Следуя за тобой

До поселения добираются в тишине. Никто ничего не спрашивал и не говорил. Все волки шли медленно. Вели их Сольхи и Айлин, как самые быстрые и проворные. Юнги с ношей позади, передвигается ещё медленнее и аккуратнее, дабы не уронить раненого. По левую сторону, отставая из-за хромоты, шёл второй северянин. Хосок замыкал строй, параллельно следя за округой и поглядывая на белого волка. Тот держался молодцом, хоть путь предстоял неблизкий. Никто не жаловался. Каждый думал о своём: об усталости, боли, голодном желудке, тёплой постели, встречи с любимыми и страхе. Страхе перед будущим. Страхе перед неизвестностью, что таила в себе всё. Люди встречают их тишиной, пытливыми взглядами и тревожными думами. Волки расступаются, являя взору белоснежных нарушителей спокойствия. Наследник приказывает всем разойтись по домам. Позже он всё им объяснит. А пока направляется к дому лекаря. На пороге уже стоял хмурый Сокджин. Нашли возле восточной границы. Им нужна помощь Омега лишь кивает, открывает дверь и пропускает волков внутрь. Хосок входит последним и захлопывает её, тем самым ставя точку в молчаливой борьбе. Юнги проходит вглубь дома, направляемый указаниями старшего, и осторожно опускает волка на плед возле камина в гостиной. Северянин тут же занимает место возле друга, опуская голову на его шею. Прислушиваясь к дыханию и биению сердца. Через пару минут уже три пары человеческих глаз были обращены на чужаков. Альфы успели переодеться в предоставленную им одежду. — Нужно поговорить, — строго начинает Хосок, обращаясь к омеге. Волк устало поднимает глаза. — Сейчас, — давит альфа, не оставляя ни секунды на размышление. — Сначала лечение, потом все разговоры, — встречает между ними Сокджин, скрещивая руки на груди. — Или ты хочешь заставить раненого обращаться прямо здесь? — Вожак потребует ответов. — Подождёт. Как и вы. Марш на улицу. Ставит точку омега, указывая на дверь. Не послушаться его — себе дороже. Хосок кидает последний взгляд на волков и покидает дом. Юнги же медлит ещё пару секунд. — Мне велено следить за ними, но я буду за дверью. Если что — зови. Омега театрально вздыхает, хлопая руками. — Если бы они были опасны, их бы здесь не было. Хватит строить из себя невесть что. Брысь, пока я не передумал. Мин кивает и следует за наследником, но от крыльца не отходит. Усаживается на ступенях, устремляя взор на начинающийся день. Столько дел. А ведь ещё и Чонгука в поселении нет. Вот шуму-то будет. Альфа чешет голову, взлохмачивает волосы и громко зевает. Всё же нормально отдохнуть перед патрулём ему так и не удалось, а теперь ещё и это. Вот же принесла нелёгкая чужаков в их родную обитель. Но за слова нужно отвечать. Так всегда учили сёстры. Он прислоняется плечом к перилам, стараясь прислушаться к звукам в доме. Но усталость берёт своё, и вскоре альфа погружается в дрёму, вдыхая свежие запахи чужаков и приближающегося дождя.

***

Сокджин находит свои старые вещи, тащит тазик с водой и возвращается к своим пациентам. — Нужно обратиться и тогда я осмотрю рану на ноге. В обличье волка сделать это будет труднее, — вид омег заставляет сердце обливаться кровью. Потрепанные, раненные и напуганные. Что же произошло с ними? Чья кровь застывает на их шкурах? Северянин смотрит на омегу долго, вдыхает запах, издаёт тихий едва слышимый рык. Сильнее прижимая голову к шее друга. — Давай же ну, я осмотрю и его. Не упрямься, — омега пододвигает вещи к волку и протягивает руку запястьем вверх. — Я только хочу помочь. Вылечим, накормим и отпустим, если таково ваше желание. Чужак слушает, впитывает, после того как его предали его же люди, как он может доверять этим? Тэхён спас его, вырвал из лап смерти. Теперь его очередь защищать. Он принюхивается, ведёт носом по тонкой руке. Не чувствуя ничего кроме трав и масел. Чувствительный нос раздражается, но ничего больше. Значит и правда лекарь перед ним. Он долго думает и наконец принимает решение. Они так долго бежали, так тяжело сражались и кажется заслужили хотя-бы на человеческий сон. Волк поднимается, пошатываясь, стараясь не наступать на больную ногу. Все мышцы в теле гудят, голова все больше клониться. Но он заставляет себя принять человеческий облик, чтобы тут же резко осесть на мягкий ковёр. — Ох боже мой, — тихо ахает лекарь. Спешит подхватить юношу под локти и поднять. Глаза чужака со страхом впиваются в омегу. Он слаб и ранен. — Я помогу, не бойся, — Сокджин усаживает его на одинокое кресло в углу комнаты и проводит кончиками пальцев по лицу. До чего же прекрасен этот северянин. Интересно второй такой же? Белоснежная кожа, тонка и нежна. Кажется загар им неведом, ведь солнце в тех местах не такое жестокое. Светлые волосы обрамляют округлое лицо. Они спутанные и грязные, но это временно. Лекарь ведёт руками дальше, по округлым плечам и твёрдым рукам. Но удивительно тонкая талия ломает всё восприятие о силе и выносливости этих волков. Глубокие зелёные глаза сканируют в ответ, нос пуговка вновь принюхивается. Но после недавней бойни, где рецепторы слышали только кровь и страх, сейчас дают слабину. В облике человека ещё слабее и уязвимее. — Как твоё имя? — Чимин. Омега отпускает раненного и под его осторожный взгляд тянется к белой тунике. Помогает просунуть руки и голову, проводит по волосам, слегка их приглаживая. — Откуда вы прибыли? Лекарь усаживается на деревянный пол, подтягивая к себе миску и бинты. Он омывает ноги чужака и принимается за осмотр. Кости и сухожилия целы, рана быстро затянется, нужно только дать отдых ноге. — Мы из клана Хаян, что на севере ближе к горам, — отвечает омега, тихо шипя от тянущей боли, но из-за холодной воды она слегка притупляется. Сокджин накладывает травы с тыльной стороны, вокруг раны мажет мазью и забинтовывает крепко, но не туго. Осматривает вторую ногу на следы повреждений и не находя оных тихо вздыхает. — Кто сделал это с вами? Омега натягивает на того штаны всеми своими действиями запрещая какое-либо движение. Воцаряется тишина и он стремится узнать в чём же дело. Глаза чужака стеклянные, в них застыли слёзы, которые он не хочет ронять при незнакомцах. Грудь неровно заходится и он хрипит. Опускает голову на сложенные на коленях руки. — П-предатели, они чёртовы предатели! Мы дали им кров, пищу, обращались так, будто всегда жили в-вместе, — подступающая истерика не даёт нормально сформулировать мысль. — Они разорвали всех, всех чёрт возьми! Не пожалели даже в-волчат, — всхлипы становятся громче и тяжелее, омеге всё труднее говорить. — Как они могли…как…ааа…боже… Юхван… Хари… Рури…боже…боже мой… У Сокджина сердце кровью обливается от такого разбитого состояния юноши, от его слов волоски на спине встают на дыбы. Какой же кошмар. Их предали их же соратники. Невозможно представить насколько больно им сейчас, боль от разрыва связи, боль от предательства. Чудо, что всё это время они продолжали бежать. Бежать и сражаться за свои жизни. Омега подскакивает, несясь на кухню. Ищет по всем возможным полкам нужные травы и на скорую руку растирает их заливая водой. Возвращается в комнату и протягивает настой. — Выпей. — Ч-что это? — Сквозь слёзы спрашивает омега. — Успокоительное, не более, — видя дрожащие руки, Сокджин сам подносит кружку к его губам и ждёт пока она полностью опустеет. Чимин прерывисто всхлипывает, сцепляя руки в замок и роняя горячие слёзы. Лекарство должно подействовать через пару минут, а пока следует заняться вторым чужаком. Лекарь накидывает на его ноги плед и отходит к лежащему волку. Юноша напрягается, хочет было встать но старший приказывает не двигаться. — Я должен его осмотреть, — строгий взгляд пригвождает к месту и омега обессиленно кивает. — Что произошло? — Намекая на состояние второго. — Мы п-пересекали реку, но Тэхён н-неудач-чно прыгнул. Врезался в дерево. — Его имя Тэхён? Омега кивает. Лекарь проверяет лапы, временами прислушивается к стае. Та волнуется, но сейчас всё его внимание должно сосредоточиться на чужаках. Пара царапин, не смертельных на брюхе. Спина и шея сильная, возможно будет много синяков. Но они быстро сойдут. На макушке виднеется добротная шишка. Проверяет глаза, зрачки хорошо реагируют. Нос и зубы тоже целы. Значит кроме удара и истощения других проблем не наблюдается. Сокджин чему-то своему кивает и шустро спешит в погреб. Оттуда он приносит дополнительное покрывало и цветы арники. Медленно растирает их в ладонях и прикладывает к голове волка. Укрывает чужака и прильнув под левую лапу подсчитывает удары его сердца. — Ч-что с ним? — Тихо спрашивает Чимин с волнением смотря на друга. — Он в отключке, но жить будет. Вам обоим стоит отдохнуть и… Слова обрываются, когда Сокджин слышит вой. Вой вернувшихся из города детишек. Как же он по ним скучал, но вместе и ним приходит и осознание. Чонгук тоже в деревне, а это значит что с минуты на минуту вся свита вождя будет здесь. Он подходит к омеге и нежно гладит его по плечу. — Не переживай и сосредоточься на восстановлении. Но перед этим ты должен будешь всё объяснить вождю. Они скоро придут. — О-они? — Страх вновь затапливает зелёные глаза. Лекарь кивает. — Вождь и его сыновья. Они должны убедиться что вы не несёте опасности. Скрип половиц отвлекает и Сокджин глубоко вздыхает. — Я буду рядом.

***

Родные деревья приятно радуют глаз, знакомые тропы ведут в поселение. Кажется даже птицы напевают и встречают двух молодых волков, вернувшихся домой. Они проделали долгий путь из города и теперь предстояло пересечь оставшееся километры на своих четырёх. Чонгук идёт впереди, ведя подростков за собой. Хью после поездки в город стал немного тише, но это не мешало ему заваливать вопросами омег. Те отвечали охотно, скалились по доброму и мягко пинали боками. Всё же, хорошо когда вся семья в сборе. Но чем ближе к деревне они приближались тем больше чувство волнения нарастало в груди альфы. Непонятная тревога щекотала загривок. Вдали слышалась приближающаяся гроза. Воздух наполнялся свежим ароматом. Чон решает немного ускориться и компания в считаные минуты достигает родные луга. Когда они выходят на поляну в нос забиваются незнакомые запахи. Волнение соплеменников больно врезается в сознание и альфа коротко рычит. Брат! Отправляет детей по домам и велит не высовываться пока ситуация не разрешится. Принюхивается снова и бредёт между домами, останавливаясь у главного. Наблюдает как через минуту старший выходит с родительского дома. Что происходит? — Поймали на границе двух чужаков. Они бежали с северной стороны и… И ты решил привести их в наш дом?! Нервно огрызается волк, скалясь. — А ну тихо щенок. Не смей так со мной разговаривать, — давит альфа на младшего, недобро сверкнув глазами. — Я знаю как нужно поступать. Глубоко вздыхает, глядит на этот непреклонный взгляд брата и подходит ближе. — Они не были настроены враждебно и кажется сильно пострадали. Им нужна была помощь. Сокджин сейчас их осматривает. Ты оставил его одного с ними? — Если бы я так не поступил, он бы выгнал меня пинком под задницу, — смешок срывается с его губ и он треплет младшего по черной морде. — Не хочу пока что терять авторитет в глазах стаи. Я оставил Юнги присматривать за ними. Волк понятливо кивает. Что сказал отец? — Оставил это дело на меня. Все решения и последствия на моих плечах, — и на секунду в глазах Хосока мелькает такая грусть, что физически становится больно. — Иди к нему, а после вместе отправимся к Сокджину. Альфа направляется в дом, принимает облик человека и накидывает первые попавшееся вещи — тёмные штаны и белую рубаху. Видимо Хосок специально подготовил, услышав что младший вернулся. Половицы тихо скрипят под весом и Чонгук проникает в темную комнату. На огромной кровати в окружении книг и одной единственной свечи восседал их отец. Чон Джубин потерявший свою пару, но воспитавший самостоятельно своих сыновей восхищал. Его зрение и слух уже не такие как прежде. Но милосердное сердце и острый ум все ещё при нём. — Чувствую твою тревогу сын мой, — басит альфа откладывая книгу в сторону. — Чужаки на нашей земле, и это в моё то отсутствие. — Уж некоторые события в нашей жизни мы не в силах предвидеть, — усталый вздох срывается с его уст и тёмные глаза глядят на альфу. — Хосок поступает мудро, Юнги вступился за этих детишек и теперь вынужден охранять их всех. На сказанное глаза Чонгука расширяются. — Юнги? — Этот альфа мягкосердечен и добр, пусть редко показывает, — вожак постукивает пальцем по своим вискам и с лёгкой улыбкой роняет. — Я может и слеп на один глаз, но ничто не пройдёт в стае мимо меня. Альфа откидывается на тёплые перины и вновь тяжело вздыхает. — А теперь ступай. Вам с братом пора выяснить что там с северными волками. И Чонгук, — останавливает того альфа, — не бросайся с головой в омут. Трезво оцени ситуацию и тогда уж принимай решение. Чонгук поджимает губы, ещё раз окидывает взглядом отца и кивает. — Я понял отец. Тихо покидает комнату, прикрывая за собой дверь. Минует гостиную, где на стенах висят их семейные фотографии, сделанные в городе давным-давно. Скользит по ним мягким взглядом и выходит к брату. Они обмениваются молчаливыми кивками и медленно направляются к дому лекаря. Их ждёт тяжёлый разговор и не менее тяжёлый день. Ведь стая всё ещё ждёт ответов. В прочем как и он сам. — Кто обнаружил чужаков? — Сольхи и Айлин, они были в патруле. — Ты поставил новообразовавшуюся пару вместе в патруль? Как не дальновидно брат, — тихий смешок срывается с губ Чонгука. — Они лучшие в своём деле. И, о боги, лучше бы ты задержался в городе. Столько мороки ещё и от тебя. Шуточное ворчание старшего немного разряжает обстановку, и альфа даже позволяет себе довольный смешок. Всё же не было ещё такого, с чем они вдвоём не справились бы. Неважно, что это было: подрастающие волчата, непогода, снёсшая два дома в прошлом году или чужаки, вступившие по неосторожности на их земли. Они найдут выход из любой ситуации. Ведь так их воспитал отец. Ведь этому они научились сами, пройдя через все невзгоды. И как там сказала отец? Нужно лишь трезво оценить ситуацию, даже если ты к ней не готов.