Связанные

      Игорь сидел на пеньке, стараясь в ночи леса разглядеть, что же случилось с его ногой. Он приподнял штанину трясущимися руками и стиснул челюсть. Пока они бежали, он уже чувствовал как носок пропитывается кровью, а ткань прилипает к коже. Он не хотел этого видеть, но сейчас не может просто игнорировать рану.       Когда он увидел несколько дыр в собственной коже, его почти стошнило, единственное, из-за чего этого не произошло, так это потому что у него в животе было ужасно пусто и поэтому ему было просто нечем. Начинало бросать в холодный пот от представленного зрелища, вбирать воздух становилось труднее. Он неохотно оглядел ногу, морщась от боли при каждом движении.       – Чёрт!- он выругался под нос, когда понял, что одна пуля застряла в тканях мышцы. По хорошему её нужно вытащить, обработать раны и наложить бинты. Но у Игоря была только марля. Он быстро стёр накатывающие слёзы и постарался унять дрожь в конечностях. Дыхание тоже сбилось, но его он спишет на то, что они совсем недавно бежали.       Из кустов вышел его напарник, с невозмутимым лицом поправляя ремень от автомата на груди. Тот чудом был без повреждений. Он неспеша подошёл к Игорю, последний раз оглядываясь назад.       – Похоже за нами нет хвоста. Наверное, они подумали, что мы не стоим их усилий.- спокойно пробормотал он. Игорь постарался перед ним выглядеть более собранным, но вся собранность сменилась нервным сжатием формы, когда его товарищ опустил взгляд на его ногу.– Серьёзное?- спросил тот, с аналитическим взглядом рассматривая чужое ранение.       Игорь сначала кивнул, а потом помотал головой. Если судить без всей этой истерики, которая распирала его изнутри, то рана и правда была терпимой. Очень неприятной, но всё же терпимой. Он слышал истории, как люди и не с таким справлялись.       – У меня пуля застряла... И есть только марля.- сипло произнёс Игорь, стараясь скрыть дрожь в голосе и не допустить второй волны подступающих комом в горле слёз.– У тебя есть что-нибудь?       Солдат неопределенно повёл плечом, капаясь в карманах. Он достал флягу, проверяя, спирт ли в ней или вода. Он потряс ею. Внутри было не много.       – Есть только вода. Можем хотя бы промыть рану.- он неколеблясь протянул флягу. Игорь же с сомнением смотрел на неё. Остаться без воды, чтобы промыть рану? Звучит ужасно.       Игорь отрицательно помотал головой, из-за чего слегка отросшие тёмные волосы расстрепались. Он зачесал их, одновременно взвешивая все варианты. Чтобы остановить кровотечение, нужно что-то покрепче марли поверх. Может, сделать жгут и по степени прохождения пути ослаблять его и вновь накладывать? Он задумчиво обматывал две раны, стараясь их покрепче зафиксировать, но мягкая ткань не лучшим образом справлялась с этим.       Раздался треск порванной ткани. Игорь резко метнул взгляд туда. Его напарник по несчастью разорвал футболку по нижнему краю и присел перед ним на одно колено, туго перевязывая ногу в районе икры. Игорь поморщился, но стерпел.       – Спасибо.- почти стыдливо сказал раненный. Пока он наблюдал, как его товарищ фиксирует повязку, Игорь только сейчас нашёл время задаться одним вопросом.– Как тебя зовут?       Парень поднял на него почти нечитаемый взгляд, а потом затянул ткань в последний раз и встал, отряхиваясь.       – Кирилл Железнов.- он протянул ладонь. Игорь позволил себе немного улыбнуться, пожимая её.       – Игорь Ватин.       Кирилл слегка кивнул в знак признательности и отпустил руку.       – Лучше будет переночевать и утром отправиться к ближайшему военному пункту.- оглядываясь, сказал Кирилл. Игорь смотрел на него с пня и думал о том, что этот парень слишком серьёзен для самого себя. Он выглядел и правда мягко, так от чего же он вёл себя как камень?       И только потом он задумался о сказанном Железновым. Переночевать? Уже точно было около восьми вечера. Дни короткие, закат начинается в полчетвёртого. Вокруг нельзя увидеть ничего дальше нескольких метров. И всё же тратить время из-за ночи, пока их товарищей морили голодом, и они двое были единственной надеждой на спасение... Сомнительно.       – Нет. Пойдём сейчас.- как можно твëрже сказал Игорь, начиная болезненно вставать с пня. Кирилл мгновенно подбежал к нему, поддерживая за руку.       – Уверен? Твоя рана всё ещё свежа. Если поспим, то меньше шансов заблудиться, да и ноге станет полегче.- Железнов поднял на него хмурый взгляд, и в темноте Ватину чужие глаза показались почти чёрными... Угрожающе чёрными. Он покрылся неприятными мурашками. Но он не посмеет своему ровеснику (как он предполагал) запугивать себя.       – Уверен.- он освободился от чужих рук. Выглядело слишком наигранно отважно, но терпимо. Кирилл не собирался подобному влиять на него и просто с лёгким скептицизмом смотрел, как его напарник сомнительно, с явно сдержанным шипением, хромал по хрустящей листве. По крайней мере, он надеялся, что хрустела листва. И, покачав головой с неким смирением, медленно пошёл за калекой, следя за тем, чтобы тот не споткнулся о какую-нибудь корягу и не навредил себе ещё сильнее.– Тем более, мою рану надо как можно быстрее показать врачу, и чем дольше мы будем к нему идти, тем больше у меня шансов умереть.- упрямо добавил Игорь, будто всё это время активно думая, что аргументов было недостаточно и нужно было утвердить, что его решение верно.       Кирилл выбрал не спорить, не усмехаться. Он просто кивнул, позволяя Игорю почувствовать себя чуточку комфортнее несмотря на очевидную глупость его упрямого поведения.       Они долгое время шли в тишине. Дорога была не самой прямой, лес уходил то в глубь, то ввысь. Что-то вечно цеплялось за голые ветки деревьев, отставляя то мелкие раны, то дырки на одежде. В лесу пахло землистой сыростью, хотя дождя не было. Это давало надежду на то, что где-то неподалёку есть река, из которой можно будет набрать воды. Но пока что звуков воды не было. Не было вообще ничего, кроме их шагов, поэтому любой случайный шорох заставлял обоих солдат замереть, насторожив уши. Кирилл обычно в такие моменты сжимал автомат. Но им повезло пока что никого не встретить.       А ещё эту долгую прогулку сопровождала усталость. Железнов потирал глаза, скрывал зевки, стараясь держаться так же отважно, как и раненный Игорь. Да только вот Ватин уже как несколько минут еле ковылял. Боль пульсировала, никак не собираясь смягчаться, надоедливо и ярко напоминая о себе с каждым шагом. И мало того, что он не спал в плену, так ещё и потерял кровь. Поэтому он всё больше чувствовал, как голова начинает плыть. Зрение туманилось, ноги почти не шевелились, соображать не получалось. Пить... Хочется ужасно спать и пить...

***

      Игорь медленно открыл глаза, растерянно осматриваясь. Почему он вообще открыл глаза? Он же только что шёл по тёмному лесу вместе с Кириллом. Осмотреться получилось плохо. Перед глазами всё ещё была пелена сна. А ещё глаза резал яркий свет, будто солнце. Стоп. Солнце?       Игорь взметнул резко голову. Уже день. Он проморгался. Он всё ещё в лесу... И, на самом деле, совсем не идёт. Щеку щекочат светлые волосы, грудь ощущает покачивание чужой спины, а под бедрами широко расположились чужие руки.       – Кирилл?- Игорь так опешил, что даже не знал, что сказать. Он невольно сильнее сжал чужие плечи, в какой-то момент боясь потерять равновесие.       – Доброе утро.- безразлично пробормотала его личная носилка так, будто они совсем не были в максимально странном и неожиданном положении.       – Кирилл, опусти меня.- постарался твёрдо сказать Ватин, но в голосе всё ещё присутствовала сонная нотка, делая требование совсем не убедительным. Если честно, Игорь сам не был уверен, точно ли хочет лишиться такого удобства.       – Чтобы ты вновь сознание потерял? Нет, спасибо.- тот еле слышно фыркнул. Игорь аж даже удивился. Он не думал, что Кирилл из тех, кто улыбается. Да, они не много болтали (не считая азбуки Морзе) и вообще находились в состоянии говорить только около восьми часов с момента побега, но всё же... Вот Игорь уже успел за это время пару раз улыбнуться, правда он не знает, видел ли это его напарник, или тому тоже кажется всё это взаимодействие неловким и поэтому он ведёт себя более как камень, чем Игорь. Хотя, между нами говоря, Игорь больше походил на упрямого, гордого и хромого ослика.       – Как давно я потерял сознание?       Железнов неопределёно пожал плечами.       – Ночью.       Игорь скривил лицо, совсем неудовлетворенный таким ответом. Он уже хотел сказать, что вопрос такой конструкции подразумевает ответ, соответствующий правилам русского языка, но прикусил щеку. Он так может только отпугнуть, а не расположить к себе.       – И ты всё это время несёшь меня?- с очевидным скептицизмом произнёс Ватин. В ответ только кивок. Ну ничего, он разговорит эту скалу.– И сколько нам ещё идти?       – Предполагалось, что ещё около пяти дней.- Игорю пришлось наклониться чуть вперёд, чтобы услышать это. А потом его глаза расширились.       – Пять дней?! Я думал, что мы прибудем туда уже следующим утром...- он прям почувствовал, как весь запал в нём пропал.       – Ну, боюсь тебя расстроить тем, что вообще-то мы пробудем в дороге ещё шесть дней. Так как мы отправились ночью, мы шли в неправильную сторону и сегодняшний день мы потратим на поиски дороги... И я надеюсь, что в этот раз мы не заблудимся ещё сильнее.       Мда, с такими новостями любой энтузиазм пропадёт. Даже у такого оптимиста как Игоря. И хотя на войне тяжело быть оптимистом, обычно Игорь пытался, когда ему было дозволено быть самим собой, а не просто, ну, солдатом. Но он чувствовал, как служба съедает его, заменяя кем-то более сломленным.       Он помнит свои первые дни в армии. Он верил, что теперь, когда он здесь, на передовой, то всё у них получится. Он легко приведёт свою страну к победе, и меньше чем за полгода все заживут в мире и счастливо. Первый месяц он был главным источником смеха на базе, главной верой в лучшее. У него было так много друзей. И плюс к этому первые их операции были удачные.       А потом первый проигрыш. И нет, это не мгновенно сломило Игоря, даже наоборот, как-то раззадорило стараться усерднее. А потом ещё одна неудача. И ещё. Постепенно начало зарождаться чувство, что любые старания не дают результата. Проходили месяцы, а легче не становилось.       И самое последнее, самое ужасное, что произошло – его новообретëнные друзья умерли. Одному пуля попала прямо в голову у него на глазах, другого он тащил на руках в медпункт с многочисленными ножевыми ранениями, но его так и не спасли, а остальных он видел в последний раз перед тем, как выбежать на врага с автоматом в руках. И тогда он подумал, что не имеет право когда-либо вновь улыбаться.       Наверное, единственное, что спасло его от этого предубеждения, это его командир, Анатолий Новиков. Он никогда не думал, что эти уже закалëнные мужики будут поощерять траур, говорить, что это нормально, быть потрясëнным, напуганным и подавленным. Но никогда не стоит уходить в одну крайность. Новиков помог ему потихоньку возвращаться. Кидал ему шутки во время тренировки, давал конфет из своего пойка, и от чего-то это дало Игорю сил хотя постараться остаться таким, каким он был раньше. Конечно, он понимает, что это оторванная с корнями часть его, которую он пытается вновь пришить обратно... Но, может, она сможет прижиться?       Поэтому он продолжает верить в лучшее. Продолжает стараться шутить, расположить к себе, зарядить надеждой, ведь именно он ею был когда-то.       Ватин почувствовал, как руки под его бедрами задрожали.       – Ты устал.- констатировал он факт.       – Терпимо. Ещё полчаса продержусь.- пыхтя и явно задыхаясь от изнеможения сказал Кирилл. Его некогда ровный и плавный голос стал наполнен надрывностью последних прилагаемых усилий.       – Кирилл. Давай я спущусь. Если и ты упадешь в обморок, то я уж точно не смогу тебя потащить на себе.- уже твёрдо произнёс Ватин. И он в тишине, в хрусте шагов слышал, что у Железнова нет аргументов. И сил.       Он почувствовал как его медленно опустили на землю. Становиться на больную ногу было ужасно. Укол боли опять пронзил всё тело. Игорь умудрился забыть о своей травме. И только сейчас опустив взгляд на неё, сморщился, увидив, что повязка, которую они наложили, почти полностью пропиталась кровью. Опять начало подташнивать. Он отвёл взгляд, начиная хромать и с заметно более медленным темпом шагать за Кириллом, который повесил оружие с груди обратно на спину.       Сейчас идти в тишине было от чего-то более неловко, чем ночью. Хотя, иронично, что сейчас было уж точно громче: лес с солнцем ожил. Конечно, не было никаких волков или медведей, но были птицы. Конечно, из-за ноября их не так много, но синицу, дятла и ворона он точно услышал, а некоторых даже повидал. А ещё заметил белку, оперативно убегающую от них на другое дерево. И всё же в этом чувствовалась тревожность. То ли от того, что все обитатели готовились к земе, поэтому будто в некоторых участках леса были "слепые зоны" с тишиной и пустотой, то ли от того, что некоторые животные наоборот могли здесь разгуливать, не особо боясь двух истощëнных солдат. Хорошо, что хотя бы у Кирилла было ружьё.       Надеясь разбавить достаточно серую из-за осенних облаков атмосферу леса, Игорь начал говорить.       – Раз уж нам суждено бродить по лесу пять дней...       – Шесть дней.- перебил Кирилл. Ватин вздохнул.       – Я верю в лучшее, но хорошо. Шесть дней.- он сделал акцент на слове "шесть", звучало это лишь немного устало, но не раздраженно.– Если нам суждено бродить вместе так долго, – продолжил он, – то может нам стоит узнать друг друга получше? Это скоротает время в дороге и уберёт лёгкую неловкость.       Игорь взглянул на своего спутника, ожидая реакции, а тот лишь с отстранëнностью смотрел вперёд, куда-то между деревьев, продолжая идти. Ну точно камень.       – Хорошо, я начну.- сказал Игорь, принимая молчание собеседника как отсутствие возражения. Он пнул какой-то камень и сразу же пожалел. От этого движения он нежелательно растянул дрявую икру. Он надеется, что кровь не пойдёт опять. Ватин вдохнул, начиная.– Моя учительница средних классов говорила, что во время знакомства лучше всего назвать каких-нибудь три факта о себе. Я пробовал это не единожды, и, если честно, можно сказать, что это в какой-то мере и правда помогает диалогу зародиться чуть легче. Кстати, я только что рассказал первый факт о себе.- он слегка улыбнулся, вновь поднимая взгляд на светлый затылок, но там опять по нулям. Что ж, он не против продолжить.– Второй факт обо мне, я сладкоежка. Поэтому, если захочешь меня как-нибудь задобрить, то ты знаешь что делать.- Игорь немного посмеялся со своей же шутки, полностью увереный, что вот сейчас-то сможет сломить этого непоколебимого Кирилла. Но он не зря называл его в своей голове непоколебимым.– И последний факт, я шикарно умею петь. Знаю, знаю, это очень скромная оценка моего таланта, но пока что все, кто слышал мой вокал, не спорили с ней.       И вот опять тишина. Игорь улыбался некоторое время, надеясь, что именно сейчас его напарник оглянется на него и тоже одарит его слабой товарищеской улыбкой, но когда прошло несколько минут, а они просто шли и шли, Ватин стал терять надежду. Может, он уже и правда не тот весельчак, которым был, и больше не может зажигать искру в людях?       – Знаешь, я...- неуверенно начал Кирилл, останавливаясь и поворачиваясь к Игорю. Второй парень тоже остановился, слегка облокачиваясь на дерево, чтобы не нагружать ногу, и посмотрел на Железнова с некой надеждой.– Я обнаружил, что не так уж легко выбрать о себе три факта.- Кирилл слегка, почти иронически улыбнулся, но этого хватило, чтобы Игоря захлестнула некая волна эйфории.       – Ничего страшного!- он вновь, уже невольно, расплылся в улыбке, желая как можно лучше приободрить своего компаньона расскрыться ему.– У нас, очевидно, куча времени. И я могу помочь с направлением мыслей. Например, первый факт: что-нибудь, что ты знаешь, но чего могут не знать другие. Второй – черта характера. Третий – увлечение.- Игорь невольно начал тарраторить. Он редко это делал, но сейчас он почувствовал настоящий прилив энергии от удачного социального контакта.       Кирилл слегка нахмурился, впадая опять в раздумья. Он интересно сжимал губы, когда выбирал в своих мыслях достаточно хорошие факты. А ещё нога немного дëргалась. Игорю показалось почти забавным, как он с максимальной серьёзностью относился к этому заданию.       – Значит, то, что я знаю...- он начал говорить слегка отрывисто, будто произношение слов давалось ему с трудом.– Ну я всё знаю о грибах. Мы с отцом часто их собирали. Вот.- подытожил он, вновь начиная пыхтеть над следующим пунктом.– Я увлекаюсь, наверное, тренировкой памяти. Чтобы помнить всё прям фотографически. И последнее... Моя черта заключается в том, что я очень плохо могу поддерживать светские беседы.       Игорь от последнего усмехнулся.       – Правда? О, а я то думал, что ты душа любой компании.- с добрым сарказмом произнёс Ватин, отталкиваясь от дерева и вновь начиная идти, не желая останавливаться на слишком долгое время.– И я бы это не назвал светской беседой. Скорее, это просто беседа, которая обычно происходит перед тем, как люди поймут, пойдут они одной дорогой или разминутся.       – Возможно.- Кирилл пожал плечами, следуя за ним.– Значит, я разучился вести беседу.       – Ага! Значит ты раньше был душой компании?- треумфально воскликнул Игорь и заметил, что разговор отвлекает не только от времени, но и от боли в ноге.       – Душа компании? Точно нет. Может быть, я просто был разговорчивее.- Кирилл зевнул.       – А что изменилось?- беззаботно спросил Ватин, радуясь беззаботному течению диалога. Да только вот диалог на этом резко оборвался. Опять знакомое молчание. Он оглянулся. Железнов выглядел почти подавленно. Ох. Больная тема. Игорь прикусил губу и зашипел, когда вновь ногу пронзила боль, сразу же привлекая к себе внимание. Боже, сколько они уже идут? И ведь Игорь поспал, а вот Кирилл, видимо, с прошлого вечера на ногах.– Как думаешь, стоит ли сделать привал и где?- он постарался как можно быстрее сменить тему.       Железнов остановился, оглядевшись. Вокруг, по мнению Игоря, не было ни крупинки знакомой дороги. Как он помнил, они всегда ездили туда на машине, причём занимала это всего несколько часов, два с половиной, если он не ошибается. Только сейчас не было ни продавленной шинами дороги, ни крыши хотя бы одного из пунктов, ни карты.       – Нам бы добраться до той вышки.- указал Кирилл. Игорь пригляделся. Виднелась небольшая металическая верхушка с проводами. Но она находилась на подъëме и до неё точно надо было пройти ещё километров десять.       – У меня есть рация. Мы могли бы попробовать поймать сигнал там.- пробормотал Ватин, тем самым соглашаясь с планом напарника.       Кирилл кивнул, поправил ружьё, и они направились вдоль возвышенности, по более ровной поверхности, чтобы не тратить зря силы и сохранить их для подъëма. Сама вышка не находилась на горе, это и холмом было тяжело назвать, но когда ты не ел, не спал, хромаешь, любой подъëм кажется попыткой покорить Эверест.       – А почему именно эта вышка?- возобновил диалог Игорь, когда почувствовал, что атмосфера смягчилась после того вопроса.       – Кажется, я её видел в окне, когда мы ездили между штабами. А если я видел её, то мы можем с того места разглядеть дорогу.       С каждым словом Игорь наполнялся надеждой. Если они найдут дорогу, то станет в разы легче. Дорога будет точно прямее, чем нетронутая земля леса.       – Надо определиться по ресурсам. Может, мы можем сделать что-нибудь ещё.- добавил Кирилл, подавая руку Игорю, чтобы помочь взобраться на каменный выступ.       – У меня есть только марля, две батарейки и рация.- Ватин схватился за чужую руку и постарался больной ногой взобраться на каменную ступень, но нога соскользнула с гладкой поверхности, неприятно раздирая кожу спереди. Игорь болезненно прошипел.       – Всё хорошо.- успокаивающе произнёс Железнов. Слишком мягко для такого частично отстранëнного солдата.– Давай вторую руку, я помогу забраться.- он взял Игоря под локти, почти самостоятельно поднимая его и помогая поймать равновесие.       – Спасибо.- слегка задыхаясь от черезмерной нагрузки на ослабший организм, пробормотал Игорь, ещё немного сжимая руки чужие предплечья. Немного передохнув, они пошли дальше.– Откуда у тебя столько сил? Ты где-то держишь тайный запас еды?- фыркнул Ватин. Кирилл слабо, почти сонно улыбнулся.       – Я был бы рад, если бы такой имелся. Я и сам удивлён. Думаю, это как-то связано с тем, что в свободное время я вечно тренируюсь. Типо, у меня возросла выносливость.- он тоже сделал паузу, чтобы отдышаться от подъëма в гору.– Насчёт запасов... У меня почти пустая фляга и спички.       – Не густо.       С таким набором у них почти не было шансов. Вот бы каких-нибудь ягод. Или хотя бы лужу на крайний случай. Оба парня были без сил и согласны на всё, кроме как вернуться в плен.       Дальше говорить было неудобно. Каждый шаг ощущался свинцовым, воздуха будто не хватало. Силы забирало каждое движение. Игорь мог видеть, как из последних сил держался Кирилл, начиная слишком часто потирать глаза и скрывать зевоту. И, несмотря на это, он довольно часто помогал Ватину, от чего второму было ужасно неловко. Он будто где-то внутри думал, что может стерпеть боль, может подняться, может пробить эту пелену усталости, но просто недостаточно этого хочет, поэтому ничего не получается. А потом внимание привлекала нога, головная боль, сухость в горле, истощенные мышцы, а самое главное – приближающийся холод, который перенимал на себя внимание и всë самобичевание забывалось.       Холод ощущался давно, как раз он был одним из первых чувств, которые Игорь начал игнорировать ещё тогда, когда его руки были связаны с Кириллом. Пол был холодный, стены тоже, а куртки висели где-то в каптильне. Конечно, сильных морозов ещё не было, но дыхание всё равно сбивалось, а конечностями становилось труднее контролировать. За эти дни Игорь как-то с этим свыкся, адаптировался. Причём они оба смогли взять тёплые куртки у вражеских солдат, те и правда согревали. Но когда близился вечер, холод начинал просачиваться в мелкие пробелы между швами, заставляя сжать зубы.       На лес, сквозь густые облака, начал опускаться красноватый оттенок садящегося солнца. Тучи потемнели ещё сильнее из-за отсутствия источника света, почти угрожая дождём над оставленными воле природы парнями.       Последние несколько шагов ощущались тяжелее всего как физически, так и морально. Когда Игорь увидел вышку прямо перед собой, он почувствовал, как его захлестывает всё. Это был не штаб, абсолютно нет, но это было уже хотя бы что-то, хоть какой-то ориентир, прогресс в их потерянном путешествии.       Когда они подошли к вышке в плотную, то вдвоём упали на землю, тяжело дыша. Игорь смотрел на небо, на серую пелену, на геометрические переплетения прутьев вышки и красный огонёк на самом верху, который ритмично моргал. Теперь он частично понимал Андрея Болконского, смотрящего на небо там, при Аустерлице. Так и правда спокойнее. Под ладонями шершавая, остывающая земля, пальцы поддели какой-то камушек, начиная его слабо крутить между пальцами, чтобы хоть за что-то удержаться. Холодок просачивается через куртку в спину, через униформу к ноге. Боже мой, нога... Холод становится неким успокоением для больной конечности, наконец притупляя пульсирующий в ранах дискомфорт.       Игорь медленно повернул голову к Кириллу. Тот лежал с закрытыми глазами, отбросив оружие куда-то рядом с собой, грудь спокойно вздымалась, губы приоткрылись. Заснул. Ватин испытал от этого даже некое удовлетворение. Этот парень заслуживал наконец-то отдохнуть. Только вот у них ещё были дела на это место, так что нужно было его разбудить. Игорь ещё немного посмотрел на спящего солдата и неохотно толкнул его в плечо.       – Кирилл.- шёпотом он позвал, не желая слишком резко будить его. Он ещё раз потряс того за плечо.– Кирилл. Вставай, нужно попробовать связаться... Или развести костёр. Кирилл!       Спящий слегка приоткрыл глаза. Хоть и темнело, но Игорь будто мог отчётливо видеть этот измученный взгляд, не желающий выкорабкиваться из объятий сна. Железнов неохотно повернулся к нему.       – Что нужно?- расстерянно спросил он, не успевший обработать информацию.       – Нужно попробовать связаться, помнишь? У меня есть рация.- терпеливо напоминал Игорь, всё ещё сжимая плечо напарника. Кирилл нахмурился, стараясь собрать мысли в воедино.       – Рация. Точно.- он с натяжкой присел на земле, сгорбившись в позвоночнике и с усилием оперевшись локтями в колени, чтобы хоть немного сохранить вертикальное положение.       – И я думаю о том, чтобы развести огонь. Ты говорил, что у тебя есть спички.- сипло сказал Игорь. Он чувствовал, как и он сам начинает изматываться. Он заметил взгляд Кирилла куда-то туда, от куда они только что пришли. И он предположил о чём тот думает.– Дым может привлечь их внимание и они пойдут за нами?       – Не знаю.- вздохнул Железнов, вновь опуская взгляд на колени.– Может быть, мы ушли достаточно далеко, чтобы нас здесь не увидели. А может мы находиися прямо у них под носом.       Игорь не ответил. Стемнело достаточно, чтобы не видеть чётко горизонт. Деревья смешались в одну чёрную массу под ними. Им сейчас даже невозможно разглядеть ту самую дорогу, которую они ищут, поэтому им остаётся только ночевать у вышки.       Ватин удобнее устроился на земле, рядом с Кириллом, доставая рацию. Он оттянул антену и установил канал связи, решая, что хотя бы задачу со связью они должны решить, а дальше уже посмотрят, нужен им огонь или нет.       – Сектор Дельта, ответьте. Это База Иней. Приём.- повторял он, выслушивая помехи в перемешку с тишиной с того конца. Он менял канал связи, повторяя всё заново. В один момент к нему присоединился Кирилл, сев так, чтобы их плечи соприкасались, и тоже повторял давно заученную фразу.       Если быть честными, они совсем не имели надежды. Рация ловила только ближайшие десять километров. Конечно, высота могла немного увеличить этот радиус, но всё не достаточно, чтобы поймать сигнал базы, находящейся в трехсот километров от них. Так что это было каким-то ритуалом, который нужно было провести, чтобы успокоиться, что они ничего не упустили.       Когда они всё перепробовали, стало ясно только одно. Они точно отошли от врагов достаточно далеко, чтобы те тоже не поймали сигнал. А значит дым от костра не должен как-либо быть ими замечен.       Уже было темно. Сверчки начинали свою песню. Глаза запеленала тьма, которая казалась почти густой. В горле было сухо. Кирилл достал флягу и протянул её Игорю. Раненный парень потряс её, проверяя содержимое. Там на несколько глотков. Он открыл её и аккуратно наклонил, чтобы не выпить всё содержимое сразу и оставить половину товарищу. Двух глотков было ужасно мало. Хотелось сделать ещё и Игорь боролся с внутренними демонам, когда смотрел на флягу в руках, поджимая сухие губы. Но потом отдал её. Он бы никогда не забрал бы всю воду себе.       Кирилл тоже жадно проглотил остатки. Флягу убрал в карман. А потом начал с кряхтением ставать.       – Ты куда?- почти обеспокоенно спросил Игорь. Железнов, еле переставляя ноги, прохрипел:       – Хворост собрать. Сможешь сделать каменное ограждение?       Ватин кивнул, наблюдая как парень скрывается во тьме. От чего-то он верил, что тот не потеряется. В Кирилле были и стержень, и мягкость, интересное сочетание по мнению Игоря.       На удивление, они быстро справились. Возможно, на них уже действовала сонность, заставляя их работать на автомате. Земля от сухих листьев была расчищена, каменный круг выложен, хворост пирамидой сложен. В коробе было всего четыре спички. Кирилл положил сухую листву внутрь шалаша, чтобы она потом подожгла ветки. Когда спичка упала туда, то листва довольно бестро загорелась, но также быстро погасла, не задев палки. Железнов сжал челюсти и трясущимися руками взял ещё одну спичку. Перед тем как поджечь её, Игорь его остановил жестом.       – Нужно что-то, что горит подольше листвы.- Ватин расстегнул куртку, снял китель и сорвал с него подворотничëк, давая кусок ткани Кириллу.       Теперь развести костёр получилось. Одевшись, Игорь быстренько подсел на допустимое расстояние к костру. Он начал греть ладони, ощущая дрожь от наконец-то обретëнного тепла. Кирилл тоже охотно протянул руки над танцующим огнём. И они некоторое время просто сидели так, расстирая руки и смотря на пламя.       – Как думаешь, завтра будет дождь?- тихо спросил Игорь, его голос смешался с треском костра.       – Наверное. Шанс велик.- Кирилл взглянул на него и зметил, что тот слабо, задумчиво улыбается, его глаза слипаются и он иногда клюёт носом.       – Значит сможем набрать ещё немного воды в флягу.       Кирилл задержал взгляд на этом лице. Что-то было сейчас в Игоре очаровательно оптимистичное, по-детски мечтательное, когда он говорил о возможности ещё раз сделать глоток. Железнов и сам не заметил, как уголок рта дёрнулся и он кивнул, мягким голосом соглашаясь.       – Да, сможем.       Пока костёр излучал тепло, обоих окончательно сморило. Они легли с двух сторон от костра, практически свернувшись в клубки и, со всё ещё слегка дрожащими конечностями, заснули.