Научи меня дышать

Утро понедельника. Я проснулась ближе к обеду. Встала, заправила кровать, побрела умываться. Холодная вода помогла окончательно проснуться. На кухне быстро перекусила — есть не хотелось, но организм требовал хоть чего-то. Весь день я просидела в телефоне — изучала проект, искала информацию, пыталась понять, во что я вообще ввязываюсь. Чем больше читала, тем больше внутри росло странное спокойствие: я ничего не теряю, а приобрести могу многое. К вечеру я посмотрела на часы. Час. Я оделась: накинула свободную толстовку, под ней — простая светлая майка. Тёмные волосы до плеч остались распущенными. Шорты джинсовые, удобные кроссовки. Всё просто, но в зеркале я выглядела увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Проверила, всё ли взяла, и вышла из квартиры. Захлопнула дверь, вызвала такси. Ждать долго не пришлось. В машине я слушала музыку и машинально рисовала в скетчбуке — линии выходили рваные, тревожные, но это помогало успокоиться. Через некоторое время я уже была на месте. Расплатилась с водителем, выдохнула и пошла к входу. Я зашла внутрь и сразу упёрлась взглядом в камеры. Везде. Освещение, провода, суета. Прошла дальше и заметила девушек — они толпились, переговаривались, кто-то смеялся, кто-то напряжённо молчал. Я остановилась рядом с двумя и охранником. — Вы точно пацанки? — спросил охранник, оглядывая всех с ног до головы. — Докажите. Ты, — он указал на девушку, чем-то напоминающую Хофманиту, — выведи её из себя. Он кивнул на соседнюю девушку. Я застыла. Сердце забилось чаще. Та, на кого указали, начала медленно приближаться. Каждое её движение было пропитано агрессией. Она замахивалась, пинала, повторяла одно и то же: — Смешно тебе? Смешно тебе? Пока они выясняли отношения, я проскользнула мимо охранника и попала в центр хаоса. Шум, алкоголь, крики. Кто-то пил, кто-то падал, кто-то рыдал в углу. Всё смешалось в один большой муравейник. Я подошла к барной стойке и увидела девушку. Она уверенно наливала коктейли и переговаривалась с парнями за спиной. — Привет, — сказала я, протягивая руку. Девушка обернулась. — Ой, привет. Не заметила тебя. — Прости за дурацкий вопрос, но… ты девушка? — спросила я, смутившись. Она рассмеялась. — Ахах, я девушка. Меня Кира зовут. А ты? — Лера. — Приятно познакомиться, Лера. Что будешь? — Можно воды? Кира удивлённо подняла бровь: — Воды? Серьёзно? — она обернулась к мужчинам за спиной. — У нас тут вода есть? Через минуту она протянула мне бутылку. Я взяла воду и отошла к качелям. Села, сделала глоток. Наблюдала за происходящим — за хаосом, за людьми, которые пытались казаться теми, кем не были. Вдруг — крик. Азербайджанская девушка заорала на весь зал. Я обернулась: на полу лежала девушка с дредами, а рядом с ней стояла светловолосая, отряхивая руки. Наши взгляды встретились, и я быстро отвела глаза. В стороне шаталась татуированная девушка. Она подходила к каждому, выставляла кулаки. — Ты почему такая пьяная? — спросила Азербайджанская. — Я напився, — ответила та, едва стоя на ногах. Все засмеялись. А в следующую секунду девушка с дредами врезала ей прямо в лицо. Я резко повернулась — рядом со мной уже сидела та самая светловолосая. — Привет, я Рони, — улыбнулась она. — А ты? — Лера. — А почему ты одна сидишь? Я усмехнулась. — Не хочу привлекать внимание. Жить ещё хочу. Рони удивлённо подняла бровь, а потом её лицо расплылось в понимающей улыбке. — Оу, так ты из тех, кто наблюдает, а не участвует? — она присела рядом, свесив ноги с качелей. — Ну, я тоже люблю посмотреть на этот цирк со стороны. Иногда это даже интереснее, чем быть в центре. — Согласна, — ответила я. — Здесь столько всего происходит, что голова кругом идёт. А если ещё и выпить — вообще можно потеряться. — Да уж, — протянула Рони. — Я таких уже видела. Веселятся, а наутро не помнят, как их зовут. Я это не люблю. Она замолчала на секунду, изучая моё лицо. — Слушай, а ты не хочешь немного перекусить? Там за баром вроде были чипсы. Пойдём, я угощаю. Я покачала головой: — Спасибо, но я лучше посижу здесь. Мне и так хорошо. — Ну, как хочешь, — Рони легко коснулась моего плеча. — Я если что у бара. Если передумаешь — присоединяйся. Держать себя трезвой я умею. Она встала, улыбнулась и направилась обратно к стойке. Я проводила её взглядом и снова уставилась на скетчбук. Я долго смотрела на пустой лист, а потом начала рисовать барную стойку. Получалось. Уже вырисовались Кира и Юля Чикина. Дальше я познакомилась почти со всеми. Кто-то сам подходил, кто-то просто оказывался рядом. Вдруг Юля Платон закричала, собирая всех куда-то. Я встала с качелей и пошла за остальными. Мы оказались в каком-то подвале, похожем на ночной клуб. Музыка грохотала, все пили, танцевали, кто-то разбивал бутылки. Рони пыталась их остановить, но бесполезно. Внезапно музыка стихла. Все гости вышли. Мы остались одни. Сверху раздался мерзкий мужской голос: — Дорогие дамы. Вижу, вы не скучаете. — Да! — закричали почти все, но я промолчала. — Я предлагаю сыграть в игру. Правда или действие. Всех опросили. Дошла очередь до меня. — Лера, — сказал голос. Я вышла в центр. Ладони вспотели, сердце колотилось где-то в горле. — Правда ли, что ты уже взрослая, а всё ещё не можешь спать без света? Что до сих пор просыпаешься от того, что чужие руки снятся? Что тебя в детстве не просто били, а сделали тем, чем ты не хотела быть? — в его голосе звучала отвратительная усмешка. — Правда ли, что дверь в твоей комнате тогда была открыта? Слова упали в тишину, и мир вокруг меня будто треснул. Воздух стал вязким, тягучим, будто я пыталась дышать сквозь воду. Внутри всё сжалось, затрепетало, разлетелось на осколки. Пальцы онемели, ноги стали ватными, а перед глазами всё поплыло — огни, лица, стены — всё расплывалось в мутном мареве. Дрожь поднималась откуда-то из глубины, из самого детства, и расходилась по телу мелкими волнами. Сердце стучало в висках. Голова кружилась. Но я стояла. Сглотнула, с трудом разлепила онемевшие губы. — Да, — выдохнула я почти неслышно, но твёрдо. — Это правда. И, развернувшись, ушла обратно в полумрак, оставляя за спиной чужие взгляды и тишину. Нас повели в другую комнату. Там висели телевизоры. Я встала с краю, опёрлась о стену. И вдруг — голос. Хриплый, пропитый, до дрожи знакомый. Тот, что я не слышала много лет. Отец. — То, что рассказывала Лера, — неправда. Я никогда не пил, — говорил он, и каждое слово резало слух, будто ножом по стеклу. Я не стала дослушивать. Рванула к телевизору, дёрнула провода — и он с глухим грохотом рухнул на пол, разлетаясь на осколки. Развернулась и побежала в туалет, захлопнув за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами всё плыло. Испытание прервали из-за драки. Нас отправили спать. Я думала — в школу, но нас отвели к огромной яме, на дне которой лежали матрасы. В углу уже спала Геля, свернувшись калачиком. Девочки возмущались, кричали, что не останутся здесь. А я села в самый тёмный угол, обхватила колени руками и смотрела в одну точку, пытаясь унять дрожь. Телефон давно сел. Вокруг было шумно, но этот шум казался мне далёким, будто я смотрела на всё через толщу воды. Чьи-то голоса, смех, крики — всё сливалось в один размытый фон. Я сжалась ещё сильнее, пытаясь стать меньше, незаметнее. Рядом бесшумно опустилась Рони. — Ты чего такая задумчивая? — спросила она, заглядывая мне в лицо. — Пытаюсь понять, зачем я здесь, — тихо ответила я. Она не отводила взгляда. Минут десять молча смотрела на меня, будто читала что-то между строк. Я не выдержала первой. — Ты что-то хочешь? Почему не спишь? — Не могу без подушки, — грустно улыбнулась она. Я молча указала на свои колени. Она легла, положив голову мне на ноги, и я почувствовала тепло. Мы молчали. Тишина вокруг была густой и спокойной. — Почему ты не спишь? — прошептала она. — Слишком много мыслей, — ответила я, глядя в потолок. — О чём? — О том, что будет завтра. И о том, что было вчера. — Не думай, — улыбнулась Рони. — Просто живи сейчас. Так легче. Я закрыла глаза. Сон пришёл незаметно — мягкий, глубокий, без снов.