Ошибка выбора

Холодный камень неприятно касался голой спины, вызывая мурашки по всему телу. Руки были заведены над головой и крепко удерживались тенью, не позволяя согнуть их в локтях. Ноги были так же зафиксированы и слегка разведены в стороны. Заклинателю не оставалось ничего кроме как лежать на полу безвольной куклой, выжидая своего мучителя. Шаньяо плавно вышел из тени пещеры, подходя к Чуньду. Оседлав его ноги, ученик склонился над ним, заглядывая в столь прекрасные фиолетовые глаза. – Страшно? – Шаньяо выждал небольшую паузу, прекрасно понимая: до тех пор, пока он не снимет заклинание, Чуньду не сможет ни говорить, ни в здравом уме осознавать ситуацию. – Не бойтесь, шифу. Обещаю сделать все аккуратно и конечно же красиво. Не хотелось бы нечаянно изуродовать столь прекрасное тело. В руках блеснуло острое лезвие охотничьего ножа. – Какие цветы вы любите? Пионы? Хороший выбор. Тупой стороной ножа, Шаньяо слегка провел по коже груди и живота, вызывая очередную волну мурашек. – Я сниму с вас заклинание, вы хорошо себя вели и заслужили того, чтобы в полной мере насладиться страданиями. Один щелчок пальцев и сознание Чуньду медленно возвращалось к нему. Проморгавшись, снимая со своих глаз белую пелену беспамятства, в его голове тут же всплыли мутные образы того, как он оказался здесь и что произошло. В первые секунды в его глазах отразился настоящий страх, но его быстро перекрыло высокомерие и чувство собственного достоинства. – Значит я не ошибся... – Голос хрипел и надрывался после долгого молчания. – Ты и есть Король Бездны. Шаньяо расплылся в довольной улыбке. – А вы догадливый. – Это не я догадливый, а ты безмозглый, – голос мастера оставался холодным и безэмоциональным. Даже в такой ситуации Чуньду находил в себе силы оставаться спокойным. – Не стоит так говорить. Вы сейчас не в том положении, чтобы оскорблять Короля Бездны. Лезвие охотничьего ножа плавно скользнуло по коже, оставляя едва заметные царапины, создавая эскиз будущих цветов. Как только разметка была завершена, нож без какого-либо сопротивления вошел вплоть, плавно разрезая верхний слой кожи, создавая рисунок. Шаньяо продолжал вырезать пионы на груди и животе учителя, не обращая внимание на стекающую кровь. Тень медленно разделилась надвое: одна ее часть продолжала удерживать Чуньду, а вторая вновь приобрела облик зверя и своим шершавым языком слизывала кровь, задевая раны и вынуждая заклинателя под собой каждый раз вздрагивать. – Хватит дергаться, – Шаньяо надавил рукоятью ножа на особо глубокий разрез, улавливая едва слышный вздох. – Не портите мою картину, – спугнув тень, которая тут же отошла от пленника, Шаньяо продолжил. Лезвие плавно и методично разрезало плоть, оставляя за собой ровные кровавые линии. Каждая из них была с разной глубиной и шириной. Особо глубокие вышли у основания пиона, тщательно вырисовывая его контур и сердцевину. На последних этапах Шаньяо добавил несколько парящих лепестков, едва ли прорезая ножом сквозь кожу. Закончив, он отдалился, восхищаясь своим творением. – Как жаль, что вы не можете видеть то, что вижу я. Махнув рукой, отдавая разрешение, тень тут же подскочила к заклинателю. Широким и колючим языком, тень стала слизывать кровь с ран, шершавым языком проходясь по оголенной плоти. Ее язык проскользнул в глубокую рану, слизывая сочащуюся кровь из мяса и раздирая его, создавая новые раны внутри тела Чуньду. Шаньяо молча и с блаженной улыбкой на лице наблюдал за всем происходящим, словно для него это был всего лишь театральный спектакль. Было особо приятно наблюдать за тем, как лицо его учителя медленно искажается от боли, пока тень продолжала вырывать из раны кусочки мяса, поедая мастера изнутри. – Хватит, – тень тут же замерла, уставившись на своего хозяина. – Ты мне картину сейчас испортишь. Слизывай остатки и возвращайся обратно. Оставшиеся линии крови тень слизала с особым наслаждением, а потом, как и было приказано, вернулась к своей второй части, продолжая держать Чуньду за конечности. – Знаете, щифу... Я бы позволил ей съесть вас, но вы слишком ценный экземпляр, чтобы избавляться от вас так скоро.