Ритуал прошёл отлично

День похорон выдался на редкость серым и дождливым, словно сама природа оплакивала шестого клона. На заброшенном городском кладбище собрались все. Посреди свежевырытой могилы стоял небольшой закрытый гроб.Все клоны выглядели так, словно из них заживо выкачали всю жизнь.Феликс, полностью опустошённый, без остановки ревел, уткнувшись в плечо Данте. Он судорожно обнимал третьего клона, ища хоть какую-то опору в этом внезапно ставшем жестоким мире. Сам Данте держался из последних сил — его главной задачей было не дать упасть Фёдору. Создатель буквально почернел от горя, его качало из стороны в сторону, и Данте тихо шептал ему какие-то утешающие слова, хотя сам едва сдерживал дрожь.Габриэль стоял чуть в стороне. Он молча переводил взгляд с гроба на плачущих братьев. В его глазах застыло пугающее непонимание. Он до конца так и не осознал, что такое смерть, и почему Зонтик больше никогда не выйдет из своей комнаты.Куромаку стоял, скрестив руки на груди. По его бледным щекам медленно, одна за другой, катились слёзы. Он не вытирал их. Глава трефовых потерял своего валета, свою главную ответственность, и эта ментальная рана кровоточила сильнее любой физической.Но тяжелее всего было Пику. Король пиковых, всегда такой закрытый и суровый, сейчас тихо, почти незаметно плакал. Никто никогда не знал, но Пик чувствовал к Зонтику странную, необъяснимую связь. Они были противоположностями, но именно к шестому Пик испытывал какое-то глубинное, защищающее чувство. И теперь эта связь оборвалась. Внутри Пика горело адское пламя вины за то, что его не было рядом, и глухой ярости на «убийц».А Вару… Вару стоял на самом краю, едва держась на ногах. У него снова сдали нервы. При виде гроба его накрыла такая дикая, удушающая паническая атака, что из груди вышибло весь воздух. Он хотел закричать, завыть от ужаса и раскаяния, во всём признаться… Но из горла вырвался лишь сиплый, надрывный хрип.У него пропал голос. Буквально исчез на нервной почве.Вару плакал беззвучно. Слёзы градом лились из его глаз, смывая остатки зелёной краски с лица, плечи судорожно вздрагивали, а рот открывался в немом, полном агонии крике. Для всех остальных это выглядело как высшая степень катарсиса — они думали, что Вару настолько сильно любит погибшего брата, что его связки просто отказали от горя.Пик подошёл со спины и тяжело положил руку на трясущееся плечо своего валета, пытаясь поддержать. Если бы Король знал, чьё именно плечо он сейчас сжимает…Гроб медленно опустили в землю. Вару смотрел, как комья сырой земли падают на крышку, и понимал: вместе с Зонтиком он зарыл и свою собственную душу. Теперь ему придётся жить с этим молчаливым кошмаром до конца своих дней.