Невидимый сбой

Обратно ехали молча.       Не потому что говорить было нечего – просто в какой-то момент у каждого в машине появились мысли, которые не хотелось выпускать наружу раньше времени. Хэнк вёл. Коннор смотрел в окно.       RK400 периодически открывала рабочие окна, переключалась между отчётами, просматривала уведомления и почти сразу закрывала их обратно. Не читала.       За последние несколько часов произошло слишком много мелких вещей. Она знала место. Слишком быстро ответила про технические помещения. Предугадала обрушение. Узнала рисунок. Соврала. Несколько раз. И хуже всего было даже не это.       Хуже было то, что теперь приходилось анализировать не собственные действия, а вероятность того, какие именно из них успели заметить со стороны. Коннор не мог ничего не заметить. Вопрос был только в другом. Что именно он заметил?       За окнами постепенно возвращался обычный Детройт – свет, реклама, люди, движение. Мир снова выглядел так, будто состоит из понятных вещей. Это помогало плохо. Она попыталась восстановить последовательность. Технические помещения – объяснимо – типовая схема. Обрушение – натяжка – но статистика рабочая. Рисунок… Мысль остановилась. Нет. Туда не идём. Спереди что-то негромко щёлкнуло. Коннор немного изменил положение и снова посмотрел в окно. Слишком спокойно. Это тоже не помогало.       Через некоторое время Хэнк вдруг усмехнулся себе под нос, и не отрывая взгляда от дороги, сказал: – Ну… Немного помолчал. – По крайней мере сегодня мы не совсем провалились. Тишина. Он чуть качнул головой. И добавил: – Во всех смыслах. Несколько секунд никто не отвечал. Хэнк подождал. Посмотрел сначала на дорогу. Потом в зеркало. Оценил результат. И продолжил: – Я начинаю скучать по временам, когда в машине молчал только один андроид. Коннор повернул голову: – Это жалоба? Хэнк даже не посмотрел. Задержал паузу ровно настолько, чтобы стало заметно, потом совершенно спокойно ответил: – Пока наблюдение. Коннор коротко кивнул. – Принято.       Хэнк ещё несколько секунд молчал, бросил быстрый взгляд в зеркало. На секунду уголок рта дёрнулся. – Вот. Уже начал. Коннор посмотрел на него. – Что начал? Хэнк усмехнулся. – Ничего. И отвернулся обратно к дороге. RK400 несколько секунд смотрела вперёд. Потом поняла. И сразу отвернулась к окну. Не потому что это было смешно. Хотя было.       Просто внезапно оказалось странно видеть, как человек сначала начинает передразнивать андроида, а потом почти сразу ловит себя на этом и остаётся подозрительно довольным результатом. Коннор, судя по всему, не понял вообще ничего и снова отвернулся к окну. Это почему-то выглядело ещё хуже. Машина свернула к участку. Хэнк припарковался, заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно. Потом открыл дверь и коротко сказал: – Ладно. Я за кофе. Посмотрел на Коннора. — Ты — не за мной. Потом перевёл взгляд назад. – И ты тоже. RK400 посмотрела на него. Хэнк выдержал паузу и добавил: – Мне нужно десять минут без аналитики, расследований и социальных экспериментов.       После чего вышел под дождь и ушёл внутрь. В машине стало тихо.       Не той обычной рабочей тишиной, когда каждый занят своим и никто не считает нужным это комментировать. Другой.       Когда двигатель уже заглушён, один человек ушёл, а второй неожиданно остаётся сидеть на месте с вопросом, который явно появился не сейчас и давно просится наружу.       RK400 потянулась к двери и уже собиралась выйти, когда впереди прозвучало: – Можно вопрос? Она остановилась. – Почему вы никогда не используете имя?       Рука замерла раньше движения. Несколько секунд она просто смотрела вперёд.       Вопрос был настолько не туда, что первой мыслью стало уточнить, какое отношение он имеет к станции, девиантам и попытке не провалиться под землю. Она подняла взгляд. Коннор сидел вполоборота. Спокойный. Как обычно. И именно поэтому это выглядело странно.       Не похоже на случайный интерес. Скорее как будто он заметил что-то раньше и только сейчас решил проверить. Она ответила нейтрально: – Это соответствует служебному формату. Коннор коротко кивнул, но тему не закрыл. Посмотрел вперёд и спокойно продолжил: – В участке к вам обращаются по модели. RK400. Вы не исправляете. Не уточняете. Не используете другие варианты. Она несколько секунд молчала, потом спросила: – Вы собирали статистику? Он немного подумал. – Не специально. Небольшая пауза. – Просто заметил. Это прозвучало хуже. Она отвернулась к окну. – Это удобно. Коннор сразу уточнил: – Для кого? Неприятный вопрос. Не потому что сложный. Потому что нормальный ответ здесь должен быть техническим. Она спокойно сказала: – Для работы. Он ненадолго замолчал, оценивая ответ и следом спросил: – А вне работы? Она посмотрела на него. Он продолжал тем же ровным голосом: – Люди часто используют разные способы идентификации. Некоторые называют друг друга по имени. Некоторые – по фамилии. Некоторые – вообще не по правилам. Небольшая пауза. – Вы всегда оставляете модель. Вопрос был несложным. Плохим он был по другой причине. Потому что ответа не было. Она спокойно сказала: – Предпочтений нет. Коннор посмотрел коротко. Потом отвёл взгляд. Кивнул. – Понял. Нет. Не понял. Разговор выглядел законченным. Но внутри – нет. Она открыла дверь. И услышала: – Я не спрашивал для отчёта. Она остановилась. Повернула голову. Коннор смотрел спокойно. Как будто это было очевидное уточнение. И добавил: – Просто стало интересно. Несколько секунд она ничего не отвечала. Потом вышла из машины. Поднялась по ступенькам участка. И только там поймала себя на мысли, что за всё время – в участке, до участка, вообще – никто никогда не спрашивал. Не потому что нельзя. Просто никому не было интересно.       Работа быстро вернула всё на привычные места. Коридоры. Шум. Чужие разговоры. Открытые отчёты.       Кто-то спорил возле рабочих станций. Кто-то искал Хэнка. Кто-то пытался понять, почему очередной запрос снова ушёл не туда. Обычный участок.       RK400 вернулась за свой стол, открыла служебные окна и попыталась поймать знакомое ощущение – будто ничего особенного сегодня не произошло. Это помогало. Не очень. Но помогало.       Она успела открыть новый отчёт и просмотреть верхнюю часть документа, когда рядом остановились шаги. Конечно. Коннор остановился возле стола и спокойно сказал: – Я отправил дополнительный аналитический отчёт. Новое окно появилось поверх остальных. Она открыла. Обычный служебный шаблон. Коннор остался стоять рядом. – Нужно заполнить служебную часть. Она коротко кивнула. Поставила курсор. И остановилась. Поле. Идентификатор специалиста. Пусто. Несколько секунд она просто смотрела. Потом подняла взгляд. Обычно здесь уже было заполнено. RK400. Она спросила: – Почему отключено автозаполнение? Ответ пришёл сразу: – Автоматическое значение не позволяло получить ответ. Она несколько секунд смотрела. Он спокойно продолжил: – Я хотел увидеть, что вы введёте самостоятельно. Неприятная формулировка. Не потому что звучала как допрос. Это не было допросом. Он сказал это тем же голосом, которым говорил: «Я проверил маршрут». «Я исключил вероятность». «Я посмотрел результат». Она снова перевела взгляд на поле. Курсор мигал. Нужно было что-то написать. Любое значение. В голове автоматически появился запрос. Введите имя. Пауза. Нет данных. Введите идентификатор. К. Она ввела первую букву и остановилась. Поле осталось активным. Недостаточно символов. Несколько секунд она просто смотрела в экран. Потом пришла совершенно механическая мысль: Ладно. Кей. Не имя. Просто название буквы. Минимально достаточный ответ. Она допечатала. К. Е. Й. Подтвердила. Строка обновилась. Специалист: Кей Повисла короткая пауза. Она смотрела в экран. Коннор тоже. Он прочитал. Не сказал ничего сразу. Потом спокойно спросил: – Это сокращение? Ответ появился быстрее мысли. – Нет. Он коротко кивнул. Посмотрел ещё секунду. И вдруг уточнил: – Это был сложный вопрос? Вы заполняли три символа дольше, чем обычно занимает ввод служебных данных. Плохо. Она несколько секунд смотрела. Потом спокойно ответила: – Не ожидала увидеть пустое поле. Он посмотрел. Кивнул. Как будто это что-то объяснило. И сказал: – Понял. И после небольшой паузы добавил: – Красивое имя. Тишина. Никакой интонации. Никакого скрытого смысла. Как будто прокомментировал удачную структуру отчёта. Она медленно подняла взгляд. Коннор выглядел абсолютно серьёзным. И именно это делало ситуацию хуже. Она отвернулась обратно к экрану. Голос остался ровным: – Отчёт будет готов через двенадцать минут. Он постоял ещё несколько секунд. Кивнул. Странная мысль появилась не сразу. За всё время в участке. За всё время вообще. Никто никогда не спрашивал. Не потому что нельзя. Просто всем хватало значения по умолчанию. А этот появился недавно. Успел заметить отсутствие. Отключить автозаполнение. Подождать. И сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Плохо. Очень плохо. Потому что теперь это поле уже нельзя было сделать пустым снова.