The way to Hogwarts

Чем быстрее приближался день одиннадцатилетия Лили, тем больше она нервничала и переживала. Она места себе не находила в ожидании письма в Хогвартс. Это приглашение должно было стать ее билетом в новый мир волшебников. Слушая рассказы Северуса, она так восторгалась всем, что хотела как можно скорее повзрослеть и дождаться приближения учебного года. Этот мир, что открыл ей Северус, был новым для нее. Пусть даже свои волшебные способности она заметила куда раньше встречи с ним, но он все равно занимал важное место в ее становлении как колдуньи.  Разумеется, она никогда не смогла бы забыть, как впервые проявилась магия в ней. Тем более, что, если бы не магия, то она бы вовсе расшиблась. Тогда она даже не поняла, что произошло. Если бы Петунья не была рядом и не увидела всего, то Лили бы сама списала все на эмоциональное потрясение. Иначе как она могла аккуратно, словно пушинка, спланировать на землю, хотя до этого падала с самой высокой ветки дерева, куда залезла за воздушным змеем. Но, даже если ее невероятное падение как-то и можно было объяснить, то факт того, что воздушный змей выпутался из кроны сам и спланировал ей в руки несмотря на сильный ветер, объяснить иначе не представлялось возможным.  Тогда ни она, ни Петунья, ни родители не поняли ничего. Взрослые списали все на эмоции девочек, Петунья просто отрицала случившееся, а Лили поверила в чудо.  Конечно, тогда никто, даже Лили, не верила в волшебство. Все сошлись на чуде, что спасло ее от падения, но не более. Лишь когда подобные ситуации стали происходить чаще, никто не смог отрицать, что Лили другая. Первой ее стала сторониться собственная сестра. Пусть это и было обидно, но Лили не отчаивалась и пыталась каждый раз убедить ее, что это нормально. Обидно было еще и то, что ее родители не могли поверить в волшебство, сколько бы Лили им его не демонстрировала. Разумеется, были дни, когда вера Лили в волшебство пошатывалась. Конечно, она не переставала верить, что сама умеет то, чего не может никто среди ее окружения, но вот уверенности в существовании магического мира бывало становилось меньше. Особенно, когда не было встреч с Северусом. Иногда волшебный мир казался ей таким странным, что просто был слишком невероятным и не укладывался в ее головушку.  Но даже так ей было все равно, главное, что она верила в этот мир. В мир, что ей открыл Северус. Как же она любила его рассказы о всем волшебном. Не важно о чем: пусть за годы дружбы они по нескольку раз повторялись, но Лили каждый раз слушала как в первый. Ей было интересно изучать вместе с Северусом его волшебные книжки по зельеварению, пусть в них и было столько всего непонятного. Ей хотелось увидеть Хогсмид, деревушку недалеко от замка. Да и сам Хогвартс… Она мечтала получить письмо с приглашением в Хогвартс, увидеть настоящую сову, что его доставит. После этого она больше всего хотела пойти с Северусом за покупками в Косую Аллею, взять с собой родителей, чтобы они поверили в магический мир. А потом она планировала всем вместе, даже с Петунией, поехать на вокзал, пройти на платформу для волшебников и сесть там на прекраснейший Хогвартс экспресс. Представляя свое идеальное путешествие в Хогвартс, Лили совсем не расстроилась, когда письмо ей доставила не сова, а обычный, хоть и немного волшебный на вид человек, к тому же до жути огромный. Хагрид, как тот представился, не только вручил ей письмо и объяснил все родителям, но и великодушно предложил сопроводить до Косой Аллеи, если потребуется. Правда в тот момент Лили его совершенно не слушала, а лишь разглядывала письмо в руках. Хотелось прыгать от радости, носиться по дому, хвастаться всем вокруг. Она просто не могла держать все в себе, слишком много эмоций внезапно нахлынуло на нее. Больше всего она хотела поделиться случившимся с Северусом, потому что только он смог бы понять ее восторг. Даже не дослушав разговор родителей с Хагридом, Лили сломя голову побежала к нему. И ведь она даже не подумала, что Северус мог не прийти туда. В голове крутилось только одно: она правда колдунья, часть волшебного мира. Письмо, что она сжимала в руках, пока бежала, было самым нерушимым доказательством его существования. К счастью, Северус был там и, как всегда, сидел под ивой в теньке. Лили бросилась к нему, сияя от радости. Ей так хотелось срочно поделиться с ним всем случившимся, что она сразу стала выкладывать все. Она даже не сразу заметила, что он печален и все вздыхает. Правда не потому, что игнорировала это, а просто потому, что не попросту не смотрела на него, а вокруг.  Лишь опустив на него взгляд, чтобы увидеть его реакцию на рассказ, Лили, наконец, разглядела что с ним. Увидела, что он скорее витал в своих мыслях, чем ее слушал ее, да и выглядел до жути грустным. Лили замолчала на несколько секунд, глядя на него, быстро догадавшись, что причина была в его письме из Хогвартса. Поэтому, недолго думая, она протянула ему свое письмо. И не важно было, что сама она его только мельком прочла.  Только увидев, как он, словно завороженный, открывает конверт, Лили кивнула и продолжила болтать, но уже совсем не о письме. Она решила, что лучше, чтобы Северус сам открыл и прочитал содержимое. Теперь она не смотрела никуда, кроме как на его эмоции. Поэтому она быстро увидела, как стали дрожать его руки, когда он достал само письмо. Она сначала подумала, что дело не в его настроении, но, когда не помогли унять дрожь даже ее слова, то Лили забрала из его рук письмо. Она стала ходить мимо него туда-сюда и говорить, что на самом деле все не так круто, что это всего лишь обычное письмо, главное, чтобы он перестал переживать.  Лишь убедившись, что его руки перестали дрожать, Лили вновь дала ему письмо. Она села рядом с ним, когда он стал читать, и опять стала наблюдать за его эмоциями. Буквально за мгновения ей стало куда важнее увидеть его улыбку. И если для этого ей нужно было поделиться с ним своим счастьем, то она была готова хоть само письмо ему отдать безвозвратно.