Связанные

      Игорь будто наблюдает со стороны. И у него нет возможности отвернуться или уйти. Мозг сыграл ужасную шутку, погружая его именно в этот сон и будто специально извращая воспоминание, чтобы сон стал кошмаром, воплощающим все его страхи.       Вокруг летали пули, звучали взрывы то тут, то там. Поле было покрыто тёмной рыжеватой дымовой завесой. Покраям разгорался огонь, будто специально не давая ходы для отступления. Казалось, каждый враг бежал на него и в тоже время пробегал мимо, позволяя ему следовать строгому сюжету сна. Игорь наблюдал словно откуда-то сверху за самим собой, бежавшим вперёд с тем самым знакомым отчаянием.       А потом он остановился перед солдатом, лежавшим на земле, который издавал тяжёлое сиплое дыхание. Он помнит, что тот не выглядел так страшно, ужасно, но сон не обращает внимание на такие тонкости. Лицо другого солдата будто плавится, кожа легко стекает с одной половины лица, оголяя мышцы, которые мгновенно прижариваются, покрываясь язвами.       – Прошу... Помоги...- хрипит солдат, его губы не движутся. Их просто нет. На их месте оголенная челюсть, которая постукивает с открытием рта.       Игоря наполняет ужас, дыхание распирает. Он закрывает глаза, но будто сквозь веки продолжает видеть всё в мельчайших подробностях. Он прекрасно знает, что потом случится. Он хочет это остановить, но ничего не слушается. Из-за сна в груди зарождается навязчивое чувство, что сценарий должен быть проигран от начала и до конца, и что без него не будет бущего. От этого мысль о том, чтобы помешать, тоже начинает ужасать.       Ему ничего не остаётся, как смотреть. Он видит, как он сам со стороны подхватывает этого салдата под руки и начинает тащить подальше от дыма. От войны. Ему больно, противно, страшно. И сейчас он может видеть, как каждый товарищ, который встречается ему на пути, одаривает его неморгающим, осуждающим взглядом, поворачивая голову почти на 180 градусов, противно искривляя шею. Конца дыма нет, поэтому он продолжает его тащить и тащить. А товарищей вокруг становится всё больше. И некоторые из них начинают плавиться так же, как и солдат в его руках.       – Отпусти его. Оставь. Ты несёшь чуму. Ты нас убьëшь.- начали трещать оголëнные челюсти товарищей. Этого никогда не было, Игорь это понимает. Этого не будет, Игорь это осознаёт. Но всё же чувствует, как всё трудней становится дышать. Он чувствует слёзы, но они не застилают пространство, находясь где-то в другом месте. Здесь и сейчас он лишь хотел отпустить солдата, никогда не тащить его к ним. Он кричал, но горло лишь выдавало что-то сиплое, а тело продолжало тащить другого, почти мёртвой хваткой цепляясь в плечи. Он вновь пробовал кричать, но звука не было, лишь сбивалось дыхание.       Он хочет проснуться, но не получается. Он не знает, как открыть глаза, он не чувствует их. Он хочет дышать, но воздух будто спëрло. Он хочет попросить о помощи, но его не слышат. Боже, как же ему плохо. Очень плохо.       – Игорь!- зазвенело прямо около уха. Вся картинка сна будто затряслась, покрываясь трещинами. Он сознательно старался помочь навождению разрушится, пытаясь не цепляться взглядом за каждый опавший осколок.– Игорь!- ещё раз, более ясно. Кошмар окончательно разбился, резонируя с голосом снаружи.       Сначала была тьма. Весь ужас растворился. А потом он смог открыть глаза. Окружение слепило, оставляя дизоренитированным.       – Боже, Игорь, ты ужасно напугал меня.- уже тише сказал Кирилл, продолжая слабо похлопывать парня по мокрым щекам.– Ты так громко кричал и сильно плакал... Я думал, что у тебя началась лихорадка.       Ватин только сейчас смог сконцентрироваться на обеспокоенном лице, нависнувшем над ним, тем самым прикрыв лучи солнца, что так безжалостно начинали слепить оранжевыем рассветом. Он наконец-то смог вдохнуть и медленно присесть, всё ещё не в состоянии ответить Кириллу. Игорь провëл пальцами по щеке, ощущая влагу. Нос тоже заложило от слёз. Он всë-таки плакал.       Он посмотрел через плечо на парня, который всё ещё сидел с обеспокоенным лицом и ждал его реакции. Игоря охватило некое облегчение. Всё же он смог докричаться.       – Кошмар приснился.- лишь тихо пробормотал он, всё ещё стараясь прийти в себя.       – Может, я могу как-нибудь помочь?- Железнов сильнее нахмурил брови, от чего на гладком лице появилась межбровная складка. И она так не подходила ему. Игорь сверлил её взглядом, будто она была чем-то единственным, что окончательно вывело бы его из оков кошмара в реальность. И тогда он сделал, неверное, вторую по глупости вещь в своей жизни. Он поднял руку и ткнул пальцем в неё, чтобы расправить кожу. А потом так же быстро опустил руку как ни в чём не бывало, оставляя другого парня окончательно расстерянрым.       – Не стоит так переживать. Просто кошмар. С кем не бывает?- он пожал плечами, отводя взгляд на свою ветвистую подстилку и бетонный блок, будто вспоминая, где именно они находятся.       Кирилл не ответил, всё ещё оставаясь в неком напряжении и будто абсолютно не веря Ватину. Он ещё некоторое время наблюдал, как Игорь всё ощупывает и осматривает, будто проверяя, подчиняется ли его тело контролю. И смотреть на это было, мягко говоря, неправильно. Не должен человек так себя чувствовать после кошмара.       Когда Кирилл уже хотел было дать другому личное пространство, а сам Игорь облокотился на плиту, чтобы встать, Ватин выкрикнул от боли, плюхаясь обратно на землю и сжимая ногу.       – Чёрт!- он прошипел сквозь стиснутые зубы. Нога болела сильнее, чем раньше. И сейчас эта боль сводила с ума, с каждой секундой нарастая как ком. Железнов подбежал к нему, его руки нависли над чужой ногой.       – Что случилось?       – Судорога!- Игорь вновь закричал от боли, стараясь хоть немного расслабить мышцы ноги, но обнаружил, что даже не может заставить свои руки разжаться.       Кирилл без последующих вопросов надавил на колено парня, заставляя ногу выпрямиться, а другой рукой взял того за насок и начал тянуть его. Это требовало усилий, чужие мышцы совсем отказывались подчиняться, но меньше чем через несколько секунд ногу получилось зафиксировать. Боль не прекратилась сразу. Игорь даже успел вскрикнуть ещё несколько раз и почувствовать, как у него проступил пот. А потом, так же резко, как началась, боль пропала, расползаясь расслаблением в ноге. Ватин облегченно здохнул.       – Лучше?- Кирилл отпустил его ногу.       – Да.- просипел Игорь, сгиная ногу и всё ещё морщась от боли.– Но она всё равно болит сильнее, чем прошлые дни.       А ещё болело тело от всё же неудобной лежанки. Шеей было больно двигать, плечи и поясница ныла, про ноги он вообще молчит. И он уверен, что его напарник тоже всё это испытывает, только получше его скрывает.       – Как думаешь, сможешь идти?       Игорь неуверенро повёл плечом. Оказывается, этим жестом, который он перенял у Кирилла, очень хорошо описывается сомнение, но и желание попытаться. Железнов кивнул, протягивая руку и помогая другому встать.       Сейчас они не спешили, судя по тому, что солнце только недавно перестало окрашивать верхушки голых деревьев в красный, они проснулись достаточно рано и пройдут сегодня большее расстояние, чем прошлые два дня. Причём, сегодня у них была цель: река. И пока они до неё не дойдут, они не устроят привал.       Игорь по дороге достал их импровизированный мешок с ягодами, начиная завтракать, как они вчера и планировали. Кирилл иногда "воровал" их, довольно чавкая. Это сделало утро немного приятнее.       Сегодня была ещё и хорошая погода. На небе были редкие облака, всё пространство заливало солнце, согревая остужëнную дождём землю. Конечно, это было небольшое тепло, но когда выживаешь в лесу уже третий день, то жаловаться не приходится. Руки уже не так сильно коченеют, особенно когда идёшь прямо под солнышком по середине дороги. От этого даже расцветала улыбка.       Когда они наелись, Игорь завязал мешочек, убирая его в карман. Наедались они довольно легко, так как желудок сдался после голодовки и не принимал слишком большого количества еды. Поэтому у ребят осталось ягод примерно на ещё один приём пищи. Это тоже поднимало настроение. И вот Игорь уже не заметил, как отпустил кошмар и невольно придал своей походке лëгкость и игривость, после того, как та ужасная боль притупилась.       Над ними изредка перелетали птицы. Вообще пребывание в лесу было странно тихим. Только чириканье некоторых птиц, стук дятла, ветер и хруст веток и листьев под ними. А ночью вообще можно было услышать только сверчков.       – Нам просто повезло, что мы ещё никого из крупных животных не встретили, или здесь никто не обитает?- задумчиво пробормотал Игорь, оглядываясь, будто пытаясь найти какого-нибудь зверя среди деревьев.       – Наверное, просто повезло.– Кирилл тоже на всякий случай осмотрелся по сторонам.– Я думаю, что это также может зависеть от того, что здесь дорога. Да, по ней ездят редко, но это могло отпугнуть животных жить здесь.- он сжал ремень от оружия, уверенно улыбаясь Игорю.– Но нам есть, чем защищаться.       Ватин благодарно кивнул.       – И всё же, я надеюсь, что мы их не встретим.- добавил Игорь, теперь уже осматривая такую решительную хватку парня на ремне ружья.– Ты такой смелый. Я помню как ты рассказывал, что готов спасти всех, но при этом тебя никто не ждёт дома. Как так получилось?       Кирилл глубоко вздохнул. Вопрос, возможно, был непреднамеренно личным, хотя и не задевал слишком сильно. Парень шагал, молчаливо раздумывая, стоит ли рассказывать причины. А Игорь не подгонял его, позволяя собраться с мыслями.       Спустя недолгой борьбы с сомнениями, Железнов медленно начал.       – Меня дома ждёт только мама и младшая сестра. Мать не особо обо мне переживает, и только Ксюша, кажется, не могла отлипнуть от меня, когда мы прощались.- со сладкой горечью говорил он, с грустной улыбкой вспоминая тот день.       – А друзья?- чуть тише спросил Игорь, кажется, расстроенный ответом парня больше его самого.       – Друзей нет.- просто сказал Кирилл. Он хотел было отмолчаться, но виском чувствовал прожигающий взгляд Игоря. Когда он повернулся к нему, тот даже не постеснялся и не отвёл глаза, дополнительно умоляюще сводя брови и без слов прося деталей. Железнов сделал вид, что не заметил. Игорь прикусил губу, уже прекрасно читая попытки парня отмолчаться.       – Расскажи.- Игорь надул губки, выглядя почти обиженным из-за уклончивости Кирилла.       – Нет.- прозвучало не слишком резко, а значит можно было надавить ещё немного.       – Здесь никого нет, а мне ты можешь довериться! Я вот тебе доверяю!- он мягко толкнул другого в плечо и встретил его более податливый взгляд, будто тот последний раз проверял, заинтересован ли Ватин искренне. О, а тот был чертовски искренне заинтересован. Он ободряюще улыбнулся.– Обещаю сохранить эту историю между нами и поддержать, если это понадобится.- несмотря на слегка игривую атмосферу, голос его был с максимально аккуратной интонацией: не слишком давящей, достаточно убеждающей и умеренно понимающей.       Несмотря на то, что Кирилл всё ещё собирался с мыслями, а сам Игорь видел, как у того то сжимается, то разжимается челюсть, Ватин чувствовал, что тому уже легче с ним говорить. Да, тема была явно напряжëнная для Железнова, но атмосфера от этого не тяжелела, будто и правда выстраивая между ними открытые мосты для глубокого занокомства. И это ощущалось необычно.       Такого чувства можно было редко достигнуть за несколько месяцев близкой дружбы. Но это с одной стороны. С другой – они с Кириллом провели вместе неразлучно сто двадцать два часа, из которых они семьдесят два были связаны рука об руку. Кто знает, может они когда-то прикрывали спины друг друга, просто не знали об этом. И сейчас, когда они заботятся о том, чтобы второй был сыт, не ранен и в тепле, подобное принятие зарождалась будто легче и быстрее.       – У меня никогда особо не было друзей.- тихо начал Кирилл, смотря под ноги и начиная пинать какой-то камень.– Я типо считался странным.       – С чем связана твоя странность?- Игорь спросил наводяще, чтобы помочь парню всё рассказать.       Тот вздохнул.       – Это связанно с разными вещами.- он потерял камень который пинал и опустил плечи, взглянув на небо, будто окончательно смерившись, что придётся всё рассказать.– Думаю, это связанно с тем, что я никогда не был особо социализированным. В садике я всегда играл один, а с другими детьми только ссорился. Дома я закрывался в своей комнате и ненавидел гостей. Во дворе я был, наверное, самым общительным за свою жизнь, но я никогда не мог понять, достаточно ли я долго поболтал с ребёнком, чтобы теперь ходить с ним попятам по всей детской площадке?- он горько хмыкнул, будто это воспоминание одновременно и смешило, и огорчало.– И самое удивительное – мне плохо от этого. Обычно, такие люди, как я, рады, если никого нет рядом, они всегда находят покой где-то в себе. А я не могу так... Я одновременно человек, который хочет найти покой в других людях, и который никогда не осмелится позволить им стать этим спокойствем.       Голос Кирилла становился натужнее. Было понятно, что он с трудом делится подобным, но Игорь был рад, что он может это услышать. Он начал идти чуть ближе с парнем, чтобы положить ему руку на плечо в качестве поддержки. Он чувствовал, как чужие плечи были напряжены, и ему хотелось сделать так, чтобы они такими не были, но он пока не знал как.       – У меня были друзья, но их никогда не было много... А те, кто были, оказались не настоящими...- он дрожаще выдохнул, его брови нахмурились от неприятных воспоминаний.– Представляешь, – он повернулся к Игорю, встретив его глазами полными тихой, уже въевшейся внутрь боли,– они смеялись надо мной за моей спиной. Я им доверял секреты, а они говорили о них всем, а потом просто пожимали плечами, оправдываясь тем, что забыли или что это не имеет особого значения и всем плевать! Но никому никогда почему-то не было плевать именно на это!- голос слегка сорвался на крик. Он отвёл взгляд куда-то между деревьев, наполняясь болью.       А Игорь будто чувствовал её сам. Чувствовал ком, который вставал в горле фейверком слёз. Он хотел взглянуть на парня, но тот отвернулся, прикрыв лицо ладонью. Лишь шаги слегка замедлились, но не остановились, будто имея ясную цель вести их двоих несмотря ни на что.       – Я боюсь привязываться.- прошептал Кирилл так тихо, что Ватину пришлось напрячь слух, чтобы расслышать это между хрустом их шагов по камням дороги.– Я так много раз делал это, и так много раз обнаруживал, что другие не делали этого в мою сторону. Я тратил всего себя, чтобы они никогда не почувствовали себя одинокими, когда им было плевать, одинок ли я.       Он остановился, и откуда-то из-за его ладони вырвался всхлип. У Игоря будто всё внутри развалилось. Он подошёл ближе, не зная, стоит ли обнять его. Из всех видов коммуникации, с которыми он справлялся идеально, единственной сложной для него было утешение.       Сильнее ударяло то, что Кирилл плакал почти беззвучно, привыкший к тому, что его и так не слышат, и не желающий привлекать к себе внимание даже тогда, когда сам рассыпается на милион осколков без треска.       – Тебе попалось так много неправильных людей.- с тяжестью сочувствия в голосе, говорил Игорь.– Мне жаль, так жаль.- он с болью смотрел, как человек под его рукой сильнее сжимается, будто ожидая отвержения и заранее защищаясь от него.       – Я всегда так быстро открывался... Я всегда так легко нагружал людей. Ты не знаешь. Не понимаешь, насколько я сломан и насколько это отталкивает.- он продолжал говорить, задыхаясь от слёз.       Сломанный. Он сознательно считал себя именно таким. Никто не заслуживал думать так о себе, но он думал. И Игорь не мог этого вынести. Он подошёл в плотную, убрал руку от лица, открывая себе вид на заплаканного человека: красные глаза, мокрые щёки, текущий нос. Слёзы никогда не украшали человека, но сейчас они и не делали его менее красивым. От этого зрелища хотелось бы отвернуться только из-за того, что это доказательства подлинной боли, но не из-за того, что это как-либо уродливо. Игорь видел, как Кирилл пытается вновь отвернуться, спрятаться, явно стыдясь себя в этот момент. Но он никогда бы не захотел, чтобы тот стыдился чего-то настолько нормального.       Ватин медленно обнял его, давая возможность отстраниться. Но тот не шевельнулся, замерев, будто объятия были чем-то опасным. Игорь не обиделся, а лишь крепче сжал его, запустив одну руку в светлые волосы, чтобы слегка надавить на затылок и прижать другое лицо к плечу.       – Ты меня не нагружешь.- мягко произнёс он, поглаживая парня по голове.– И ты меня не отталкиваешь своей открытостью сейчас.- он проглотил собственные подступающие слёзы, когда он слишком хорошо сам чувствовал щемящее чувство в груди Кирилла.       Сначала парень только сильнее напрягся, задержав дыхание. Он даже боялся испачкать одежду другого слезами и соплями. Но простояв так некоторое время, Кирилл окончательно распался, сжав другого в ответ и так сильно прижавшись к плечу, что могло быть почти больно, но так не было.       – Я открылся слишком рано...- самоуничижительно шептал парень. Игорь качал головой.       – Это я попросил тебя открыться.       – Ты не знал, во что это превратится.       – Я ни о чём не жалею.       Кирилл отстранился только для того, чтобы взглянуть на Игоря и удостовериться, что его слова правдивы. Он не до конца ему верил, точнее, боялся поверить окончательно. И сейчас это сомнение слишком хорошо отразилось на его лице.       – Что тебя гложит?       Железнов отвёл взгляд. Медлил с ответом. А потом он странился, шмыгнул носом и продолжил идти. Игорь стоял на месте, выглядя совсем потерянным. Кирилл, спустя пару шагов, заметил, что его товарищ не идёт. Он остановился и обернулся, смотря на него то ли виновато, то ли неуверенно.       – У нас нет времени на мои слёзы. Нам надо спасать других.       – А как же ты?       Челюсти сжались. Он не решался вновь посмотреть на Ватина. Можно было почти увидеть, как у него в голове всë сильнее спутывается клубок.       – Кирилл.- позвал он его, чтобы вырвать из этого состояния, и получил мгновенный ответ.       – Одна истерика мне не поможет унять эту боль.       Игорь сделал несколько шагов.       – Да, ты прав. Боль не уйдёт сразу. Но этот порыв станет первым шагом к её принятию.- он аккуратно коснулся пальцами тыльной стороны ладони парня, а потом медленно взял его за руку.– Мы можем пойти медленно, как тебе будет комфортно. Не обязательно пускаться во все тяжкие.       Кирилл посмотрел на их соединённые ладони. Он криво, натянуто улыбнулся.       – Ты имеешь в виду продолжить дорогу или продолжить откровения?       – Оба.       Он нерешительно кивнул. Они медленно продолжили дорогу, сжимая руки друг друга. Игорь терпеливо ждал, позволяя им первое время идти в тишине. Кирилл выглядел ужасно подавленным, загнанным в рамки своего сознания демонами сомнений. Начать говорить вновь казалось непосильным, будто не было дыхания для слов, а челюсти свело от напряжения настолько, что расжать их было труднее, чем когда-либо.       – Возможно... Я ещё и сам не уверен в причинах.- тихо продолжил он о том, почему у него не осталось друзей. В своей голове, прокручивая весь разговор, он вернулся к его истокам.– Может быть в моем стиле общения что-то не так. Или... Ну... Другие вещи, которые составляют меня. Кто-то всегда пытался исправить меня, одни говорили, что я слишком ребячливый, другие, что слишком громкий, третьи, слишком правильный.- в этот раз он говорил спокойнее, готовый взвешивать каждую свою эмоцию. Он сглотнул, думая о том, что ещё могло быть не так и послужить причинами. Но он остановился только на одном ответе.– Я не смогу перечислить все предположения, даже если захочу. Просто есть факт того, что большую часть жизни я доверял не тем и из-за этого всегда был изгоем.- он пожал плечами, будто сказанное ничего не стоило, но оба понимали, что это лишь попытка смягчить ситуацю.       Игорь сжал его руку и погладил костяшки пальцем. Странное действие для двух парней, но точно не людей, нуждающихся и оказывающих поддержку.       – И я думал, что здесь я изменюсь.- он всхлипнул, но сейчас это были просто слёзы, а не подступающая истерика.– В армии меня никто не знал, не знал, что я всегда был изгоем, тем, кого избегали и обходили стороной. И первое время всё было прекрасно, лучше, чем большую часть моей жизни. Ребята общались со мной, не боялись сесть рядом во время обеда, готовы были поделиться куском мыла или конфетой из пойка. Это было необычно, хотя и слишком много.- он слабо усмехнулся.– А ещё был один человек.- усмешка пропала.– Я думал, у нас особенная связь. А потом я совершил ошибку. Опять. И о ней узнали все в казарме. И всё началось опять.- голос перешёл в шëпот.       Игорь нахмурился. Что такого мог сделать Кирилл, чтобы все так отреагировали? Но спрашивать он не хотел. Он не боялся правды, он переживал за состояние Железнова.       – Всё хорошо, ты молодец.- он опустил его руку, чтобы погладить по спине.– Сейчас их здесь нет, а я не собираюсь от тебя отворачиваться.       – Извини, пока что это всё, что я могу сказать.- он виновато взглянул на Игоря, но тот помотал головой.       – Ты всё сделал правильно. Помнишь, я говорил, что будем идти не спеша? Мы так и поступаем.- он улыбнулся. И Кирилл улыбнулся в ответ. Его красные и опухшие глаза смешно сморщились в уголках.       – Ты не против, что у меня остались секреты?       – Совсем нет.- Игорь убрал руку со спины парня, ощущая, что тот уже гораздо эмоционально стабильнее.– У меня они тоже есть. Я понимаю, мы не настолько близки.- он говорил легко, давая понять, что он из тех людей, кто это без проблем понимает и принимает.       Кирилл благодарно кивнул, поджимая губы и начиная теребить ремень ружья. Они вновь ускорились. Игорь чувствовал как тот несколько раз кидал на него взгляд, пока не осмелился спросить.       – А мы достаточно близки, чтобы называть друг друга друзьями?       Ватин задумался. Он на самом деле не знал. В их возрасте уже возникали проблемы с определением друзей. Можно было легко определить знакомых, с которыми можно было выпить, пригласить на день рождения или хорошо пообщаться, если они встретятся. Но сами друзья, кто это? Наверное те, с кем проводишь больше времени, чем со знакомыми, с которыми смешнее и интереснее. Но ведь это те, с кем можно разделить горе... Ужасное горе, быть принятым, ощущать поддержку. Или, как там говорилось, нужно пройти огонь и воду?       Он рассмотрел Кирилла. Он проходит с ним огонь и воду. Принимает ли он Игоря таким, какой он есть? Ватин не знает, потому что сам не осмелился поделиться своими демонами. Но принимает ли Игорь его? Очень даже. И это даже не ощущается, как принятие, это просто естественно помогать этому человеку осознать свою реальную ценность. Но что имеется в виду под этой ценностью?       Это может быть как простым то, что каждый человек ценен, индивидуальность каждого важна, у всех нас есть хорошая сторона и так далее. Но ведь есть что-то глубокое. То, что Кирилл был добрым, сильным, смелым, умным, весёлым и прочее, это, конечно хорошо. Но от чего-то такой ответ совсем не удовлетворял что-то внутри Игоря. Будто ценность этого парня измерялась в том, как морщились его глаза, когда он улыбался, как вечно водил плечом, когда не знал, что ответить, как громко чавкал ягодами. Будто он просто был воплощением такой простой ценности, как быть. Неважно каким, просто быть.       Если Ватин так о нём думает, считается ли он другом? Считается ли дружбой вечное желание завести разговор, окунуться в шутливые подразделения, заставить его смеяться и хотеть узнать о нём всё хорошее и плохое? Только вместо того, чтобы ответить на этот вопрос, он задал себе другой. А как часто он испытывал такое к кому-то? Особенно к тем, кого называл друзьями?       Никогда.       Тогда стоит ли задумываться? Может, это то самое светлое и чистое, о чём он читал и мечтал, что теперь не просто является фантазией, а считается живым воплощением в идущем рядом с ним человеке. От этого внутри что-то расцвело. Задумываться не стоит.       – Да. Мы точно друзья.- ответил Игорь мгновенно. Возможно, рассуждения и мысли были длинными, но прошли они меньше, чем за секунду яркой вспышкой в сознании, будто это всё уже когда-то прокрутилось в его голове, наполняясь осмыслением ещё до этого вопроса. Он мягко улыбнулся, когда увидел, как другой парень расслабился и уже с каким-то наслаждением в глазах смотрел вперёд, ведя их.       И для Ватина было так удивительно, как этот человек, который так легко привязал его столь простыми вещами, которые будто встречаются у каждого, но именно у него имели свой особый смысл и прелесть, мог бояться того, что он не признает его кем-то достаточно близким, чтобы называть другом.

***

      Сегодня прогулка ощущалась более скучной: ни тебе взбирания на гору и попытки найти дорогу, ни тебе уже спуск с этой самой горы и дождь, превращающий землю в грязевой каток. Но, конечно, это была всего лишь шутка. Когда парням больше не приходилось волноваться о еде и дороге и когда у них появилась чёткая цель на сегодняшний день, а не что-то абстрактное как просто "идти столько, сколько сможем", они почувствовали, что, возможно, хотя бы сейчас они не выживают, а просто прогуливаются.       Они были полны сил, держа энергичный темп. Солнце продолжало согревать и слепить глаза, так как уже была вторая половина дня и оно постепенно переместилось прямо перед парнями. Но они не были против, ведь оба так забавно морщились в лице, что ещё сильнее подпитывало их естественно льющийся диалог.       – Так значит, ты не доставал до её макушки?- смеялся Кирилл, почти хрюкая, пока слушал историю из жизни Игоря, когда тот был в одиннадцатом классе и его поставили танцевать с девушкой выше его.       – Вот именно! Я удивлён, что она не играла за баскетбольную команду в нашей школе! Хотя, она была довольно скромной. В самом деле милой, но с ней было неловко танцевать. Неловко мне, что я не состоялся как мужчина, чтобы быть выше неё.- Игорь с одной стороны говорил искренне, с другой уже умел посмеяться над этой ситуацией, смирившись с ней спустя пять лет.       – Почему они не поставили с ней парня повыше?       От этого вопросс Железнова, Ватин драматично положил руку на грудь, будто тот спросил что-то ужасно оскорбительное.       – Чтоб ты знал, я был самым высоким парнем в школе!- он горделиво расправил плечи, выпячив грудь. Кирилл только сильнее рассмеялся, похлопав того по спине, чтобы он расслабил свою львиную осанку.       – Ты? Самый высокий в школе?- он окинул Игоря оценивающим взглядом. Ватин же прищурился, ожидаяя, что кое-кто сейчас будет мухлевать. А Кирилл в это время поднял ладонь, чтобы якобы сравнить их рост, и его ладонь находилась над макушкой Игоря, чтобы выставить его ниже себя. Попался обманщик!       – Что это такое ты делаешь?- ещё сильнее прищурившись, спросил Ватин. Железнов невинно пожал плечами.       – Просто сравниваю наш рост.       – Нет, ты занимаешься какой-то подозрительной фигнёй.- он победно улыбнулся, зная, что смог улечить парня в безобидной, а, возможно, даже намеренной для шутки, лжи. Игорь уже поднял свою ладонь, отводя её от своей макушки до чужой, и они были на одном уровне.– Ха!- воскликнул он, и Кирилл лишь шире улыбнулся, отворачиваясь от него.       – Это ничего не значит. Я выше на два сантиметра.       – Выше?! Не правда! Только если ты встанешь на носочки!- он потрепал другого по голове. Кирилл сразу же сморщился, начиная отбиваться от другой руки.       – Ты мне все волосы испачкаешь!- он всё же уклонился от руки Игоря.       – Очнись, они и так уже неделю не мыты, хуже не станет.       Они вроде двигались дальша, а вроде это соперничество между ними витало недоказанным превосходством. Они обменивались между друг другом подозрительными взглядами, ожидая, когда другой предложит способ узнать, кто лучше, в условиях леса. И первым всё же сломался Кирилл.       – Ладно, давай, кто выше прыгнет?- он с вызовом посмотрел на Игоря. Тот ответил такой же ухмылкой, уверенно кивая.       – Что будет отметкой оценки высоты?       Железнов посмотрел прямо, в сторону их пути. Когда его глаза зацепились за что-то, он кивнул сам себе, будто соглашаясь с тем, что это подходит. Он оглянулся на Игоря.       – Видишь ту ветку?- он указал на самую обычную ветку, которая выпирала над дорогой, но делала это достаточно высоко, чтобы её нельзя было задеть ненамеренно. Игорь, рассмотрев её, кивнул, соглашаясь с выбранным предметом.– Кто сможет её задеть во время прыжка, тот и крут.       – К проигравшему будут применены какие-нибудь санкции?       – Нет.- твёрдо сказал Кирилл.– Это просто дружеский спор, никаких принижений.       Игоря это устраивало. На самом деле, он всегда старался избегать каких-либо споров, так как каждый раз они несли какое-то унижение для того, кто в этом споре учавствовал, но с Кириллом он чувствовал, что тот уж точно не опустится до такого.       Они прошли ещё немного, пока ветка не оказалась прямо над ними, обговорив за это время правила: прыгать надо с места, от прикосновения ветка должна затрястись, приземлиться не упав. Первым был Кирилл.       Он некоторое время ходил под веткой, прицеливаясь, пока не сделал прыжок. Его вытянутая рука прошлась по ветке и та покачнулась, когда он приземлился. Он удивлëнно улыбнулся, будто и сам не ожидая, что сможет это сделать. А вот Игорь был уверен в своих силах. Подпрыгнув, он тоже покачнул ветку, но когда приземлился, ногу пронзила боль и он мгновенно сложился пополам, приземляясь на колени.       – Вот чëрт!- улыбка Кирилла сразу же пропала, когда он подбежал и присел рядом со скрюченным парнем. Игорь стоял на четвереньках, морщившись от боли.– Божечки, прости! Я не должен был предлагать пари.       – Всё... Всё нормально.- натужно сказал Игорь, из-за чего Кирилл слабо ему поверил. Ватин кое-как сел на землю, чтобы расслабить ногу. Он смотрел на неё и хмурился на самого себя.– Тебе не за что извиняться. Мы оба забыли о моей травме. Да и я, если честно, не думал, что прыжок для неё будет критичен.       – Получается, мы всё ещё два дурочка.- фыркнул Железнов. Игорь слегка посмеялся.       – Да, два дурочка.       Они одновременно постучали друг другу по голове, рассмеявшись от этого жеста.       Попытка встать у Игоря обвенчалась поражением перед травмированной конечностью. Так что дальше ему пришломь идти, опираясь на Кирилла, который и сам поддерживал его за торс. Ватин категорически отказывался от того, чтобы тот тащил его на спине, считая, что это за зря его утомит и в итоге они не успеют к речке до заходя солнца.       Сейчас они продолжали путь в тишине, чтобы не надоесть друг другу. На дороге в некоторых местах лежал гравий, поскрипывая о подошву обуви. Ветра не было. Земля высыхала под лучами после вчерашнего дождя. Оружие слегка позвякивало от шагов. Можно было сказать, что стало неожиданно тепло для ноября, либо озябшие тела парней воспринимали любой плюс в градусах как жару. Но то, что у них даже пот выступал, было фактом.       А потом среди тишины появилось странное шуршание. Парни замерли прислушиваясь. Это было похоже на искажëнный звук приближающейся машины, либо... На речку.       Парни пошли быстрее: Кирилл почти держал Игоря, а второй прыгал на одной ноге, чтобы поспевать. И наконец дорога плавно перешла в мост, журчание воды наполнило уши, а лес расступился для речной дороги. Они решили обосноваться с противоположной стороны, чтобы не тратить время на переход через мост завтра. Начал поддувать слабый ветерок, который всегда возникал около течения. Было свежо и хорошо.       На другом берегу они увидели поваленое дерево, которое выглядело как идеяльная сидушка для них, да и вообще для их места ночëвки. Сам берег был каменным, а значит влажная земля не будет для них помехой, да и камни казались на первый взгляд удобнее всего того, где они раньше спали (не исключено, что они передумают).       Кирилл помог Игорю спуститься, причём сделал он это с помощью своей спины, твёрдым тоном уговорив парня залесть на него хотя бы на одну минуту. Спустившись, и чуть не навернувшись по дороге, Железнов наконец посадил парня на бревно, и тот вытянул ногу, с напряжением смотря на неё.       – Я пока что наберу воды, а ты сними повязки. Сейчас мы займёмся твоей ногой и она будет как новенькая!- с улыбкой сказал Кирилл, не заметив напряжëнности другого, и почти в припрыжку побежал к реке, уже доставая флягу.       А Игорь не двинулся, потупив взгляд на коричневую повязку. Челюсти сжались, а дыхание спëрло. В голове одновременно была пустота и паника. Заставить руки хоть как-то двинуться было невыносимо, мышцы натянулись так, будто готовились к нападению. И это бред, так сильно бояться, по крайней мере Игорь пытался так думать, но реакция тела была совсем не согласна с ним.       Он сделал дрожащий выдох. Руки зависли над повязкой, они неконтролируемо тряслись. Зрение плыло. Он всхлипнул и постарался проморгаться, чтобы слёзы ушли как можно дальше. Губа была прикушена между зубов, чтобы успокоиться и в то же время наказать себя за такое поведение. Нужно просто снять повязку. Просто снять и увидеть, во что превратилась твоя нога... Каким ужасным безобразием она стала...       Игорь мотнул головой, чтобы прогнать эти мысли. Он только сейчас заметил, как глаза запеленали слëзы, продолжая вытекать по щекам. На языке появился медный привкус. Нужно дышать. Нужно вдохнуть!       – Игорь?- обеспокоенно позвал Кирилл, сжав его руки и присев перед ним, чтобы увидеть, как тот опустил взгляд куда-то себе на колени, всхлипывая и капая слезами.– Что случилось?       Ватин покачал головой, от чего его тёмная чëлка сильнее спала на глаза, желательно скрывая его от чужого взгляда.       – Н-ничего.- он надрывно сказал, продолжая задыхаться, но при этом активно отрицая серьёзность своего состяния.– Я просто должен поменять повязку.- твердил он, но это звучало слишком пресно, а сам он не мог двинуться.       Железнов покачал головой, сильнее сжимая зависшие руки и уводя их от ноги. Он внимательно смотрел на недавно весëлого парня, который сейчас весь завис в тихой истерике. И Кирилл чувствовал себя таким расстерянным и при этом будто смотря на себя со стороны. Он так боялся, что до этого, когда сам плакал в чужое плечо, выглядел противно, вызывал желание отвернуться. Но сейчас он понимает, почему Игорь не вздохнул с тяжестью при взгляде на него, не отвернулся. Вид человека, столь поддавшимся не самым лучшим эмоциям, вызывал лишь желание обнять. По крайней мере он чувствовал это, когда видел именно Игоря.       Он думал о том, что стало причиной такого состояния у его друга. Тот будто боялся прикоснуться к повязкам. Или это действие вызывало какое-то неприятное воспоминание. В любом случае это было как-то связано с раной пярня.       – Хочешь, я поменяю повязки?- тихо спросил он, позволяя своему голосу обрести ту самую успокаивающую нотку.       Игорь не ответил сразу. Он замер, всё ещё не поднимая взгляда. Он будто параллельно с этим затаил и дыхание, раздумывая над предложением. Кирилл с беспокойством чувствовал, как чужие руки слегка сельнее трясутся, будто состояние Ватина приближалось к той крайней точке. И казалось, что он уже почти распадëтся, как вдруг дрожь уменьшилась и он медленно, рвано кивнул.       Кирилл принял жест как согласие, и отпустил его руки, начиная с лёгкостью распутывать повязку. Игорь в это время облокотился ладонями на шершавую кору дерева и отвёл взгляд куда угодно, лишь бы не видеть своей ноги. Когда Железнов развязал ткань, он обнаружил, что та совсем затвердела, насквозь пропитаная трëхдневной кровью. Он снял её как корку и увидел марлю, частично нахадящуюся под корочкой крови и слипшейся с раной. Снимать это будет очень больно.       Кирилл взял флягу с водой и начал наливать на рану, чтобы размягчить и корочку и марлю. Когда ему показалось, что этого достаточно, он отложил флягу, взял свободный край ткани и начал медленно убирать. Игорь шикнул, но стерпел, всё ещё не поворачиваясь. Отодрать места, которые присохли только к крови, но не к ране, было относительно терпимо. Железнов смотрел на эту картину и у него поджимались губы. Он не знает, как это сделать менее болезненным.       Он ещё раз налил воду, надеясь, что это хоть немного поможет ситуации. Когда он начал отдирать куски марли, прилипшие именно к повреждëнной коже, то заметил краем глаза, как Ватин сжал руки. Всë-таки больно. Он старался продолжать аккуратнее, но Игорь уже даже прикусил рукав, а Кирилл с досадой видел, что, сколько бы усилий он не прилагал, но марля всё равно вместе с собой отдирала переставшие кровоточить куски кожи, и теперь по ноге Игоря вновь текли небольшие струйки, которые парень старался вытереть только что снятой тканью.       Когда он закончил, то обнаружил, что нога его друга распухла и покраснела за эти несколько дней, а из ран вместе с кровью текла мутная желтоватая жидкость. Она начала гноиться. Говорить об этом другому парню Железнову не хотелось. Хотя Игорь, скорее всего, уже и сам понимал, что могло случится с необработанной раной.       Будто цепляясь за последнюю надежду, Кирилл всё же промыл места с открытыми участками, хотя сейчас это вряд ли спасёт от дальнейшего заражения. Он взял у Ватина новый кусок марли и повязал её, в этот раз не закрепляя сверху другой тканью, так как сейчас обильного кровотечения не было.       Пока руки на автомате работали, он взглянул на Игоря. Тот всё ещё не смотрел в сторону травмированной конечности, но уже успокоился: дыхание наладилось, слёзы высохли, губа перестала кровоточить.       – Ты как?- спросил Кирилл, стараясь выглядеть как можно непринуждëннее, но на Игоре эта игра не сработала и он лишь подавленно ответил:       – Нормально.       Железнов вздохнул, завязал бантик и сел рядом с Ватиным, стараясь заглянуть ему в лицо.       – Что случилось?       – Ты посчитаешь меня глупым.- пробормотал Игорь, убирая волосы с лица, хотя они вновь вяло упали обратно.       – Я обещаю, что этого не произойдёт. Ты говорил, что доверяешь мне. Что считаешь меня другом.- он покачал его за плечо, чтобы привлечь внимание другого к своим словам.– Я просто не хочу, чтобы это повторилось. Это ведь как-то связано с твоей раненной ногой?       Он слабо повернул его к себе. Игорь медленно, нерешительно поднял взгляд.       – Это связано с кровью.- неохотно пояснил Ватин.– Гемофобия.       – Боишься вида крови?- уточнил Кирилл. Он плохо разбирался в терминах фобий.       Игорь кивнул, вновь отвернувшись и наконец посмотрев на свою ногу. Теперь она была аккуратно перевязана белой марлей. Он ещё ненадолго задумался, решив, что было бы честно всё объяснить его новому другу.       – Я боюсь не просто кровь, если её показывают в фильмах, то ничего страшного не происходит. Просто на пятно крови я тоже могу смотреть. Но видеть, как она появляется прямо из человека, из его раны... Это вызывает тошноту и какой-то панический страх чего-то. Я даже не уверен, чего именно. Просто меня ужасает этот вид...       Кирилл кивал, внимательно выслушивая его. Фобии редко можно было объяснить логично. Ты понимаешь, что не каждый клоун тебя убьëт, не каждый паук ядовит, но всё равно не можешь до слёз видеть их или же находиться рядом с ними. Железнов набрал воздуха, чтобы сказать что-то приободряющее, но Игорь вновь начал говорить, ковыряясь в пальцах.       – Я тоже странный. Солдат, который боится крови, – бред.- он хмыкнул, сгорбившись.– Я однажды чуть не устроил панику во время наступления, потому что вокруг меня лежали люди и истекали кровью. Ужас. Меня чудом успокоили, хотя я думал, что ещё немного и меня... Ну... Расстрелят.- он сглотнул.       – Но ты же не был в итоге расстрелян. Как ты смог держать себя в руках?- Кирилл провёл рукой по лбу Ватина, аккуратнее убирая чëлку. Теперь она держалась, открывая вид на слегка разочарованный самим собой взгляд.       – Меня отправили к штатному психологу. Он прописал мне таблетки. Ничего серьëзного, какие-то витамины, либо что-то для поддержания психики. Я даже не уверен, что это не пустышки! Но они, кажется, помогали пережить это всё легче.- он поднял взгляд на Кирилла, чтобы увидеть его реакцию. А тот был обычным. Железнов просто был спокойным. И, если честно, это самая лучшая реакция, которая могла быть: не улыбка, которая здесь была бы не уместна, не разочарование, сочувствие, грусть... Просто спокойное принятте без каких-либо задней мысли.       – А где сейчас таблетки?       – Там, откуда мы сбежали.       – Вот как...- вздохнул Кирилл и взглянул на речку. Яркий звук воды заполнил тишину раздумий.– Тогда твои повязки буду менять я. Не хочу, чтобы ты переступал через себя.- он похлопал Игоря по колену и встал, потягиваясь. Спина приятно хрустнула.       Он поднял флягу и протянул её Ватину. Там ещё осталась вода. Игорь благодарно кивнул и почти залпом всё выпил, не веря, что у этой реки они наконец-то смогут избавиться от жажды. Эта мысль немного поднимала настроение, да и их разговор получился хорошим.