refractions through blue

George: «Привет». George: «Мне скучно».       Лэнс прочитал первые два сообщения Джорджа почти моментально. Не то чтобы он ждал их… Конечно, нет. Он тяжело выдохнул, заблокировал телефон и бросил его на диван.       У Джорджа Расселла был уникальный дар: его скука уже через 15 минут становилась достоянием общественности. Конечно, в паддоке, в основном, доставалось бедолаге Кими, но вот его, если честно, совсем не жалко.       Лэнс давно выучил, что, если Расселлу вдруг нечем заняться, страдают от этого все.       Уведомления на телефоне сыпаться не перестали. Хотя надежда на то, что Джордж просто решил подержать Лэнса в курсе своего состояния всё ещё тлела.       Лэнс точно знал: вечно структурный и застёгнутый на все пуговицы Джордж «у меня нет личной жизни, кроме Mercedes» Расселл обычно выдаёт тексты, которые сразу можно печтать в годовом отчёте на первой странице. И, если он пишет сообщения дробя их на короткие, едва связанные куски, это значит только одно: он пьян. Или приближается к этому состоянию с гоночным темпом. George: «Алекс уехал с Лили». George: «Я хочу поиграть в нарды». George: «Придёшь?» George: «Пожалуйста, Лэнс».       Кинув быстрый взгляд на последнее «пожалуйста», Лэнс внезапно представил Джорджа таким… одиноким? Он наверняка сейчас сидит один в своей квартире в этих до нелепого коротких голубых шортах и… Что?       Представлять Джорджа в шортах было классической ошибкой, на которую Лэнс, надо сказать, не без мазохистского удовольствия натыкался последние лет двенадцать.       Блядский Джордж Расселл. Его блядские ноги в блядских шортах. Его блядские нарды. Блядское всё.       Джордж красивый. Когда Лэнс об этом думает, про себя он обычно добавляет «для британца». Джордж красивый для британца. Так спокойнее.       Пару раз у Лэнса даже проскакивала крамольная мысль кому-то приплатить, лишь бы Джорджу запретили носить брюки в паддоке. Но эта идея была быстро задвинута в сторону и теперь покоилась где-то между мыслью «Не забыть поздравить Фернандо с рождением ребёнка» (он, конечно, забыл) и «Всё-таки купить яхту длиннее, чем у Шарля». Последнее — чисто из принципа.       Лэнс снова глянул на экран, взял телефон в руки, написал короткое «Привет. ЕТА 30 минут» и тут же отправил, пока не проснулись остатки самоуважения. Джордж Расселл абсолютно точно не должен знать, что Лэнс был готов сорваться к нему в любую минуту, вне зависимости от времени суток и абсурдности повода.

<…>

      Лэнс простоял у двери секунд сорок. Джордж не открывал даже после того, как Лэнс настойчиво позвонил дважды. Для Монако, где время измеряется в тысячных долях секунды, эти сорок секунд — почти вечность. Он занес палец над звонком в третий раз, собираясь отправить Джорджу язвительное «если ты уснул, Расселл…», когда замок наконец щелкнул.       Дверь приоткрылась, и в полоске света показалась голова Джорджа. — Привет. Я рад, что ты пришёл. Но ты опоздал. — Ты сам не открывал дверь, Джордж, — Лэнс заходит в квартиру и стаскивает обувь. Он знает, что хождение по дому в обуви раздражает Джорджа, а на лекцию про уличные вирусы нарываться не хотелось. — Я брился. Извини.       Джордж брился? Ради игры в нарды? В десять вечера? Лэнс быстро окинул его взглядом через плечо. И правда побрился. Спасибо. Перестал выглядеть как уёбок.       Лэнс не до конца понял одно: Джордж всё-таки извёл все запасы геля для волос в Монако или на него так чудодейственно действовало белое полусухое, но он впервые за долгое время не выглядел прилизанным. Скорее наоборот — очень расслабленным и… красивым? Для британца, конечно.       Темные волосы, обычно уложенные прядь к пряди, сейчас лежали в милом беспорядке, и эта деталь сделала Джоржа… пугающе очаровательным. — Ты чего пялишься? — голос Джорджа выдернул Лэнса из бездумного созерцания. — А? Не пялюсь я, — Лэнс попытался вернуть лицу оттенок безразличия, который он довольно успешно тренировал последние двенадцать лет. — Ты с чего взял? — Ну-ну. Как скажешь. Руки мыть — прямо по коридору. Вытирать об маленькое серое полотенце справа от раковины, — Джордж диктовал правила так буднично, будто бы каждый день принимал у себя толпы гостей. — Вина? — Вина? Ты что, напился в десять вечера? В такую жару? — Лэнс осторожно включает кран, пуская маленькую струю, чтобы не заглушать голос Джорджа. — Я не напился. Я пригубил, Лэнс. Разница — колоссальная. Я же чётко написал: «Мне одиноко».       Лэнс быстро припоминает, что в сообщении было «мне скучно», но не решается сделать акцент на том, что Джордж путается в показаниях. — А Макс? — Лэнс закрывает кран и вытирает руки, оборачиваясь к Джорджу.       Попался, Джордж. Лэнс знает, куда давить, и пользуется этим с большим удовольствием. Наблюдать, как у Джорджа ломаются все паттерны — приятно. — А что Макс? — Джордж быстро переспрашивает, не проявляя никакого интереса к сказанному, и тут же пытается соскочить с темы: — Ты хочешь поиграть в комнате или на балконе? Погода отличная, да? — Без разницы, — Лэнс пожимает плечами, празднуя небольшую победу.— Ну, я думал… Ты с ним? С Максом. — Тогда пошли на балкон. Кто тебе наплёл, что я с ним? — Джордж вытаскивает из комода в коридоре доску для нард.       Он что… Серьёзно позвал Лэнса, чтобы просто поиграть в нарды и сплетничать про Макса? Блять.       На Лэнса накатила волна раздражения, хотя, надо отдать должное выдержке Джорджа, про Макса он спросил сам. — Никто, — Лэнс зачем-то врёт, потому что в паддоке только и разговоров что про Макса и Джорджа, — Просто вы… Частенько вместе. — Да? Не замечал, — Джордж открывает стеклянную дверь и пропускает Лэнса вперед. — Садись. Сейчас принесу вино. Можешь пока… Разложить тут всё? Ты же будешь?       Лэнс кивнул, принимая в руки тяжёлую плетеную доску. Джордж моментально исчез в глубине квартиры.       Джордж до смешного нелепый. Ему бы сексуальный шёлковый халат с перьями на рукавах, вместо расстёргнутой на три пуговицы рубашки, — и можно сразу сниматься в «Отчаянных домохозяйках». Без кастинга.       Интересно: Джордж был бы Габи? Нет, он совершенно точно был бы Бри. И не то, чтобы Лэнс фанател по «Отчаянным домохозяйкам» — вовсе нет; мельком смотрел с кем-то из бывших, но образ Расселла в халате и с этим поплывшим от вина взглядом мгновенно взлетел на первую строчку в списке сексуальных фантазий, безжалостно подвинув даже короткие шорты. — Белое или красное? — Джордж снова материализовался в дверном проёме с бутылкой в каждой руке. — Без разницы, Джордж. Садись уже, — Лэнс закончил раскладывать шашки и просто бездумно тряс в руке кубики, глядя, как Джордж опускается на диван напротив. — Кстати, ты смотрел «Отчаянных домохозяек»? — Что? — Джордж на секунду замер, зажав бутылку белого вина между бёдер, чтобы дотянуться до кармана со штопором. — Сериал. Ну… Про женщин, которые живут на одной улице и… — Лэнс всерьез решил пересказать сюжет первого сезона, но его тут же перебили. Слава богу. — Лэнс? Всё нормально? — Джордж обеспокоенно склонил голову набок. У него такие дурацкие длинные ресницы. Они совершенно не подходят для пилота. Он несколько раз непонимающе моргнул, — Ты пьян? Ведёшь себя… странно. — Просто пытаюсь поддержать разговор, — Буркнул Лэнс, но в душе десять раз проклял себя за то, что открыл рот. Рядом с Джорджем функция «фильтровать базар» отключалась. — Понятно. Мы с Максом смотрели… Несколько серий. Но он начал ныть, что ему скучно на второй серии и… Я забыл досмотреть. Интересный?       Лэнс застрял, наблюдая, как длинные пальцы обхватывают горлышко и разрезают слюду.       Лишь спустя несколько секунд до него дошла суть сказанного.       Джордж. Забыл.       Тот самый Джордж, у которого наверняка в календаре записан график замены зубных щёток. Забыл досмотреть. Под рёбрами кольнула ревность. Значит… Макс был интереснее? — Не знаю. Наверное. — А почему тогда спрашиваешь? Я думал это… Рекомендация? — Джордж с легким хлопком вытащил пробку и принялся разливать вино по бокалам, — Попробуй белое. Это… Оскар подарил. Австралийское.       Джордж придвинул бокал к Лэнсу. Их пальцы их на секунду соприкоснулись. Невыносимый контраст: холодное стекло и горячая кожа. — Бросай первым. Но хочу сразу предупредить: я не проигрывал в нарды даже Фернандо, — Джордж вальяжно откинулся на спинку дивана.       Лэнс кидает зары — шесть и три. — Прежде, чем мы начнём, — Лэнс протягивает кубики Джорджу, — Давай сыграем «на интерес»? — Это как? — Джордж забирает зары из протянутой руки и с интересом смотрит на Лэнса.       Джордж реально не знает, что такое «игра на интерес» или просто флиртует? Господи, вот бы это был какой-то изощрённый британский флирт. — Ну, допустим, на какой-то вопрос или на… желание? Я бы предложил игру на деньги, но боюсь у тебя нет суммы, которая может меня заинтересовать.       Джордж на секунду замер — Лэнс был прав, оттого укол сработал идеально. В любой другой ситуации он бы наверняка возмутился. — Хорошо. Короткие нарды. Один вопрос за каждую шашку, возвращённую в бар — один вопрос. Договорились?       Интересно, почему Джордж не протянул руку, чтобы закрепить договор?

<…>

      Лэнс сосредоточенно потряс рукой и выбросил зары. Дубль. Он в несколько движений передвинул свои фишки, одним махом отправляя сразу две фишки Джорджа в бар. Он откинулся на спинку, прокручивая в руке ножку бокала.       Краем глаза он заметил, что Джордж тяжело выдохнул через нос. Кажется, он сейчас мысленно проклял теорию вероятности и свою удачу. — Итак. Мой вопрос, — Лэнс произнёс это лениво, прокручивая в голове события тех лет, — В детстве. В картинге. Почему ты не хотел со мной дружить? Почему ты старательно делал вид, что я — пустое место?       Видоискатель в голове услужливо подкинул несколько воспоминаний из Лонато, от которых Лэнс попытался отмахнуться.       Одно из них — самое яркое: Джордж молча разворачивается и уходит, после того, как Лэнс спросил «хочешь, поиграем вместе в WoW?». Лэнс тогда подумал, может, Джорджу просто не нравится WoW?       Джордж поднял на него мутный взгляд. В полумраке балкона его зрачки расширились так, что голубая радужка почти исчезла. Он явно не ожидал такого вопроса в лоб. — Почему ты думаешь, что я не хотел дружить? — Джордж поднёс бокал к губам и улыбнулся сквозь стекло. — Не отвечай вопросом на вопрос. Это неприлично, — парировал Лэнс, — Ты дружил с Алексом, с Ландо, даже с Максом. Со всеми. Кроме меня. Вы все избегали меня, как чумного. — О, Лэнс, ты такой бедный… — Джордж склонил голову и по-кошачьи улыбнулся. Конечно, если бы кошки могли так же профессионально плеваться ядом, — Мне что, погладить тебя по голове? Извиниться за то, что ты не вписывался?       Ну, допустим, погладить можно. Да и извиниться не мешало бы, Джордж. — Ты сам ввязался в эту игру. Я просто хочу, чтобы ты ответил. Честно.       Джордж замолчал. Он пристально посмотрел на руки Лэнса, всё ещё сжимающие ножку бокала, а затем вдруг тихо произнёс: — Я тебе завидовал. Понятно? А что до других — без понятия. Я никогда никого против тебя не настраивал. Даже Алекса.       Эта честность, казалось, выбила из Лэнса весь воздух. Догадка подтвердилась, но легче не стало. Совсем. — У меня есть ещё один вопрос, — тянет Лэнс, едва ему удаётся прочистить горло. — Это ещё с чего? — Джордж, который уже потянулся за кубиками, выгнул бровь. — Ну как…? Ты же сам сказал: одна шашка — один вопрос. Я выбил две за один ход.       Джордж вскинул руки в примирительном жесте: — Ладно. Задавай. — Что у тебя с Максом? В действительности.       Джордж задумался, словно взвешивая, стоит ли говорить Лэнсу что-то про Макса, а затем выдал: — О. Знал, что ты спросишь, — Джордж фыркнул, — Макс… Макс чемпион не только на трассе. Он идет на рекорд даже в постели. — Джордж, — Лэнс едва удержался, чтобы сдержать смех, — гоночные аналогии не работают с сексом… Ты только что назвал Макса… — Я знаю. Я сказал то, что имел в виду. Я не тупой, Лэнс.       Лэнс вскинул бровь, почувствовав, как в груди разливается чувство превосходства. — Хочешь сказать, он предпочитает спринты? — Хочу сказать, что это не важно. Между нами ничего и не было, кроме одного раза в Бразилии. Но там у всех проблемы со сцеплением, ты и сам знаешь. Всё остальное — детали.       Кажется, Лэнс впервые победил Макса даже не выходя на трассу. Хотя, аналогия со сцеплением всё ещё была чудовищной. Он понадеялся на секунду, что Джордж не использует гоночные метафоры в постели.       Если он и правда в разгар секса скажет «отличный темп, продолжаем», Лэнсу придётся принести Максу личные извинения за смех. Ни у одного человека в здравом уме на такое не встанет.       В идеальном мире Джордж в постели вообще должен был молчать. Только стонать.       На секунду Лэнс бросил невольный взгляд на то, как Джордж сосредоточенно трясёт зары в руке, чуть высунув кончик языка.       Когда Джордж начинает разговаривать — неизбежно получается не очень. Но наверняка он очень красиво стонет. Лэнс захотел услышать как его безупречный, чувственный британский акцент переломится до низких, хриплых звуков.       Но есть и другая сторона. Могло оказаться так, что Джордж хорош в грязных разговорах. Лэнс на секунду представил, как Джордж шепчет ему на ухо «хороший мальчик» или подобную покровительственную чушь своим идеальным голосом диктора с BBC, и во рту тут же пересохло.       Джордж выбрасывает зары на доску — два и два. Блять. Дубль, ну конечно же.       Джордж не спеша прокрутил между длинных пальцев выбитую шашку. Он не торопился задавать вопрос, наслаждаясь моментом власти. Взгляд его стал острым, почти трезвым, несмотря на выпитое. — Знаешь, Лэнс… — Джордж взял в руку бокал и откинулся на спинку, — Я весь вечер думаю вот о чём. Ты ведь в Монако всего на пару дней, да? У тебя наверняка плотный график: встречи, ужины, сьёмки. Или… Как минимум, ты мог бы провести вечер на яхте, в компании пары-тройки моделей, а не с моей скромной персоной.       Скромной, как же. Джордж сделал крупный глоток, осушив бокал до дна, и затем продолжил: — Я написал тебе в девять тридцать. Спустя пол часа ты уже был здесь. Мой вопрос звучит так. Что именно ты боялся упустить: партию в нарды или… возможность оказаться со мной в одной комнате без камер и очевидцев?       Лэнс затих. Он кинул на Джорджа взгляд — на его расслабленную позу, на пустой бокал, на его бесконечно длинные ноги в идиотских шортах — и вдруг понял, что защищаться дальше нет смысла.       Если бы Джордж Расселл не выбрал гонки, ему бы точно пошло быть прокурором. Атака подсудимого на восемь из десяти.       «Лучше не звоните Джорджу Расселлу». Он сам вам позвонит. И не отстанет, пока не высосет душу. — Твои нарды — полное дерьмо, Расселл. Я ненавижу то, как ты поправляешь фишки на доске. Меня бесят твои дебильные шорты и твой акцент, — Лэнс усмехнулся, заглядывая Джорджу в глаза, — Но я здесь. И я всегда оказывался рядом, стоило тебе щёлкнуть пальцами.       Лэнс подался вперед, задевая острым коленом угол стола, сбивая стройные ряды фишек. Ему было плевать. — Я приехал не ради игры. И ты это знаешь. Хотя бы не заставляй меня унижаться, признавая очевидное.       Джордж наклоняет голову вбок, непонимающе хлопая ресницами. Основная проблема заключалась в том, что он выглядел слишком невинно для человека, перед которым Лэнс только что наживую вскрыл грудную клетку. — Разве я заставляю тебя унижаться, Лэнс? — Его голос прозвучал мягко, сочувствующе, — Ты ведь задал мне куда более личный вопрос. Может… Мне тоже нелегко вспоминать то, что было с Максом.       Лэнс был готов поставить все деньги со своего счёта на то, что через пару секунд Джордж выжмет из себя слезу, лишь бы побольнее уколоть его и уйти от прямого обсуждения чувств. — Прекрати. Пожалуйста, Джордж, прекрати это… — Лэнс приложил пальцы к вискам, скрывая взгляд за мозолистыми ладонями. — Прекратить что?       «Иди нахуй, Джордж Расселл. Ты прекрасно знаешь, что».       У Лэнса был заготовлен список из шестидесяти трех пунктов, что именно Джорджу стоило бы прекратить, — каталогизированный, пронумерованный и готовый к печати.       У него в голове была папка с документами на каждый случай жизни, но именно Джордж занимал там целый стеллаж.       Лэнс поймал себя на мысли, что он годами вёл бухгалтерию своих страданий. Пункт первый горел красным: «Прекратить строить из себя блядскую сестру милосердия». Пункт второй, приписанный размашистым почерком поверх остальных: «Сжечь ёбаные шорты». Пункт шестьдесят третий: «Прекратить изводить меня близостью». — Ты прекрасно знаешь что именно, Джордж, прекрати играть в дурака. Ты ведь годами делаешь это. Заставляешь меня срываться к тебе просто потому что тебе нужно убедиться, что твой поводок всё ещё достаточно прочен. Ты не умеешь любить, Джордж. Никого, кроме себя. Ты не любил Макса, ты не любишь Алекса. Тебе просто нравится, как они на тебя смотрят. А я… — Лэнс сглотнул ком в горле, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы, — Я сидел и ждал тебя, пока ты трахал всех подряд, лишь бы не оставаться в тишине. Иди ты нахуй, Джордж. — Полегчало? — Джордж медленно поднялся.       Он аккуратно, почти на автомате, отряхнул невидимые крошки с голубых шорт, разгладил складку на рубашке и только после этого посмотрел на Лэнса. Взгляд его не был больше ни ироничным, ни пьяным, ни самодовольным. Он выглядел… ошеломлённым этой голой, суицидальной искренностью.       Для Джорджа, который с юных лет привык, что Лэнс Стролл — это «канадский принц с золотой ложкой в жопе», недосягаемый и защищенный отцовской империей, мысль о том, что этот самый Лэнс может мечтать о нём, мальчике с фермы, сидя в одиночестве, была за гранью понимания.       Джордж сделал два шага, убирая преграду в виде доски для нард. Теперь между ними был только разряженый конфликтом воздух. — Если тебе так плохо со мной, зачем было приходить? Или почему бы тебе не уйти? Дверь не заперта.       Джордж всегда чувствовал, что ему нужно в сотню раз больше работать, чтобы просто стоять рядом, а теперь выясняется, что Лэнс всё это время и сам был не против стоять на коленях.       Ему всё равно нечего было ответить на претензию по-существу, оттого он и выкинул последний козырь — идиотский, до смешного инфантильный ультиматум. Джордж стоял неподвижно, ожидая, что Лэнс встанет и уйдет, в глубине души надеясь, что тот этого не сделает. — Ты всерьез думаешь, что я просто уйду после всего, что я только что сказал? — Лэнс тяжело выдыхает через сомкнутые зубы.       Кулаки чесались, но ударить Джорджа не хотелось. А вот самого себя — да. За всё. За то, что приехал. За то, что предложил эту игру. И за то, что позволил Джорджу пролезть под рёбра. За то, что позволил ему хозяйничать в его душе. — Так чего ты хочешь, Лэнс? Извинений? Официального признания вины в трех экземплярах с подписью Тото?       На самом деле Лэнс и сам не знает, чего хочет. Спектр желаний метался между «встань на колени, заплачь и извинись» и «трахни меня на столе». И высказать каждое желание было тяжело, как проехать по Монако с завязанными глазами.       Лэнс поднялся, зачем-то засунув руку в карман. Ему показалось, что если Джордж заметит, как у него дрожат пальцы, это будет окончательной сдачей в плен. — Ты дрожишь, Лэнс. Ты так боишься сказать мне, что хочешь, чтобы тебя наконец заметили? Чтобы я просто… обратил на тебя внимание?       Заметил. Лэнс зажмурился. Всё, на что его хватило — это короткий, почти незаметный кивок. Последняя линия обороны пала.       Джордж медленно сократил оставшиеся миллиметры между ними, давая Лэнсу последний шанс на побег.       Мозг, а точнее, его часть, отвечающая за логику и последосвательность, начал бить в набат — «останови его», «развернись и уйди», но сердце вдруг… замерло. Набат оказался картонным и совершенно глухим.       Казалось бы. Оттолкни его и уйди. Сохрани отстатки гордости. Но Лэнс не смог. Не в его силах было противиться настойчивым, влажным губам, которые наконец-то его коснулись.       Он лишь успел приоткрыть рот, скорее в удивлении, чем в отчаянном желании, чем Джордж поспешил воспользоваться, углубляя поцелуй.       Лэнс точно представлял себе поцелуй с Джорджем, но он тут же забыл все свои фантазии, потому что реальность оказалась в сотню раз лучше. Он подумал, что Джордж чертовски хорошо умеет пользоваться языком, но тут же одёрнул себя, решив, что думать об этом как-то неуместно.       Наверное, такие мысли действительно не должны посещать голову, когда язык твоего коллеги по работе у тебя во рту. «Боже, Лэнс, ты слишком много думаешь для того, кого сейчас целует парень твоей мечты. Куда деть руки? Положить ему на талию? Это не слишком?».       Джордж вздрогнул от накатившей волны возбуждения, но исследования не прекратил, проходясь языком по ровным, идеальным винирам.       Он отстранился на секунду, чтобы протянуть короткое, едва слышное: — Пошли. — Куда? — Лэнс немного нахмурился. — В спальню, Лэнс. Или ты хочешь заниматься любовью на ковре на балконе? Тебя возбуждает мысль, что нас может увидеть Шарль со своей яхты?       Джордж схватил его за запястье, силой вытягивая руку из кармана шорт и потащил его за собой.       «Заниматься любовью» — мысленно передразнил его Лэнс, безвольно следуя за Джорджем. Чистый, дистилированный ужас. Взрослые мальчики говорят «трахаться». Тебе ли не знать. — Ты собрался «заниматься со мной любовью», Джордж? — он все-таки решился спросить, едва они оба переступили порог спальни.       Лэнс вдруг понял, что его бесит не сам термин, а странное желание Джорджа облагородить собственную похоть. Ёбаный рыцарь. — Что не так? — Джордж на секунду повернулся, проверяя реакцию Лэнса. — Мы что, блять, в романе Джейн Остин? Ты меня не любишь. Мы не можем «заниматься любовью». Это технически невозможно.       Джордж устало выдохнул: — Ты серьезно решил придраться к дефинициям? Сейчас? Хорошо, я тебя трахну. Так лучше? Раздевайся. — С чего это ты решил, что ты меня трахнешь, а не наоборот?       По резкой смене атмосферы в комнате, Лэнс понял — он надавил туда, куда не следовало. Джордж «вечно_второй_номер_после_подставьте_фамилию» Расселл не спустит это на тормозах. — Потому что ты пришёл сюда за этим, — голос Джорджа стал ниже, — И я знаю, Лэнс, что как только я сниму с тебя одежду, я увижу, что ты подготовился для меня. Это ведь так?       Джордж протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по резинке на шортах Лэнса. — Ну же, Лэнс. Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не мечтал о том, что этот вечер закончится именно так. — Не слишком самоуверенно? Даже для тебя.       Вообще-то, Джордж был прав. Лэнс и правда подготовился. «Не для Расселла, разумеется», — попытался соврать он самому себе, но ложь вышла жалкой.       Мысль о том, что Джордж видит его насквозь, пугала. Ощущение было паршивым — будто родители застукали тебя за дрочкой.       Отвратительно. Впрочем, как и всё, что было связано с фигурой Джорджа Расселла.       Вместо того чтобы продолжать спор, Расселл резко шагнул вперед и толкнул Лэнса в грудь. Он не успел даже выставить руки — лишь повалился на кровать, слегка отпружинив от матраса.       Джордж оседлал его бедра, тяжело и уверенно придавливая к постели. Его колени уперлись в матрас по обе стороны от Лэнса, отрезая все пути к отступлению.       В этом было что-то от его гоночного стиля. В ситуации крайней безнадёжности — заблокировать любую возможность для контратаки.       Лэнс почувствовал, как его собственные шорты натянулись, а вес Джорджа стал почти невыносимым. Теперь, когда между ними не осталось дистанции, всё сказанное на балконе показалось совсем бессмысленным.       Джордж потянулся, чтобы оставить поцелуй на челюсти, но затем резко отстранился, заглядывая Лэнсу в глаза: — Лэнс, ты что, никогда до этого ни с кем не спал? — Расселл стал слишком серьёзным для того, кто пять минут назад спорил над терминологией для полового акта. — Это ты с чего взял? — Лэнс оставил руки по бокам, открывая Джорджу свободное место на шее. — Ведёшь себя как девственница. Ты можешь проявить хоть немного инициативы? — Джордж выдохнул, — Я не буду всё делать за тебя! Хотя бы начни меня раздевать. — Извини, я просто думал, что если я случайно порву на тебе рубашку, то получу штраф в 10 секунд.       Ужасно. Кажется, использование гоночных терминов в качестве эвфемизмов для секса всё же заразно.       Джордж улыбается, проглатывая и без того очевидную шутку про «stop-and-go». Вместо этого его ладони — горячие и с мозолями от руля — скользнули под футболку Лэнса, обжигая кожу. Он медленно пополз вверх, оглаживая рёбра и склонился к самому уху, обдавая его горячим дыханием: — Не переживай, — Джордж коснулся зубами мочки, — Если порвёшь, то я просто выставлю твоему папочке счёт.       Лэнс дернулся, ощутив, как внутри вспыхивает привычное раздражение, которое вызывает Джордж одним лишь фактом своего хождения по одной земле с Лэнсом, смешанное с тягучим возбуждением. Всё-таки, Расселл умел быть первостатейной сукой даже тогда, когда сам едва мог держать себя в руках.       Интересно, этому где-то обучают? В академии Mercedes есть отдельный курс? Расселл наверняка был там отличником.       Лэнс всё же нашёл в себе силы податься руками вперед, чтобы начать расстёгивать рубашку Джорджа и снова коснуться его губами — по злому, кусаче. — Манжеты, Джордж, — стонет Лэнс, нехотя отрываясь, — Расстегни, блять, сам.       Джордж убрал руки и отстранился, удерживая равновесие с пьяной тяжестью. Он выглядел пугающе красивым в этом полумраке, с разметавшимися по лбу волосами и взглядом, полным такой злобы, что Лэнсу стало почти физически больно.       Джордж пошатнулся, теряя равновесие, отчего Лэнсу пришлось подхватить его за талию, прижимая к себе.       Наверное, логично было бы поцеловать Расселла, но Лэнс не был уверен, что целоваться в их ситуации — это нормально. — Можно тебя поцеловать? — Зачем-то интересуется Лэнс. Они ведь уже целовались на балконе.       Прозвучало жалко.       Джордж хихикнул и этот звук — такой неуместный и лёгкий, разрезал гулкую тишину комнаты. — Попроси хорошо, Лэнс. — Джордж явно почувствовал вкус надвигающейся капитуляции и решил идти ва-банк. — Скажи: «Пожалуйста, Джордж, можно мне тебя поцеловать?». Ты же воспитанный мальчик? «Ебанутый?»       Лэнс поднял взгляд, но рук с талии не убрал. Серьёзно? Где он вообще этого набрался? Заставить Лэнса просить после… Всего? После стольких лет ожидания, всего этого игнора? Лэнс бы скорее предпочёл въехать в стену на полном ходу, чем действительно умолять Джорджа о чём-то подобном.       Вместо того чтобы просить, Лэнс резко подался вперед, вцепляясь зубами в нижнюю губу Джорджа. Укус, злой и глубокий, до металлического привкуса крови на языке. — Обойдёшься.       Джордж шикнул от неожиданности и боли, его ногти на мгновение впились в плечи Лэнса. Грубое нарушение всех негласных правил «красивого секса». Внезапно, в его глазах прявилось что-то очень тёмное. Кажется, укус окончательно стёр все внутренние барьеры. — Отсосёшь мне? — Джордж дёрнул футболку Лэнса вверх. Тот не сопротивлялся, но резкая смена тона разговора немного его озадачила. «Не хочешь умолять — значит, будешь работать», так, что ли, Джордж?       Конечно, он, блять, хочет отсосать Джорджу, что за вопросы вообще? Наверняка у него красивый, ровный член, который бы идеально поместился у Лэнса во рту. Прямо сейчас можно в палату мер и весов. А ещё… Интересно, а там Джордж тоже побрился? Наверняка, учитывая специфику сегодняшнего вечера. — Лэнс, ты завис? Я спросил… — Может, скажешь «пожалуйста»? Ты же воспитанный. — Поддразнивает Лэнс, искренне улыбаясь этой перепалке, кажется, впервые за вечер.       Сосать просто так он не будет. Хоть и хочет. Пусть Джордж попросит. Лэнс точно знает, что Джордж до слова «пожалуйста» не опустится, оттого, значит, что и влажный рот Лэнса попробовать не сможет.       Они оба были слишком гордыми для того, чтобы просто получать удовольствие. Право на власть нужно сперва выторговать, затем подписать у нотариуса и апостилировать. Иначе… Слишком просто.       А «слишком просто» — это неподходящее описание для обоих.       Вообще-то, ты многое упускаешь, Джордж. Лэнс, по признанию всех, кому он отсасывал до этого, был очень хорош. Настолько, что строчку «отлично сосу» можно было вписать в резюме. Хотя, это и так очевидно, учитывая его длительную карьеру в Aston Martin.       С другой стороны, если Лэнс сейчас опустится на колени, он сможет снять с Джорджа шорты так, как мечтал: смотря на него снизу вверх. — Чтобы трахнуть тебя, мне тоже придётся просить? — Джордж непроизвольно елозит бёдрами. Его собственное возбуждение уже тяжело скрыть.       Впрочем, он и не старается. — Тебе что, так сложно просто сказать «пожалуйста»? — Шепнул Лэнс. — Одно слово…       Терпение Джорджа лопнуло. Он взорвался зарядом отменной, животной ярости, как ядерная боеголовка. Он подорвался вверх, поднимаясь с бёдер Лэнса, будто бы и не был пьян вовсе, и тут же потянул вверх самого Стролла, мёртвой хваткой вцепившись длинные волосы на затылке.       В следующую секунду мир Лэнса перевернулся: его просто впечатали лицом в матрас. — Клянусь, как же ты заебал, Лэнс. Ты просто невыносим. Почему ты не можешь просто прекратить превращать любое наше взаимодействие в поток блядского нытья и торги, кому из нас двоих хуже живётся?       Лэнс почувствовал горячие руки на своих бёдрах лишь на секунду, а затем ткань его собственных шорт с шорохом съехала вниз по загорелым бёдрам. Холод и стыд, окатившие его, заставили вжаться лицом в кипенно-белые простыни.       Самым ужасным было не то, что казалось бы пьяный, Расселл смог перевернуть Лэнса без какого-либо труда. И даже не то, что Лэнс не стал спротивляться. А то, какую картину Джордж увидел, сняв с него шорты.       Голубой кристалл анальной пробки, ловящий тусклые блики от лампочек в коридоре.       Лэнс физически почувствовал, что Джордж замер. Очевидно, что его фантазии про «подготовился для меня» были лишь частью грязной словестной игры и, в самом деле, Расселл этого не ожидал. Стролл чувствовал, как он сверлит взглядом вызывающий голубой кристалл, прикрытый в ареоле из которотких, тёмных волосков. — Как мило, — едва выдавил Джордж. Он явно пытался, чтобы его голос звучал спокойно.       Он медленно протянул руку, касаясь пальцами холодного кусочка стекла. Его пальцы, приученные к точности, легли на основание. Джордж надавил двумя пальцами и начал вращать основание по кругу. Лэнс вздрогнул, лишь сильнее вжимаясь лицом в матрас и издав какой-то неопределенный, совсем не сексуальный звук.       Джордж обхватил пальцами ножку и медленно потянул её на себя, лишь на пару миллиметров, чтобы через секунду резко толкнуть её обратно. — Ты и правда пришёл сюда уже готовым, Лэнс. Я должен тебя похвалить? Сказать, что ты — «хороший мальчик»?       Он начал снова медленно вращать кристалл по кругу, второй рукой оглаживая бёдра Лэнса, сжимая загорелую кожу.       Джордж навалился сверху, придавливая Лэнса своим весом: — Господи, какой же ты полушный, — Он прикусил мочку уха, одновременно с этим вдавливая пробку большим пальцем, — Тебе нравится, Лэнс? Когда я трогаю эту штучку?       «Штучку». Это анальная пробка, Джордж. У неё есть название и назначение. Но ты, конечно… Ладно. Это не важно.       Лэнс находит силы повернуть голову, чтобы его голос не загрушался матрасом: — Ты долго планируешь там играть? — Я жду, Лэнс.       Джордж это произнес до бесячего буднично и, что было куда хуже, убрал руки. Краем глаза Лэнс увидел что он наконец-то снимает шорты. — Чего, блять? Утра?       Место, где лежали горячие руки Расселла, неприятно обдало холодом. — Когда ты попросишь меня вытащить «это» и заменить её чем-то более подходящим, глупышка.       Какое… Мерзкое слово. «Глупышка». Но почему-то именно оно заставило завязаться все внутренние органы в тугой узел.       Джордж Уильям Расселл только что назвал Лэнса Стролла «глупышкой» и Лэнс готов поклясться, что у него бы встал, если бы у него уже не стоял. — Я, кажется, просил тебя не унижать меня.       Лэнс приподнялся на локтях, мельком глянул на Джорджа и схватил подушку, комом запихав её под грудь. — Да? Когда это было? — Джордж снова вернул руки на бёдра, едва касаясь пробки большим пальцем. — На балконе, придурок.       Джордж тихо засмеялся, но резко… осёкся? Его терпение, закончившееся пару минут назад, смешанное с диким желанием, наконец-то взяли верх.       Он тяжело выдохнул и оставил сильный шлепок на бедре Лэнса. — Подожди так.       Все же, мужчины с паранойей и обсессивно-компульсивным расстройством в терминальной стадии очень сексуальны. Лэнс понял, что Джордж сейчас достанет откуда-то и смазку, и презервативы, и, возможно, даже какую-то деталь болида, если она вдруг понадобится во время секса.       Джордж, и правда, потянулся к прикроватной тумбочке. Лэнс скосил глаза и пригляделся в недра ящика. Там все было… идеально. Крема, какие-то еще бутыльки, смазка, блистеры презервативов, уложенные по-армейски педантично.       Он тоже подготовился. Этот факт, конечно, стал моментально записан в список побед Лэнса, поверх всех остальных.       В ретроспективе вся эта идиотская сцена на балконе теперь казалась совсем неуместной. «Мне так скучно, Лэнс, пожалуйста, поиграй со мной в нарды. И, кстати, я вывалил сотню евро в секс-шопе, на всякий случай». — Презервативы? — Джордж спросил это так, будто бы Лэнс болел всеми известными человечеству видами гепатита и гонореей одновременно. — Прикалываешься? Мы оба чисты. Может, ещё включишь свет и дашь мне проверить сроки годности? Или мне принести справку от врача с печатью?       Джордж проигнорировал шпильку и щелкнул крышкой тюбика. — Как хочешь. Я предложил.       Обидно, что даже в таком деле, Джордж предпочёл скинуть ответственность на Лэнса. Хотя, вообще-то, это его сейчас будут трахать.       Он обильно смазал пальцы и наконец прикоснулся к тёмному кольцу мышц. Лэнс почувствовал, как холодная смазка коснулась его разгоряченной кожи и волосков, а затем Джордж начал медленно, по кругу, оглаживать основание кристалла.       Для Лэнса мог и бы и разогреть сначала. Всё-таки, столько лет знакомы. Это даже как-то неприлично — выходить с непрогретыми… Блять. Только не гоночные метафоры.       Джордж опустился, прикусив бархатную кожу на бедре и вместе с этим вытащил пробку. Лэнс издал звук, похожий на игрушку-пищалку для собак — тотального облегчения и одновременной сосущей потери.       Он умрёт от испанского стыда, если Джордж сейчас засунет в него член со словами «box, box». — Расставь ноги шире, — Джордж неопределённо шлёпнул Лэнса по внутренней стороне бедра, едва задев пальцами член.       Слава богу, Джордж этого не сказал. Всё-таки в нём осталось что-то человеческое.       Лэнс послушно развёл ноги и, внезапно, сильнее почувствовал на себе вес Джорджа. Его пальцы зарылись в волосы Стролла настолько неожиданно… правильно, что Лэнса чуть не передёрнуло. — Знаешь, — британский акцент прозвучал у самого уха, — Ты не представляешь, как бесил меня всё это время.       Лэнс почувствовал, как головка члена уперлась в самый вход, а Джордж, внезапно, поцеловал его: в шею, а затем — в плечо, оттягивая волосы, когда сделал первый короткий толчок.       В принципе, если заменить «бесишь» на «я любил тебя», то вся эта сцена могла бы сойти за что-то нормальное. Вольный перевод с сельско-британского на человеческий.       Лэнс лишь ещё раз убедился: Джордж Расселл скорее позволить переехать его яйца болидом, чем скажет кому-то «я тебя люблю». Психопат.       Джордж вошёл медленно, давая Лэнсу время привыкнуть. Все же, Стролл понадеялся, что от большой любви, а не от того, что ему будет некомфортно через пару часов пересекать океан на самолёте.       Он толкнулся до конца и резко остановился. Расселл явно не мог похвастаться выдающимися размерами, у Лэнса были партнёры с куда большими членами, но казалось, он идеально подходит. Словно, его член отлили прямо в Брэкли, используя мерки Стролла. И, кажется, в этом и заключается основная проблема.       Лэнс много думал о Джордже. Позорно много. О том, как сложились бы их отношения, если бы Стролл… К чёрту. Чтобы подружиться с Джорджем, Лэнсу пришлось бы пробить себе барабанные перепонки огромным гвоздём и отрезать язык. Чтобы не слышать и, тем более, не мочь ответить на весь этот поток ядовитого сознания.       На Джорджа Расселла можно только смотреть — любоваться им издалека, но никак не приближаться на расстояние выстрела и, что ещё более важно, не вступать в контакт.       Он физическое — из крови и плоти — олицетворение слова «слишком». Он везде: в GPDA, в газетах, ёбаных инстаграм-рилсах. И в мыслях Лэнса.       На секунду он подумал, что было бы неплохо, если бы Джордж трахнул его в миссионерской позе. Лицом к лицу. По-мужски.       Но Джордж на это не пойдет. Да и сам Лэнс такую близость вряд ли переживёт.       А смерть с членом Джорджа в заднице была бесчестной даже для самого Лэнса. — Нормально? Я могу двигаться?       Вместо ответа Лэнс выдаёт набор нечленораздельных звуков, состоящих из «Да», «Нет», «Пожалуйста». Всякий раз, когда в нём оказывался член, его когнитивные способности снижаются до отрицательных значений. С этим нужно будет что-то сделать. В другой раз.       Джордж, вероятно, этого ещё не понял, поэтому принял звуки за зелёный свет, начал размеренно двигаться, подбирая угол, ритм и, кажется, даже пытаясь найти простату. Неясно, из чувства уважения к их многолетней борьбе или патологического желания обыгать Лэнса на хоть каком-нибудь поприще.       Лэнс чувствовал, что каждый толчок отдаёт вибрацией где-то в области позвоночника, словно он снова сел в болид. Мысли спутались окончательно, заменяясь на совсем безумные, вроде, «хочу, чтобы он в меня кончил и вернул пробку обратно». — Поднимись немного выше, — Легкий шлепок по бедру, — Господи, какой же ты узкий. Просто невероятный.       Лэнс команду выполняет с большой охотой, приподнимается, даже немного качает бедрами и, конечно, радуется, что сейчас не может извлекать ртом ничего осмысленнее стонов, потому что то, что говорит Джордж — катастрофически кринжово.       И Лэнс был бы не лучше.       Он продолжил двигаться и, после очередной смены угла, всё же попал по чувствительному месту.       Именно в этот момент мозг Лэнса окончательно отключился. Все мысли: про блядский Aston Martin, про отца, про то, какой Джордж мудак и как он ревнует его к Максу… Всё испарилось.       Лэнс Стролл превратился в одну пульсирующую точку внизу живота. Он выгнулся сильнее и стал, наконец, сам активнее двигаться, чтобы снова почувствовать… Это. — Джордж… Пожалуйста… Быстрее.       Лэнс, конечно, капитулировал, но сделал это чертовски красиво.       Джордж больше не был аккуратным. Он вцепился в загорелые бёдра, наверняка намереваясь оставить там ладошки-синяки, и задышал часто, тяжело, прямо в мокрую спину Лэнса.       Он снова вернул одну из рук в чёрные волосы и рванул Лэнса на себя, пытаясь насадить его ещё глубже, буквально припечатать к себе, оставить тавро, выжечь этот момент в памяти навсегда.       Джорджу хотелось чувствовать и впитывать каждое содрогание тела под собой, ощущать эту невероятную, свалившуюся на голову власть, которую он приобретал только трахая кого-то.       Он замедлился, почти остановился, заставляя Лэнса снова издать непонимающий, жалобный звук, который тут же был заглушен подушкой.       Джордж медленно завел руку вниз, нащупывая истекающий смазкой член Стролла. Он провёл по нему пальцами и жест этот был скорее оценивающий, чем ласкающий.       Лэнс знал, что член у него красивый. Небольшой, но, скорее, аккуратный, уходящий вверх по дуге.       Он снова пожалел о том, что Джордж не трахает его в миссионерской позе. Хотя бы посмотрел, как выглядит настоящая эстетика и наконец смог бы оценить масштабы своего везения.       Джордж обвил член пальцами, но двигать рукой не начал. — Тебе нужна… Ну, помощь? «Ты. Блять. Издеваешься?»       Во-первых, конечно, блять, нужна. Ты же джентльмен. Во-вторых, ну пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не заставляй просить тебя подрочить, это даже для твоего реноме проклятого психопата слишком.       Вместо ответа Лэнс сам толкнулся между сжатыми пальцами. Слава богу, Джордж принял это действие за согласие и начал двигать рукой.       Какие же у него охуенные руки. Они созданы, чтобы ими дрочить Лэнсу. Похуй на гонки, похуй на управление болидом.       Несколько коротких, сухих движений рукой, идеально сочетающиеся с толчками внутри, быстро привели к осознанию, что Лэнс сейчас кончит.       Он содрогнулся, сильно прогнувшись в спине и всё же кончил — быстро, обильно и совершенно невовремя.       Этому было несколько оправданий, но они все растворились в чувстве стыда, подкатившего к горлу.       Так еще и запачкал Джорджу руку и его это идеальное постельное бельё. Лэнс замер, уткнувшись лицом в подушку, и ждал вердикта.       Джордж тоже остановилая, чувствуя, как мышцы Лэнса судрожно сжимались вокруг него.       Господи, только бы не шутка про «5 seconds penalty» за превышение скорости на пит-лейн. С другой стороны, она больше подходит Окону, чем Строллу. Нужно будет подсказать Пьеру. Им всё равно нечего терять.       Другая мысль, проскользнувшая в голове была ещё хуже. Что если Джордж протянул бы Лэнсу руку и заставляет… облизать её? Он сейчас был в том состоянии, когда согласился бы на это ее задумываясь.       Но вместо этого Джордж лишь неряшливо, что было совершенно на него непохоже, вытер ладонь о простынь и медленно выскользнул из него.       Внезапная пустота ощущалась всем телом. Было бы куда лучше, если бы Лэнсу оторвало ногу. Холодный воздух из коридора неприятно забил по коже. — Перевернись.       Лэнс послушно задвигался на матрасе, всё ещё слабо соображая, что сейчас вообще происходит.       Бёдра подрагивали, в голове не было ни одной приличной мысли, а гордость валялась где-то на подушках, рядом с анальной пробкой.       Неужели…? Джордж всё-таки сделает то, о чём думает Лэнс?       Он моргнул, пытаясь разглядеть черты лица Расселла, объятые только слабым светом из коридора, ему было важно понять, что Джордж задумал. Тот был спокойным, хотя дышал тяжело и, когда он немного склонил голову, глаза блеснули. — Я хочу кончить тебе на лицо. Поможешь? Пожалуйста, Лэнс?       В этом «пожалуйста» было столько сарказма, что Лэнсу в одно мгновение стало тошно. Инопланетный урод. Абсолютно омерзительно.       Тошно было не от Джорджа — с ним давно всё было понятно, а от себя: от того, что вообще согласился приехать, от того, что ждал, от того, что позволил так обращаться с собой. И от того, что воли сказать «нет» у него не было.       В конце-концов, Лэнс может сделать так, чтобы Джорджу… Понравилось? Это был единственный способ ответить.       Он резко подался вперед, облизывая влажную головку губами. Член у Джорджа и правда красивый, если это слово вообще применимо к половым органам. — Руку, — произнес Лэнс, отрываясь на секунду. — Что? — спросил Джордж, чьи руки по-идиотски висели по бокам. Это ужасно бесило. Ёбаное пугало. — Блять. Какой же ты… — Наверное, обзывать человека, член которого у тебя во рту — излишне, поэтому Лэнс осёкся, — Положи руку на голову и покажи, как тебе нравится.       Джордж издал короткий вдох, означающий что-то между «блять, как же ты заебал» и «спасибо, что напомнил» и вплёл пальцы в волосы, сжимая их у самых корней. «Только не вырви, блять».       Лэнс провёл языком по основанию, пытаясь смочить как можно большую площадь. Хотелось сделать всё идеально. Настолько, чтобы Джордж больше никогда не смог положить свой член в рот кому-то ещё. Чтобы все, кто были до и будут после, казались пресными, скучными и блеклыми.       Он вобрал член в рот, расслабляя горло и начал осторожно двигаться, наращивая темп. Джордж, казалось, не совсем знал, что делать в такой момент, хотя, вообще-то, сам просил ему отсосать.       Горло Лэнса вибрировало, а кончик члена упирался в нёбо. Пальцы, зарытые в волосах сжались ещё сильнее.       Он почувствовал, как бёдра Джорджа, на одно из которых он переместил руку для удобства, напряглись.       Джордж начал толкаться в ответ, скорее неосознанно, но совсем не попадал в ритм, пытаясь справиться с тем, насколько ему сейчас хорошо.       Лэнс задвигался быстрее, сжав тазовую кость рукой, впиваясь ногтями в кожу, как бы показывая «блять, не мешай». Он работал чётко, как метроном, а мысль о том, что Джордж плавится от такой базовой ласки доставляла дикое удовольствие.       Расселл судорожно вздрогнул и оттянул Лэнса от члена за волосы.       Он и правда кончил ему на лицо. Неаккуратно, дико, капли попали даже на густые ресницы. Солёные, горячие, они ьут же начали стекать по загорелой коже, почти моментально застывая. Лэнс замер.       Неприятная тяжесть и стянутость застывающей спермы казалась такой унизительной, но такой подходящей ко всей ситуации.       Они оба получили то, что хотели.       Джордж навис сверху, опираясь обеими руками в массивные плечи Стролла. Он посмотрел вниз и пальцем стёр каплю с ресниц. Лэнс открыл глаза (хотя один всё же немного слипся и это наверняка было очень неэстетично) и что-то во взгляде Расселла заставило его вздрогнуть. Там не было привычного холода. Было только что-то подозрительно похожее на благоговение.       Джордж впервые позволил увидеть его настоящим — разбитым, растрепанным и смертельно сексуальным. — Тебе надо вытереть лицо, — прошептал Джордж.       Он отстранился и полез в ебучую тумбочку. Интересно, а если спросить у Джорджа, есть ли в его тумбочке сигареты, он и их оттуда достанет? Наверняка ведь у него где-то припрятан целый блок на случай траура после очередной победы мелкого итальянца.       Покурить сейчас было жизненно необходимо. Как минимум, чтобы перебить вкус чужого предэякулянта.       Через секунду, пачка салфеток оказалась уже в руках Лэнса. Он поддел ногтем пластиковый клапан и вытянул одну штуку.       Мокрая ткань коснулась лица, стирая следы позорной близости. — Вызвать тебе такси? «Обидно». — Ты что, выгонишь меня после того, как трахнул меня и кончил мне на лицо? Это даже для тебя слишком. — Голос слегка дрогнула обида, но Лэнс постарался вернуть себе язвительный тон. — А что нам ещё делать? Лежать и обниматься? Или, может, посмотрим фильм? Если ты уедешь, нам обоим будет проще.       «Проще». Проще будет только тебе, Джордж. Это ты умеешь застёгиваться на все пуговицы и делать вид, будто ничего не было. — Можем доиграть в нарды. — Ты прикалываешься? — Джордж посмотрел на Лэнса так, как будто он предложил план убийства. — Ладно. Оставайся. Я тоже хотел доиграть.