NGC-4038&NGC-4039

      Тэхён выплывает из тяжёлой, вязкой дрёмы, как со дна тёплого моря. Сознание возвращается медленно, но тело уже чувствует раньше, чем разум успевает осознать: над ним нависает жаркое тело. Кто-то тяжёлый, сильный, пахнущий мускусом и опасностью, заслоняет собой тусклый свет.       Он с трудом поворачивает голову, веки ещё слипаются, ресницы путаются, но зрение постепенно фокусируется — и сердце пропускает удар. Чонгук. Замер сверху, как хищник над добычей, широкие плечи отбрасывают тень на всё лицо Тэхёна. Альфа опирается на руки по обе стороны от его головы, заключая в ловушку, а его бёдра плотно прижимаются к округлым ягодицам омеги — так тесно, что даже сквозь ткань чувствуется обжигающий жар. — Чонгук... что ты... — голос выходит хриплым, осевшим, словно Тэхён целую вечность не пил воды. Он ещё не проснулся до конца, мысли путаются, но низ живота уже откликается предательским, тянущим теплом. Сквозь сонную одурь он отчётливо ощущает, как крупная, тяжёлая головка упирается прямо в его влажный, пульсирующий вход — даже сквозь одежду, даже так, это невозможно с чем-то перепутать. — Тэ, я так хочу... — выдыхает Чонгук, и в этом шёпоте — голод, нетерпение, что-то первобытное, от чего у омеги подкашиваются колени, даже если он лежит. Альфа не ждёт ответа. Одним долгим, плавным, до неприличия уверенным толчком он входит — глубоко, до основания, заполняя Тэхёна целиком, без зазора, без воздуха.       Омега выгибается дугой, лопатки врезаются в простыню, а из горла вырывается не стон, а мольба, смешанная с блаженством. Глаза закатываются, перед ними взрываются яркие искры, и он не узнаёт собственный голос, сорвавшийся на высокую, дрожащую ноту. Бёдра сами собой подаются навстречу, впуская глубже, требуя ещё. Влажное, жаркое тело альфы накрывает его, как пламя.       Чонгук мгновенно ловит эту покорность — безмолвное разрешение, отчаянную потребность. Его широкая ладонь скользит вниз, оттягивает тугую ягодицу, приподнимая омегу для лучшего угла, и начинает двигаться. Каждый толчок — точно выверенный, медленный сначала, чтобы Тэхён почувствовал каждую деталь: как головка скользит по невероятно чувствительным стенкам, как бьёт прямо в то самое место, откуда по позвоночнику разливается жидкое пламя. Комната пропитана смешанным запахом феромонов пары, сливаясь в единый аромат корицы и яблок. Перед глазами омеги вспыхивают звёзды, мир сужается до точки касания, до влажного шлепка кожи, до низкого, звериного стона Чонгука — тот склоняется к шее младшего, вдыхает его запах, всем весом вминает в матрас. — Детка, ты такой мокрый, — голос альфы вибрирует прямо у уха, и от этих слов низ живота Тэхёна пронзает очередной судорогой наслаждения. — Тэхён.       Он резко садится на кровати. Сердце колотится где-то в горле, простыня скомкана под пальцами, в паху всё ещё пульсирует болезненно-сладкое тепло, а между ног влажно и липко — чёртов сон. Проклятый, издевательский, невозможный сон. Где Чонгук трахал его. Трахал его, чёрт возьми, с такой лёгкостью, с такой животной уверенностью, будто имел на это полное право.       Тэхён трясёт головой, пытаясь прогнать остатки липкого наваждения, но вдруг замирает. В комнате ощущается чьё-то присутствие — тяжёлое, сконцентрированное, как взгляд хищника перед прыжком. Он медленно, с нарастающим, почти парализующим ужасом поворачивает голову к креслу у окна.       В полумраке, расслабленно откинувшись на спинку, положив ногу на ногу и сложив руки на груди, сидит... Чонгук. Настоящий.       Глаза альфы блестят в темноте, на губах — тень улыбки, которая не сулит ничего хорошего. Он смотрит прямо на Тэхёна, и этот взгляд скользит по взъерошенным волосам, по приоткрытым губам, по сбившейся во сне футболке, открывающей ключицы и грудь. Чонгук явно был здесь не минуту. Он всё слышал. Или даже видел — как омега метался во сне, как выгибался и стонал.       Тэхён вскрикивает — резко, испуганно, будто заяц при виде волка. Дёргается назад, путается в простыне и с глухим, сокрушительным грохотом валится на пол, больно ударившись локтём и крестцом. А сверху, с кресла, доносится низкое, протяжное: — Тэ... все в порядке? Кошмар приснился?       Чонгук не выглядел так, будто не понял произошедшего. Он все понял, но решил скрыть, чтобы не смущать омегу сильнее. Альфа подошел к напуганному Тэхёну и легко поднял его с пола, будто он ничего не весил, усадив того на кровать, пропитанную сладостным сном. — Да, кошмар.. сколько время? — Пол восьмого утра, соня. — Черт! Меня ждет Чимин. — Тэ вскакивает с кровати и бежит в ванную. Чонгук ухмыляется и опускает взгляд на постель омеги: простынь пропиталась густой сладкой смазкой Тэхёна. Альфа проводит пальцем по ткани простыни и размазывает смазку, сжимая челюсть. Он уверен, что Тэхёну снился кошмар. Сладкий и горячий кошмар с участием Чонгука.

***

— Чимин, ради всего святого, прости что опоздал! — Тэхён залетает в машину к другу и пристегивается, в спешке не успев толком причесаться. Омега за рулем оглядывает его и опускает на нос солнечные очки, ухмыляясь.  — Дай угадаю, секс снился? У тебя такой вид, будто ты всю неделю протрахался в кровати с красавчиком. Хм, этот красавчик сто процентов... — Заткнись, это не Чонгук. — Тут то ты и попался, я даже не успел назвать имя. — Чимин хитро улыбается и наигранно стонет, изображая Тэхёна во сне. Тот густо краснеет и утыкается носом в свой объемный шарф.       Чимин смешной парень, постоянно подкалывает Тэхёна, когда речь заходит о Чонгуке. Нет, он не издевается, он просто не понимает, зачем скрывать чувства так долго. Когда он с Намджуном еще не встречался, но все шло к отношениям, он сам завёл альфу в раздевалку после уроков, прижал его к стене и затянул в поцелуй. Они вместе уже пять лет, идеально дополняют друг друга. Чимин яркий, жизнерадостный, любит шутить и проводить время в компании близких друзей. Намджун такой же веселый, всегда защитит  своего ангелочка от назойливых альф. Да, Чимин был нарасхват. Блондин с кукольным личиком и аппетитной фигурой, альфы толпами ходили за омегой, но он выбрал Намджуна, который вместо пустых слов показывал свою любовь и намерения действиями. Намджун уже планирует сделать Чимину предложение руки и сердца, только об этом знает лишь Чонгук, его самый близкий друг. Компания из четырёх человек часто проводят время вместе, на летних каникулах планируют совместный отпуск «парочками». Но Тэхён и Чонгук лишь друзья? Или так думают лишь они?       Тэ и Чимин подъезжают к корпусу университета и бегут на пары. Залетев пулей в аудиторию, они садятся на последний ряд рядом со своими альфами. Намджун обнимает своего омегу и целует в макушку, расспрашивая как прошло его утро. Тэхён же неловко улыбается Чону, уводя взгляд в сторону. Чонгук тычется носом в шею младшего, вдыхая его аромат. — Голубки, оставить вас вдвоем? — Слышится рядом. Чимин весело хохочет и подмигивает другу, который закрывает красное лицо ладонями.  — Да. — Твёрдо отвечает Чонгук. Чимин хмыкает и дергает бровью, после чего они с Намджуном сели на другой конец ряда. —Тэхён, ты сам не свой, что стряслось? — Альфа поправляет за ухо прядь волос Тэ и приобнимает его за плечи, заглядывая в глаза.  — Я.. просто думаю о сне, который приснился утром, ничего важного. — Омега облизывает сухие губы и устремляет взгляд на доску, пытаясь вникнуть в урок. Чонгук отлипает от него и тоже принимается писать конспект, чтобы отвлечь себя от мыслей об утреннем конфузе. Альфе очень хотелось узнать подробности сна. Как, где, в какой позе. Он прикусывает губу, начиная погружаться в собственные фантазии. Как он берёт Тэхена на той же кровати, нависая сверху, как омега жалобно стонет под ним, требуя крышесносного оргазма. Перед глазами Чонгука всплывают разные пошлые картины, от чего голова идет кругом, а в штанах становится очень тесно. Это так на него влияет скорый гон или он просто уже не может скрывать свою любовь к Тэхену? Скорее все вместе. Надо что-то делать. Но Чонгук считает иначе, ведь он все еще думает, что он для омеги просто друг. Глупость редкостная. Они оба дураки, раз не видят искр в глазах друг друга.        После пар компания дружно направилась домой к Тэхёну и Чонгуку, чтобы отдохнуть. Купив соджу, немного еды, они накрыли скромный стол, обсуждая все на свете. Утренний сон ушёл на второй план в голове Тэхёна, он пьёт пятую стопку соджу, моментально расслабляясь и давая свободу действиям. Он жмётся к Чонгуку, пока Чимин рассказывает историю. Альфа совершенно трезв, но ловит настроение младшего, обнимая того за талию и прижимая ближе к себе, как самое ценное сокровище.       Ближе к вечеру Намджун и Чимин уехали домой. Тэхён пошёл в свою комнату, пошатываясь и держась за стену, чтобы не упасть. Он рухнул на постель и с облегчением вздохнул, прикрыв глаза. Он переворачивается на спину и стягивает с себя одежду, ведь из-за алкоголя ему стало невыносимо жарко. Совершенно ничего не стесняясь, он снимает с себя белье и кидает к остальным вещам, после чего переворачивается на живот и блаженно вздыхает. В комнату без стука заходит Чон, чтобы проверить состояние младшего. Зайдя в комнату, альфа замирает на пороге, сжав кулаки. Тэхён нежится на кровати абсолютно голый. Тусклый свет подчёркивает изгибы омеги и медовую кожу, по которой так хочется провести языком, поставить метку, распробовать. Младший выгибается, лёжа на животе, и поворачивается к альфе, который застыл в проходе. — Чонгук, не стыдно так врываться? — Он шутливо хмурится и смеётся, утыкаясь лицом в сложенные руки. — Проходи, раз уже зашёл. Омега смотрит на старшего хищным взглядом, прикусывая нижнюю губу. Чонгук все ещё стоит в проходе, наблюдая за каждым действием омеги. Как влажные губы размыкаются при каждом вздохе, как бархатная кожа покрывается мелкими мурашками под тяжёлым взглядом альфы. Тут Тэ резко встает с кровати и берёт за руку Чонгука, усаживая его на кровать. Младший совершенно не стесняясь опускается перед ним на колени, ладонью ведёт к паху, заглядывая прямо в глаза. Он не ждёт в них одобрения, он всё знает наперёд. Расстегнув ширинку джинс, омега вызволяет колом стоящий член старшего, проводя языком по всему органу. — Ты ведь хочешь меня? — Спрашивает Тэхён, заглядывая в глаза Чонгука, уже зная ответ. — Тэхён…