Формула L

Через пару дней они встретились в библиотеке. На омеге не было лица, бледное, с синяками под глазами, впалые щеки. Чимин осунулся за эти два дня, словно ничего не ел. Хотя по правде говоря, ему кусок в горло не лез, еда безвкусная, внешний мир потерял краски и стал чёрно-белым, словно старый фильм. Голубые глаза потеряли блеск. Голос охрипший после истерики. Альфа тоже был не в лучшем виде, его и без того бледная кожа, стала ещё бледнее словно мел. Сгорбатился в осанке, руки трясутся, губа дрожит, глаза болезненно красные. Одежда мятая, волосы растрепаны. Без омеги, его мир рухнул. Он словно стал живым мертвецом, снова со всеми огрызается, плевать на всех, на всех кроме одного... того кого сломал. — Минни... — смотря на омегу виноватым взглядом, заговорил Юнги. — Не называй меня больше так, у тебя нет на это права. Обращайся ко мне, Чимин-щи, — отрезал омега. — Мы будем общаться с вами Юнги-щи, исключительно по проекту. И ещё... — на секунду прикрыл глаза, сжал ладони в кулаки под столом. — Принимайте с этого дня блокаторы. Я терпеть не могу запах бергамота, — «ты лжешь себе, Чимин. Ты не можешь жить без этого запаха. Ну и пусть!» — обрывает свои мысли омега. — Чимин-щи, пожалуйста... — пытается достучаться альфа. — Либо мы работаем над проектом, либо я ухожу. Я брошу проект, и мне будет все равно на последствия. Вы меня услышали, Юнги-щи? — категоричен Чимин. — Да, я услышал, — сглатывает ком в горле Юнги, опустив голову. — Вот и замечательно. А сейчас перейдем к работе, нам осталось совсем немного, нужно все перепроверить на ошибки и написать речь к презентации. И останется все отрепетировать до идеала, — твердо и четко говорит Чимин. И так прошло две недели с перерывами на выходные, где они замыкались в себе и никого не подпускали. В течении этих двух недель, они перепроверили готовые наброски, что-то изменили, что-то дополнили, что-то вычеркнули. Перенесли все в презентацию, где Юнги создал интерактивные схемы и визуализации. А Чимин, придумал яркие примеры и метафоры для объяснений математических концепций. Каждый подготовил свою речь, выучили и отрепетировали до идеала. Чимин, смотрел на альфу только в те моменты, когда обращался по теме проекта, ну, а альфа смотрел на него постоянно. Им было очень тяжело, каждый чувствовал боль друг друга внутри себя. Но омега пресекал все попытки подобраться к нему ближе. Не сейчас, ещё не время, он ещё не готов. Пусть и скучает очень.

***

В день выступления оба волновались, но никто не осмелился подойти к друг другу. Юнги боялся снова получить отказ на приближение. Чимин боялся расклеиться до выступления, потому, что стену которую он так тщательно выстраивал, начинала давать трещину. Он сильно скучал по своему альфе, очень сильно, а главное он его любил... Их выступление прошло блестяще. Омега увлекательно рассказывал о мире своего романа, а Юнги демонстрировал, как математическая модель помогает понять законы. Жюри аплодировали стоя, они были удивлены и восхищены, тем как ребята смогли соединить воедино совсем разные специальности. Чимин и Юнги заняли первое место. После объявления результатов, Юнги хотел ещё раз рискнуть поговорить с Чимином, но не нашел его, взамен встретил преподавателя омеги. — Юнги-щи, поздравляю вас с победой, мы верили в вас, что у вас все получится, гордимся нашими студентами, — радуется декан филологического. — Спасибо за поздравления, — кланяется альфа. — Скажите, вы не видели Чимина? — Видел. Он уже ушел, как минут десять назад, — Ким Бан Хёк, наклоняется и говорит тише. — Не смотря на победу, он был слишком печальным. — Это мой последний шанс, добиться его прощения, — шепчет себе под нос. — Спасибо вам, я побегу.

***

Альфа нашел Чимина в маленьком парке, недалеко от общежития — он сидел на скамейке, обхватив себя руками, и смотрел куда-то вдаль. Юнги подошёл осторожно, будто боялся спугнуть, и остановился в паре шагов. — Минни... — голос альфы дрогнул. — Можно я присяду? Омега не ответил, но и не возразил. Юнги сел рядом, стараясь не касаться его даже краем куртки. Несколько секунд они молчали. Ветер шевелил оставшиеся осенние листья над головой, где-то вдалеке смеялись дети — мир жил своей жизнью, а для них двоих время будто остановилось. — Я знаю, что виноват, — наконец произнес альфа, глядя не на него, а перед собой. — И знаю, что никакие слова не сотрут то, что произошло. Но я хочу, чтобы ты понял: я не хотел тебя ранить. Ни тогда, в баре, ни до этого, когда не замечал, как мой друг ко мне относится. Чимин сжал кулаки, но все ещё не смотрел на него. — Ты не замечал? — его голос прозвучал глухо. — Или не хотел замечать? — Второе, — честно признался Юнги. — Потому что в тот момент для меня существовал только ты. Я был так счастлив, что мы наконец начали сближаться, что боялся все испортить. Боялся, что если замечу чьи-то чувства, то это как-то повлияет на нас. И я ошибся. Глупо, эгоистично ошибся. Альфа повернулся к нему, и Чимин впервые за весь разговор встретился с ним взглядом. В глазах Юнги, стояли слезы. — Прости меня, — прошептал альфа. — Прости за тот поцелуй, я не должен был его допускать. Я должен был сразу сказать ему, что мое сердце уже занято. Занято тобой. И Прости за то, что был слеп. Я видел только то, что хотел видеть, и не замечал очевидного — и тем самым причинил тебе боль. Юнги осторожно протянул руку, но не коснулся Чимина, а просто положил ладонь рядом с его рукой на скамейку — в знак того, что он здесь, что он открыт и готов к любому решению. — Я не прошу тебя сразу все забыть, — продолжил альфа. — Я только прошу дать мне шанс, что я могу быть лучше. Что я научусь видеть не только то, что удобно, но и то, что важно. Что я буду беречь твои чувства так же, как и ты бережешь мои. Омега долго молчал, перед тем как ответить. — А что же насчёт твоей лжи? Альфа встал со скамейки, и опустился перед омегой на колени, опустив голову ему на ноги, и обхватив бедра руками. — Я... я не хотел тебя расстраивать, — признается Юнги, и его плечи содрогаются в плаче. — Хосок он... я думал тебе не нравится мое с ним общение после той ссоры... — И ты решил мне врать вместо того, чтобы все объяснить и все выяснить? — голос омеги дрогнул. — Да, — Юнги сжал его бедра тиснее. — Я боялся, что ты подумаешь, что между нами что-то есть. Боялся, что ты решишь, будто я отвечаю ему взаимностью. А я не отвечаю! Я не отказывался от нашей истинности! — всхлипывает альфа. — Ни разу не дал ему повод, ни словом, ни жестом. Но и резко оборвать общение не получалось — он так уязвим, так нуждался в моей дружбе... — Юнги поднял голову, и посмотрел омеге в глаза. — Прости меня, Минни. Прости за эту глупую ложь. Я поступил как трус. Вместо того, чтобы быть с тобой честным, я выбрал самый лёгкий путь — скрыть правду, — смотрит как с глаз омеги начинают бежать слезы. — Думал, что так будет меньше проблем, а на самом деле создал ещё большую проблему, — альфа сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я должен был сразу тебе все рассказать. Но вместо этого начал юлить, прятаться, врать про папу... Это было низко и недостойно тебя, — Юнги осторожно положил свои ладони на щеки омеги, и большими пальцами стер слезы. — Обещаю, что с этого момента никаких секретов. Наша дружба с Хосоком прекратилась, я оборвал с ним все связи — ради наших с тобой отношений. Я не хочу терять тебя из-за своей глупости и нерешительности, ты для меня важнее всего. Чимин взял запястья альфы, но не убрал их от своего лица, он поглаживал внутреннюю сторону своими пальчиками, прикрыл глаза и прошептал: — Мне было очень больно, Юни. И до сих пор больно. — Я знаю, любимый, — так же шопотом признается альфа. — Я чувствую твою боль, и тогда тоже чувствовал. И я сделаю все, чтобы больше никогда не причинить тебе такую боль. Клянусь. — Встань с колен, прошу, Юнги-я, — и тянет альфу на себя. — Ты простишь меня? — с надеждой смотрит в глаза омеги. — Уже простил, простил. — твердит Чимин. — Я скучал, очень сильно скучал по тебе, Юни. Я так сильно тебя люблю, — обнимает своего альфу омега, и утыкается в шею, вдыхая слабый запах, нуждающегося бергамота. — Ты перестал пить блокаторы? — Ещё вчера перестал, — признается Юнги, и тоже выдыхает любимый омежий запах ванили. — Больше не пей, я люблю бергамот, очень-очень люблю, это я от обиды сказал, что бы причинить тебе боль тоже, — заходится в плаче омега. — Я так скучал по нему все эти дни, с ума сходил, места себе не находил, прости за эту глупость. — Ч-ш-ш, все хорошо, не плачь малыш, — расцеловывает омежье личико. — Я рядом, будешь дышать мной постоянно. Ты знаешь... — Я знаю... — прекрыв глаза, наслаждается Чимин нежностью альфы. — Пойдем ко мне, — берёт Юнги за руку и ведёт к общежитию.

***

Они зашли в комнату Чимина, и повесили верхнюю одежду на вешалку. Взгляд альфы упал на входную дверь. Она большую часть была в мятинах и дырах от осколков, Юнги поджал губы, глаза снова защипало. Омега обратив внимание на замершего альфу и то как он гипнотизирует дверь, медленно подошёл к нему развернул к себе лицом, ладошками стёр слезы и прошептал: — Мы переживем это. Выдернем эту страницу из нашей жизни и забудем как страшный сон. У нас все будет хорошо, больше нам никто не помешает. Ты мой, а я твой. Ты знаешь, — повторяет недавние слова альфы. — Я знаю,— вторит Чимину Юнги. — Прости меня, я так виноват перед тобой, прости... — кладет голову на плечо омеге. — Тише любимый, — все так же шепотом говорит Чимин. — Я простил, не смог бы не простить. И без тебя больше не мог, — начинает целовать шею Юнги. — Я люблю тебя, — переходит поцелуями к подбородку и линии челюсти. — Очень люблю, что жить без тебя не могу, — зарывается пальчиками в волосы альфы и приближает свои губы его губам. Они поцеловались так, будто между ними годами копилось невысказанное. Губы встретились не нежно, а с болезненной нуждой — как у человека, который наконец увидел воду в пустыне. В этом поцелуе не было игры: только чистая, обнажённая потребность быть рядом, слиться воедино, стереть расстояние, которое мучило их слишком долго. Юнги целовал его так, словно боялся, что омега исчезнет, а Чимин отвечал с тем же отчаянием, вжимаясь в него всем телом. Руки альфы дрожали, когда он притянул его еще ближе, а дыхание, рваное и горячее, смешалось с дыханием омеги. Каждый толчок губ был требованием — не лаской, а мольбой о близости. Чимин ответил так же: пальцы вцепились в плечи Юнги, поцелуй стал глубже, отчаяннее, словно от этого зависело всё. — Подожди, Минни, — тяжело дыша, разрывает поцелуй альфа. — Нужно остановиться, иначе потом я не смогу. — И не нужно. Я хочу тебя, Юни, — снова припадает к губам омега, и не разрывая поцелуя ведёт альфу к кровати. — Я хочу быть твоим полностью, здесь и сейчас, — переходит на шопот Чимин, и мягко толкает Юнги на кровать, следом седлает его бедра. Омега задирает худи альфы до подбородка, и преподает губами к нижней части живота. Реакция моментальная, живот Юнги втягивается, и с губ альфы срывается стон, кожа покрывается мурашками. Чимин медленно губами поднимается выше, языком проходится по рёбрам до бусины соска, дразнит вокруг ореола и присасывается слегка прикусывая сосок. — Ах.. Минни... Чимин отпускает чувствительную кожу, и поднимается к шее. Преподаёт к кадыку губами, целует, облизывает, прикусывает и тянет кожу. — Хочу, чтобы ты поставил мне метку, Юнги-я, — языком двигается к запаховой железе альфы. — Что бы все знали, кому я принадлежу, — останавливается на железе, и слизывает вкус бергамота, что стал интенсивно выделяться от возбуждения. — И ты... укуси меня тоже Минни... пометь сейчас, — постанывая просит Юнги. Чимин отрывается от желанной шеи, и смотри в глаза альфе, на, что тот согласно подтверждает немой вопрос кивком головы. И омега медленно приближается к железе, вдыхает запах своего альфы, небольшие клычки удлиняются, и омега проведя по ним язычком, прокусывает кожу столь желанной шеи. — Ммм... — чуть дергается Юнги, обвивает за талию омегу одной рукой, а вторую кладет ему на голову, и прижимает к шее. — Боже... ммм. — Прости любимый, — шепчет на ушко Чимин, и зализывает ранки. — Все хорошо, мне понравилось, — признаётся альфа, стягивает с омеги водолазку и ловко меняет их местами. Юнги, стягивает с омеги джинсы вместе с бельем, на, что Чимин начинает зажиматься, и пытаться прикрыться руками. — Не закрывайся от меня, — шепчет альфа, смотря на омегу взглядом полным любви и желания. — только не от меня, милый. И словно загипнотизированный, Чимин подчинился, расслабился и убрал руки в стороны. Альфа избавился от своей одежды, и нависает над омегой, впивается в любимые губы в жадном поцелуе. Его язык по хозяйски проникает в рот Чимина, играет с его языком, прикусывает верхнюю губу, а затем проводит языком по ней, словно извиняясь. — Мой любимый омега, — томным голосом произносит альфа. — Самый любимый, самый желанный и только мой, — оставляет багровые розочки на шеи Чимина. — Никому тебя не отдам, — Рукой тянется к омежьему члену и проводит по нему рукой, и слышит всхлип в перемешку со стоном. — Ха ммм... Юни-и, — омега приподнимает голову, и смотрит на то, как венистая рука, обхватила в кольцо длинных пальцев его член и водит по нему вверх-вниз. — Господи... я с ума ммм... сойду от этого а-ах... вида, — сам того не замечая, Чимин начинает толкать в кулак альфы, выгибаясь в спине. — Твои руки с венами, и длинны пальцы ммм... моя слабость... хочу твои пальцы ощутить внутри себя, Юни-и. — Скоро я дам тебе то, что ты хочешь Минни, но сначала... — альфа не договаривает, вместо этого, он раздвигает ножки омеги в стороны, опускается между ними, и касается тёплым языком чувствительного входа. Чимин не мог сдержать стонов, все его тело трясло от удовольствия. — Да-а, боже мой... да-а, — хнычет омега и зарывается пальчиками в волосы альфы. — Какой же сладкий мой омега, черт. Моя ванилька такая вкусная, — жадно вылизывая Чимина, под громкие стоны, добивает словами альфа. — Да... да... ещё... — стонет разнеженный омега. У Чимина задрожали ноги от наслаждения, Юнги переместил ладони на бедра омеги, придерживая их, а Чимин почувствовав опору, стал насаживаться на лицо альфы. Смазка обильно стекала на простынь, заставляя Юнги, вылизывать омегу быстрее. Затем альфа, аккуратно вставил один палец в расслабленное колечко мышц по первую фалангу аккуратно двигая им, постепенно проталкивая глубже, не отвлекаясь от вылизывания языком. Омега протяжно застонал. — А-а-а — Мой омега заслужил мои пальцы, он ведь так старался и стонал, да? — довольствуется альфа увиденной картиной, как закатываются глаза омеги. — Да-а... еще прошу... — и на втором пальце, омега выгибается. — Как ты красив в этом состоянии, Минни. Альфа аккуратно толкался пальцами в омегу, растягивая тугие стеночки, прокручивая кисть руки и раздвигая пальцы. Хлюпающие звуки смазки смешавшиеся со стонами Чимина, чем радовали слух Юнги. Собственный член альфы изнывал от желания оказаться внутри омеги, но Юнги не обращал на это внимания, пока достаточно хорошо не подготовит своего малыша для себя. Альфа приставил третий палец и толкнулся им в анус, после чего услышал шипение Чимина, от неприятных жгучих ощущений. — Расслабься мой прекрасный омега, — ласково произнёс Юнги и второй рукой взял твёрдый член омеги. Провел ладонью по всей длине, и большим пальцем надавил на головку, и повторил эти движения несколько раз, и услышал не сдерживаемый омегой громкий стон в перемешку с хныканьем. Альфа талкает пальцы до костяшек и двигает ими в поиске заветной точки наслождения. И вот он нашел. Чимина выгибает дугой и он сладко стонет, прикусывая нижнюю губу. — Ещё... Юни-и сделай так еще-е... — как в бреду молит омега и Юнги повторяет. — Я с ума-а сойду... сейчас.. — Я уже сошёл с ума, Минни. — Пожалуйста... хочу тебя внутри.. ммм... И когда три пальца свободно входят, альфа вынимает их, и приставляет истекающий собственный член естественной смазкой к желанной дырочке, наклоняется к Чимину и шепчет: — Смотри на меня, — поцелуй в носик. — И запоминай наш первый раз, — поцелуй в щечку. — Я тоже запомню, — поцелуй в губы и плавный толчек бедер. Когда головка полностью вошла, альфа остановился, смотря на то как голубого дышит Чимин, и выгибается в лёгкой боли. Приподает к омежьей шее поцелуями, отвлекая от неприятных ощущений, и медленно толкнувшись на половину ствола, замер. — Минни? — сбившемся дыханием окликает омегу. — Продолжай Юнги-я... мне хорошо... Юнги осторожно проникает ещё глубже, плавно раскачиваясь, и замирает когда доходит до упора. — Какой ты горячий, — шепот в губы омеги. — Какой ты большой, — так же шепотом отвечает Чимин, прикусывая губу и закатив глаза. — Можешь двигаться, Юнги-я... Альфа осторожно выходит на половину и снова входит плавными покачиваниями бедер. Закидывает ноги омеги на свою талию меняя уголо проникновения, и двигается попадая по комочку нервов. — Боже-е, да-а... — тянет в сладком стоне Чимин. — Хочу ещё раз так же-е... Омега извивается под альфой, хватаясь за его плечи и впиваясь ноготочками в кожу. Юнги смотрит на Чимина и запоминает его поплывший вид: порозовевшие щечки, искусаные пухлые губы, испарина на лбу, бровки сведены к переносице носа от удовольствия и растрепаные мокрые волосы по подушке. Альфе так нравится такой Чимин. — Минни, какой ты... боже... — выдохнул Юнги с тихим стоном. — Юни-и... я скоро... — стонет омега, повернув голову в сторону, и открывая альфе доступ к шее, что бы получить желанную метку. Юнги делает пару толчков и впивается клыками в омежью запаховую железу. От контраста жгучей боли, и эйфории наслаждения омега изливается себе на живот громко простонав имя любимого. Альфа наполняет омегу до краев, набухающий узел не дает сперме выйти из чувствительной и набухшей дырочки и стечь на простынь. Альфа аккуратно ложится, утягивая и укладывая на себя обессиленного Чимина, гладит по волосам и целует в макушку. — Это лучшее перемирие в моей жизни, — слегка посмеиваясь говорит Юнги. — Мое тоже, — водя по груди альфы пальчиком говорит Чимин. — Но все же, пусть хороший секс у нас будет и без ссор. — Согласен, — снова целуя в макушку, говорит Альфа. Юнги берёт блокнот с ручкой с прикроватной тумбочки и пишет: L = J + Y L — Любовь J — Чимин Y — Юнги L = ( J(t) + Y(t)) dt J(t) — Вклад Чимина в каждый момент времени. Y(t) — Вклад Юнги в каждый момент времени. Поворачивает листок к омеге и говорит: — Вот так бы я описал формулу нашей любви и наши отношения. — Ты невозможный! Но... мне это нравится, — рассмеялся Чимин. — Я люблю тебя, — вновь признаётся Юнги. — Я люблю тебя, — вторит ему омега.