Как полюбить тень?

Сказать, что Эграсса испугался — значит, не сказать ничего. Когда Лололошка посмотрел на него своими чёрными глазами, в ту секунду суженными до точек и лишёнными живого блеска, когда прозвучал его мертвецки холодный голос... И, что удивительно, тот же Лололошка почти сразу извинился и стал... Тёплым, уютным, заботливым. Тем, кому не страшно даже самые постыдные страхи доверить. Какой же Лололошка... Удивительный, многогранный! А потом было достаточно пространное рассуждение о природе любви, служившее подводкой к одной простой информации, уложившейся в одну фразу: Джон — его брат. — Был, есть и будет. — тихо повторил Эграсса. Лололошка кивнул и сцепил руки в замок. Что-то осталось невысказанным и так и повисло в воздухе тяжёлым туманом. — И это... Он нанёс тебе рану? — Ага. — мужчина грустно, но вместе с тем ласково улыбнулся,— как видишь, у братьев бывают разногласия. Это было произнесено как можно беспечнее, а потому совсем не убедило Эграссу. Но спрашивать он не рискнул. Вместо этого он аккуратно высвободил своё лицо из руки Лололошки и переплёл их пальцы. Ответом ему стал ласковый, благодарный взгляд, от которого внутри всё перевернулось. — Я не хотел тебя пугать, — снова повторил Лололошка. — Я знаю. — той же фразой, что и в прошлый раз, отозвался Эграссель. Какое-то время они сидят молча. Отводят глаза друг от друга. Несколько раз каждый из них отпивает из своих кружек чай. — Пойдём, Эграссель. — внезапно заявил Лололошка. — Ты когда-нибудь летал как обычный человек? — ...Прости? — У тебя есть дракон. Ты всадник и довольно умелый, но брали ли тебя в полёт другие всадники? Немного растерянный, Эграссель помотал головой. Иногда, очень редко, он летал вместе с Туи и Вальдом, но то были короткие разовые акции. — Пойдём. — повторил Лололошка и протянул руку, — Посмотришь на мир сверху, не напрягаясь. Это всё ещё было странное, сумбурное предложение, Эграсса не понимал, почему Лололошка высказал его именно сейчас, но всё же взял мужчина за руку, поднялся, опираясь на неё, и позволил потащить себя к выходу. Лололошка отпустил его на выходе из дома, а сам подошёл к Джодаху и начал что-то тихо говорить. Эграсса, не желая нарушать столь личный, почти интимный момент между драконом и всадником, отвернулся и посмотрел в небо. А там уже вовсю гуляли дождевые тучи. Да уж, Мирра в такую погоду нос бы из-под крыла не высунула. А вот Джодах явно был готов. Чёрный дракон подошёл вплотную к Эграсселю, а тот не отшатнулся: выпрямился и заглянул зверю в глаза. Пусть даже человека и дракона разделяла рука Лололошки, лежавшая на широкой морде последнего и прикрывающая самый большой шрам. Джодах медленно лёг у ног своего всадника. Его длинное седло поблёскивало в ещё пробивающемся лунном свете. — Прошу на борт, — ослепительно улыбнулся Лололошка, протягивая руку и помогая взобраться на спину дракона. Сам он сел перед Эграссой, после чего Джодах встал. Кажется, для ящера двое его всадников совсем ничего не весили: он двигался так же плавно, с той же затаённой силой, что и всегда. Лололошка чуть наклонился вперёд, достал откуда-то маску и, обернувшись наполовину, протянул её Эграссе. — В полёте будет задувать, — будничным тоном объяснил он, — маска, конечно, не защитит тебя полностью, она делалась под меня, но, по крайней мере, ты всё будешь видеть. Эграссель кивнул и взял маску. Она была очень твёрдой и не гнулась. Либо это был очень твёрдый металл, либо прочное дерево. Определённо что-то очень твёрдое, плотное. И обтянутое кожей. Драконьей. Честно говоря, он не сразу понял, что это за материал. Когда до него дошло, что это драконья кожа, парень захотел немедленно выкинуть её и промыть руки с мылом. Взгляд упал на пальто, которое носил Лололошка. Оно явно было сшито из той же кожи. Ком где-то внизу горла стал ощутимее. Эграсса не понимал, как можно причинять вред столь прекрасным и величественным созданиям, как драконы, если только они не напали первыми. Но и тогда сама мысль о том, чтобы свежевать их, как скотину, была отвратительна. Его тонкие пальцы прошлись по поверхности маски. Фиолетовый узор на ней, кажется, имел под собой небольшую полость. Он провёл по узорам и понял, что полости ведут к носу и рту. Это, видимо, для дыхания. Удерживал маску на голове тонкий, но очень прочный ремень из той же пресловутой кожи. По идее, он должен проходить прямо над ушами. Стёкла в прорезях для глаз, когда-то удивившие Эграссу своей темнотой, теперь ошеломили ещё больше: с внутренней стороны они были самыми обычными. Эграссель смутно помнил о такой техники плавки стекла, но особых сведений о ней у него не было. Он долго колебался, прежде чем таки надеть маску. Своим отказом не изменит того, что дракон, чья шкура использовалась для маски, уже мёртв, а его труп осквернён. Она оказалась несколько широкой и слишком короткой для него, оставив подбородок неприкрытым. Дышать в ней было нелегко, но в остальном он чувствовал себя неплохо. Лололошка окинул его придирчивым взглядом и расстроено скривил губы: — Я сделаю тебе другую. Подходящую — Не смей ради этого калечить драконов! — мгновенно вскипел Эграсса. — Я никогда не калечил драконов! — тут же зашипел Лололошка, — Скрилл, чья шкура пошла на костюм, был убит Джодахом до того, как я стал всадником. А сама шкура была снята и подарена мне Джоном. — Я не обвиняю тебя. Я говорю, что мне костюм из драконьей кожи не нужен! Лололошка обречённо закатил глаза и произнёс: — Оставь споры для земли. В следующую секунду, без единой слышимой команды, Джодах сорвался с места. Ящер взял разбег в несколько прыжков. На пике самого высокого он расправил крылья и взмахнул так, что воздух вокруг загудел. И почти вертикально взмыл вверх. Эграссель судорожно вцепился в Лололошку, сомкнув руки на его груди. Это и вправду не было похоже на полёт на своём драконе! Ни грамма контроля, ни грамма уверенности. Доверие или безысходность — вот чувства, которые возможно испытывать в таком положении. Лололошка же вёл себя как настоящий всадник, кем он и являлся. Напряжённы1, ловко цепляющиеся руками и ногами, согнувшийся навстречу ветра. Он был здесь на своём месте, а не вопреки всему. Кажется, Эграссе только что открылась ещё одна грань этой необыкновенной личности. Джодах поднимался над островом, наварачивая широкие круги. Каждый могучий взмах отдавался дрожью в драконьих мышцах, которая через кожу и чешую добиралась до человеческих тел. По крайней мере, до одного. В передней части седла, что дальше открыльев, такое обычно почти не ощущается. Без ветра в лицо было непривычно. Но как же прекрасно было глазеть вниз и по сторонам, не щурясь! Не сразу он осознал начало дождя. Даже не будь на лице маски, падающая вода мало чем отличается от лезвий встречного ветра. Он осознал, что начинается дождь, лишь когда Джодах тряхнул головой и с длинных ушей сорвались тучи капель, от которых, смеясь, укрывался Лололошка. Дождь не начинался — он медленно вкладывался в их полёт. Проникал за воротник, холодил руки и — Эграссель был уверен — вынуждал Лололошку жмуриться, защищая глаза. Создавал контраст холода на плечах и руках и жара, идущего от разгорячённого драклньего тела, чьи мышцы звенели струной. Будучи всадником, Эграссель чувствовал бы всё: набор или сброс высоты, самый маленький крен, раздумья дракона о смене направления, когда голова, похожая на голову саламандры, чуть отклонялась. Но пассажиром он чувствовал лишь то, что ему позволяли: скорость и жажду полёта. Остров выглядел как карта, сотканная из чёрного бархата. Но он исчез, скрылся в кромке дождя. Джодах нырнул в облако, разрывая своими крыльями эту низкую, серую, водную массу. Здесь было холодно и тихо. И мокро, конечно же. Похоже на сотни подъёмов на спине Мирры, и в то же время иначе. Никогда раньше Эграссель не видел изнутри, как дождь перетекает в облака. Он здесь не прекращался, нет. Он становился меньше и начинал обволакивать со всех сторон, словно наброшенное на голову пуховое одеяло. Мокрое одеяло, да. Снизу темнота, сверху, по бокам. Эграсса не мог подобраться на зрение, но он слышал гудение воздуха и воды от сильных взмахов драконьих крыл, чувствовал тёплую драконью шкуру под ногами... Он не знал, когда Лололошка успел нацепить на него стремена, но то было к лучшему. Иначе Эграсса не удержался бы. Тем более, длины его ног не хватало, чтоб нормально обвить драконью шею и сцепить ступни. Ах да, ещё он чувствовал Лололошку. Грудью и животом он прижимался к широкой спине, голову положил на плечо и щекой прислонился к шее, а замочек рук всё ещё оставался где-то рядом с ключицами мужчины. Тёплый. Почти горячий, совсем как его дракон. Полёт достиг своей кульминации, когда они преодолели облака. Джодах оповестил об их прибытии это окутанное лунным светом пространство, издав звучный рёв, похожий на китовую песнь. Эграссель плотнее прижался к Лололошке: уж очень холодно было на такой высоте. Тем более, они только что выслали до нитки! Он был уверен, что пряди его волос уже превратились в миниатюрные сосульки. Лололошка ненадолго выпрямился, чтобы взять руки Эграссы в свои и расценить их. Правую ладонь парня он положил на драконьи поводья и накрыл своей. Левую же... Левую руку Эграссы он поднёс к своему лицу. Выдохнул на неё облачко пара и растёр кожу своими большим и указательным пальцем. Подтянул поближе и... Медленно-медленно начал покрывать одеревеневшие фаланги поцелуями. Губы Лололошки не были мягкими. Они были грубыми, сухими, потрескавшимися. Но удивительно горячими. Под этими поцелуями кровоток наладился, тепло вновь хлынула в озябшие пальцы. Эграсса чувствовал, как губы растягиваются в улыбке, уши тоже наливаются кровью и согреваются, а на глазах отчего то выступаю слёзы. Пожалуй, он бы хотел здесь остаться надолго. Нет, навсегда.