Истории

      Ёимия всегда любила детей. Возможно, потому что сама в какой-то мере была ребёнком. Ей нравилось играть с ними, рассказывать истории и показывать фейерверки. Ещё она обожала заботиться о них, словно старшая сестра или… Мама? Кроме того, ей в последнее время ей всё чаще нравится наблюдать, как её муж нянчится с детьми. Казуха всегда соглашался помочь с детьми, даже с самыми маленькими, и это влюбляло Ёимию в него всё сильнее. Ну, в самом деле, как можно не умиляться, когда твой муж с такой неповторимой улыбкой качает ребёночка?        — Хотела бы ты себе своего очаровательного малыша? — бархатным шёпотом спросил ронин.       Ёимия ощутила, как раскраснелась. Сердце забилось чаще. Внутри всё затрепетало. Голова кружилась то ли от алкоголя, то ли от внезапного вопроса Казухи. Каэдехара смотрел на неё своими алыми глазами и едва заметно улыбался. На его бледных щеках был едва заметный румянец.        — Знаешь, я вот недавно стал задумываться об этом, — прохладные пальцы коснулись бедра девушки, вызывая табун мурашек. — Каково это, иметь своего ребёнка? Что думаешь? Мы могли бы… — его губы приближались к её губам. — Мы могли бы попробовать?        — Да, — вдруг прошептала Ёимия, сливаясь губами в трепетном поцелуе. — Да!       Её муж едва ощутимо улыбнулся в поцелуй. Его движения были трепетными и нежными, словно она, его жена, — самое ценное сокровище в этом мире. Ёимия ощутила, как её разум поплыл, уступая место какому-то инстинкту. Тонкие пальцы Казухи мяли её бока, забираясь под ткань короткого кимоно.        — Когда ты станешь мамой нашего ребёнка, тебе придётся немного изменить свой гардероб, — ронин припал губами к изящной шее. — Не против, если я пройдусь с тобой по магазинам?        — Только если купишь мне данго! — хихикнула Ёимия, стараясь скрыть смущение.        — Куплю всё, что пожелаешь, моя золотая рыбка, — прошептал обладатель Анемо Глаза Бога на ухо своей любимой жене.       Хозяйка магазина фейерверков промычала в сомкнутые губы. Казуха уже ласкал её грудь одной рукой, а другой касался мокрого клитора прямо сквозь бельё. Сердце бешено колотилось в груди. Мысли путались. Жар разливался по телу и пульсировал внизу. Каэдехара целовал каждый сантиметр нежной кожи и вдыхал её аромат. Тонкие пальцы легко снимали мешающие сейчас одежды. Ёимия выгнулась дугой. Влажный язык проник в её лоно.        — Казуха… — еле слышно шептала лучница. — М-м-м, ох! Казуха!       Это заводило ронина. Голос, запах и вид его жены очаровывал, пробуждал самые тайные желания. Юркий язык проник глубже. Казуха уже бессовестно прижимался лицом к девушке, громко и пошло причмокивая. Ёимия закатывала глаза, толкаясь бёдрами навстречу ласкающему языку. Всё её тело подчинялось мужчине, как и разум с сердцем. Казухе всегда было достаточно одного жеста или взгляда, чтобы подчинить её своей воле.        — Казуха! — на выдохе вскрикнула девушка, цепляясь за простыни.       Каэдехара царапал ногтями нежную кожу бёдер, проникая влажным языком всё глубже. Его жена такая влажная, такая красивая, такая… Невероятная. Ронин чувствовал, как каждая клеточка его организма наполнялась любовью.       Ёимия в один момент сильно сжала голову парня ногами, громко простонав. Всё её тело дрогнуло, а после по нему волной прошлась сладкая судорога. Только после этого ронина отпустили. Немного отстранившись и переведя дух, он приподнялся на локтях и стал разглядывать девушку. Красная, разгоряченная, доступная и жаждующая продолжения, она казалась ему похожей на богиню.        — Хочу, чтобы у нашей дочки были твои глаза, — промурлыкал Казуха, заглядывая в янтарные омуты, покрытые лёгкой дымкой.        — А волосы — твои, — Ёимия заулыбалась шире. — Особенно прядь.       Каэдехара усмехнулся, целуя её губы. Нагохара обняла его за шею. Запах её мужа — запах дома. От одной мысли, что так может пахнуть их дочь, у девушки замирало сердце.       Остатки одежды оказались разбросаны по полу. Казуха наклонил голову набок. Его улыбка напоминала оскал хищника. Он так долго терпит… Эта пытка уже невыносима и для него самого. Юноша вновь прильнул губами к чувствительным грудям жены. Соски набухли и стали совсем твёрдыми. Ёимия вскрикнула, извиваясь. Жар внизу живота запылал с новой силой. Казухе было достаточно пары дразнящих движений пальцами, чтобы она кончила.        — Великолепно! — Каэдехару затрясло. — Любимая моя, ты так прекрасна! Ты же позволишь мне «помучить» тебя ещё немного, верно? — тонкие пальцы рисовали узоры на пульсирующем клиторе. — Ты же хочешь получить ещё больше доказательств моей любви к тебе?        — Да… Да, пожалуйста, да! — как в бреду шептала Нагохара.       Ей хотелось ощущать своего мужа внутри неё. Хотелось чувствовать его глубоко и сильно, раствориться в нём. А Казуха, как нарочно, дразнил её. Она могла только беспомощно стонать и всхлипывать, качая бёдрами. Каэдехара мягко толкнулся в неё и простонал на выдохе. Влажный клитор сжимался вокруг его члена, и это было потрясающе. Стоило только толкнуться глубже, как Ёимия нетерпеливо заёрзала, сама двигаясь навстречу.        — Ненасытная, жадная… — ронин осыпал её разгоряченную кожу поцелуями. — Такая прекрасная… И вся моя… Моя, только моя!        — Твоя… Ахах, твоя! — с громким, пошлым визгом отзывалась Нагохара.       Казуха оскалился. Его жена, мать их будущих детей… От одних только мыслей об этом у него кружилась голова. Неосознанно он сменил уголк, толкаясь сильнее. Ёимия от этого стала громче визжать, царапая ногтями спину мужа с острыми лопатками. Внутри неё — горячо и влажно. Так… Идеально. Ёимия всегда будет идеальной для него. Перед глазами всё плыло. Дышать становилось всё труднее. Казуха чувствовал, что на пределе. Ёимия закатывала глаза всё чаще. Её упругие, аккуратные груди качались от ритма толчков всё чаще. Всё тело затряслось. Оргазм накрыл её так сильно, что она взвигнула настолько громко, что сидевшие на крыше их дома птицы разлетелись, испуганно чирикая. Казуха застонал, утыкаясь ей шею. Всё его тело свело сладкая судорога. Горячее семя заполнило лоно.       Ёимия жадно хватало воздух ртом. Она не могла надышаться. Голова шла кругом. Член Казухи всё ещё был внутри неё. По всему телу разливалось тепло. Всё тело вдруг стало таким тяжёлым. Хотелось обнять мужа покрепче и уснуть вместе, прям так, голыми.        — Ты же не думаешь, что мы на этом уже закончили? — Каэдехара усмехнулся. — Нет, милая моя, мы только начали.        — Чт… Ах! — Нагохара выгнулась дугой.       Ронин оскалился. Внутри вновь поднималось дикое желание обладать…       Когда Ёимия открыла глаза, был уже день. Казуха сопел ей в макушку, обнимая. Девушка слегка отстранилась. Голова кружилась и болела. Во рту было сухо, словно там образовалась маленькая пустыня Сумеру.       «Ой, кажется, я перебрала вчера…» — лучница осторожно выпуталась из объятий мужа.       Каэдехара что-то пробормотал во сне, повертелся и, обняв подушку, затих. Нагохара улыбнулась, целуя его в макушку. После этого она, абсолютно голая, направилась в ванную комнату. После контрастного душа и лекарств от похмелья стало гораздо легче. Вытирая волосы, Ёимия вдруг увидела себя в зеркале и… Неосознанно представила у себя круглый живот. Щёки налились ярким румянцем. От одной мысли, что она может стать мамой, хотелось пищать от радости. Архонты, неужели она готова?