был синтезированным, лишенным интонаций, чуть искаженным тысячелетиями простоя, но слова, разнесшиеся по мертвой станции, я разобрал четко. Это была древняя вариация всеобщего языка времен Старой Империи, прародителя современных диалектов. — Доступ подтвержден, — сухо произнес древний механизм. — Приветствую Вас, Инспектор. *** На Бусти +3 главы. https://boosty.to/ivvin