Истории

      Вечер. За окном кружились снежинки, будто танцуя. Харуто, глядя в окно, поморщился. Он не любил зиму. «Да и за что её вообще любить?» :спрашивал он себя чуть ли не каждый день. За атмосферу, о которой все талдычат? Как казалось Харуто, в так называемой «неповторимой, новогодней атмосфере» не было ничего особенного: праздник можно устроить в любое другое время года. Совершенно необязательно наряжать весь дом в «пылесборники», а потом ещё и прыгать в снегу с фейерверками, как идиоты. Единственное, что нравилось в зиме лично Харуто — отпуск. Две недели можно было проводить дома и есть всё, что захочется, наконец-то не думая о дедлайнах и вправках в очередном заказе! Чем не сказка, верно?       Тут щёлкнул замок в двери. Послышалось громкое:        — Хару, я дома!        — Я же просил не называть меня так, Итэр, — проворчал Харуто, выйдя в коридор.        — Ты сам попросил меня дать тебе новое имя, когда менял документы, — Итэр лукаво улыбнулся, слегка наклонив голову. — Или забыл уже?       Харуто хмыкнул. Конечно, он прекрасно помнил тот самый день. Тогда «Скарамучча» исчез отовсюду, «умер» для всех… Вернее, почти для всех. Тогда ему помогли двое — Итэр и, неожиданно для Скарамуччи, детектив по имени Хейзо. Теперь у него новое имя, новая работа и, что ещё важнее, новая жизнь. Харуто никогда этого не говорил, но эта жизнь нравилась ему гораздо больше. Помыв руки, блондин взял пакет и прошёл в комнату. Харуто направился было следом, но его остановила изящная рука.        — Подожди немного, у меня для тебя сюрприз, — Итэр игриво подмигнул и скрылся из виду.       Обладатель аметистовых глаз изогнул бровь, но остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Спустя несколько минут блондин вышел к нему в длинном, закрытом халате. Спереди пояс был завязан бантиком.        — Идём, — Итэр потянул парня за собой.       Бывший Скарамучча пошёл за ним, рассматривая. Привычная коса была завязана резинкой с бантиком. Оказавшись в их комнате, блондин подтолкнул любовника (они уже около полугода занимались интимом, но в отношения не вступали, что вполне устраивало их обоих) на кровать, после чего уселся сверху.        — Можешь открывать «подарок», — промурлыкал он, явно находясь в хорошем настроении.       Скара развязал бант. Халат с шуршанием упал куда-то на пол. Глядя на блондина, брюнет ощутил, как сердце забилось чаще. На юноше были чулки в сеточку и тоненький костюм, едва прикрывающий соски и зону паха. Всё остальное было лишь прикрыто тонкой сеточкой.        — Ого… — шумно выдохнул брюнет.        — Нравится? — Итэр улыбнулся шире.        — Неплохо, — Харуто сжал его ягодицы. — Значит, я могу продолжить «распаковку»?        — М-м-м, да, — прошептал блондин, прикрыв глаза цвета тёмного золота.       Фрилансер ухмыльнулся, прикусывая светлую кожу. Раньше Итэр никогда не делал ему таких сюрпризов. Это было, определённо, приятно. Холодные пальцы царапали и массировали крепкие бёдра. Блондин выгибался навстречу. Укусы на шее больно щипали, как и царапины на бёдрах, но это возбуждало. Волны тепла оседали внизу живота и приятно пульсировали. Сухие губы накрыли его собственные. Поцелуй был глубокий, жадный. В этом был весь Харуто — жадный, точно голодный зверь. Ткань с треском упала куда-то вниз.        — Без этих тряпок гораздо лучше, — Скара усмехнулся, подтолкнув парня на кровать.        — Гаденыш, я же их только купи… Ах! — Итэр выгнулся и простонал, ощутив внутри себя первый влажный палец. — Осторожнее, ты не карандаши точишь!       Харуто вновь усмехнулся, введя уже второй палец. Его партнёр извивался, скулил, кусая губы. Контраст горячей кожи и холодной смазки прошибал до самой макушки. Скара толкался уже тремя пальцами грубо, но при этом попадая по простате, отчего Итэр чувствовал и боль, и наслаждение одновременно. Бёдра инстинктивно двигались навстречу этим толчкам. Достаточно растянув любовника, Скарамучча вынул из него пальцы с громким хлюпаньем. От этого Итэр заскулил, насупив брови. Его лицо было уже всё красное, а глаза требовали к себе внимание. Харуто оскалился. Тонкие пальцы сжали изящную шею. Блондин вскрикнул, ощутив грубый толчок пульсирующим членом внутри себя. Всё тело свела сладкая судорога.        — А ты, оказывается, та ещё сучка, — Харуто усмехнулся, ощутимо сжимая чужое горло.        — А тебе, видимо, нравятся сучки, — еле-еле выдавил из себя Итэр, ухмыляясь.       Скара оскалился. Ему точно нравилось то, как выглядел именно этот парень сейчас перед ним. Вновь грубый и редкий толчок. Блондин выгнулся дугой, царапая руку партнёра. Его стон потонул в хрипах и охах. Харуто толкался сильно, до упора. Его рука крепко сжимала чужое горло. Юноша чувствовал, как тугое колечко мышц сжималось вокруг его члена. И это было потрясающе. Внутри Итэра мокро, горячо и чертовски хорошо. Янтарные глаза закатились к затылку от особенно глубокого толчка. С подбородка текла слюна, а из глаз — слёзы. Внезапно Харуто отпустил горло партнёра. Однако вздохнуть нормально тот не успел: брюнет впился ему в губы жарким, грубым поцелуем. Тонкие пальцы зарылись в короткие волосы. Толчки становились всё хаотичнее, более рваными. Итэр ощутил, как мир вокруг словно взорвался яркими фейерверками. Горячее семя брызнуло на живот. Скара гортанно простонал и продолжил толкаться в обмякшее тело, пока не кончил в разгоряченное нутро любовника. Долгое время они лежали молча, пытаясь восстановить дыхание. Затем Итэр лёг на грудь парня и промурлыкал:        — С днём рождения.        — И ради этого ты устроил весь этот маскарад? — фыркнул Харуто, прижимая свободной рукой блондина к себе поближе.        — Тебе понравилось, — усмехнулся в ответ тот.        — С чего вдруг такая уверенность?        — С того, что только сегодня я подчиняюсь тебе. Уже завтра ничего больше не получишь.        — О, — Скарамучча ухмыльнулся, крепко ухватив парня за челюсть. — Тогда мне стоит поторопиться и насладиться своим «подарком» по полной!        — Эй-эй, подожди! — Итэр шумно сглотнул. — Дай мне передохнуть хотя бы немного!        — Завтра отдохнешь, — Харуто оскалился, повалив парня лицом в подушку.        — Бессовестный! — проскулил и простонал одновременно блондин, чувствуя грубую хватку на своих волосах.       Брюнет усмехнулся. Внутри, вместе с возбуждением, поднималось что-то тёплое, что-то непонятно родное и привычное. Глядя на развратного партнёра под собой, Харуто вдруг подумал:       «Возможно, праздники — это не так уж и глупо?»