Как полюбить тень?

Солнце уже встало окончательно, силуэт дракона и всадника растворился в небесной синеве, а Эграссель всё ещё стоял в той же позе и, напрягая глаза, силился что-то разглядеть. Он не мог сказать, что именно чувствует по поводу всего этого. Что-то внутри него разбилось, разорвалось и улетело вместе с Лололошкой, оставив только мучительную пустоту. С ним никогда такого не было раньше, и он не знал, что делать с этим. Не мог же он просто нагнать Лололошку и заставить рассказывать ему что-то, в конце концов! Лучше от этого понимания не становилось. С тяжёлым вздохом Эграссель влез в седло и дёрнул за поводья. Мирра понятливо взлетела вверх и, оглядевшись, полетела в направлении Гохледдола. Им нужно было вернуться до того, как Туи и Вальд кому-то расскажут о произошедшем. О том, как он будет всё это объяснять своим друзьям, Эграсса не хотел и думать. Вспомнишь солнце — вот и лучик. — ЭГРАССА! — хором возопили два голоса так громко, что парень невольно зажал себе уши руками. Мирра зависла в воздухе и радостно звучала, пока ещё два дракона спускались к ней из-под облаков. Оба они выглядели уставшими: вероятно, поиск продолжался всю ночь. — О чём ты думал! — кричала Туилин, — Зачем ты погнался за этим... Этим... Одни боги знают, за кем! В голове Эграссы прозвучал голосок, подозрительно напоминающий Лололошку: «Тебя только что назвали богом, Эграссель». — Всё в порядке. — только и смог пробормотать Эграсса. Правда, потом ему пришлось повторить громче, чтобы друзья его услышали, — Всё в порядке. Он не желал мне зла. Это просто было... Не знаю. Что-то вроде прогулки?.. По крайней мере, в его глазах... Эграссель почувствовал, как уголки губ небольно поднимаются вверх, при воспоминании о нескольких последних часах, и замолчал. Это было глупо, так глупо! Это было неправильно! — «Его»? — внезапно спросил Вальд, — Не «её»? Эграсса уставился на него растерянным взглядом: — Что? — Понимаю, неожиданный вопрос, — Вальд нагло усмехнулся, — но я спросил: не является ли всадник фурии женщиной? — Э-э, нет. — Эграсса честно не мог понять, откуда это предположение вообще возникло у Вальда. Конечно, он никак не мог с такого расстояния и тем более в темноте разглядеть пол Лололошки. Но это не давало никаких зацепок, которые могли бы ввести Вальда в это заблуждение. Вальдхар сложил брови домиком и тихо свистнул. На его лице было так и написано удивление. Но к нему примешивалось ещё что-то, отдалённо напоминающее понимание. — Почему мы обсуждаем это? — взвилась Туилин, словно кошка, которой наступили на хвост, — Эграсса, ты знаешь этого человека? Вы виделись не в первый раз? — Ну... Да, мы уже встречались раньше, — со стороны Вальдхара послышался смешок. — И ты?!.. — Стоп! — Вальдхар звонко хлопнул в ладоши, приковывая к себе внимание. Он явно пытался выглядеть серьёзным, но один угол губ всё ещё был поднят, обозначая улыбку, — Это всё может подождать. Давайте домой, а то у драконов крылья отвалятся. Туилин согласно кивнула, и Эграсса молча направил свою Мирру к острову. На душе у него было паршиво. Он даже не думал о друзьях за эти несколько часов... Так себе из него товарищ. Они приземлились и отвели драконов в стойла. Обычно всадники не оставляли своих летунов в этой общаге, но там их накормят, дадут отдохнуть. А троица друзей обязательно заберёт их вечером. Бессонная ночь всё же дала свои плоды. Эграссель шёл, глядя себе под ноги, но всё равно то и дело спотыкался или пинал наметённые ветром песчаные кучки. Ему было стыдно смотреть на друзей. Он пытался убедить себя, что, если бы мог, поступил бы иначе, но само его существо противилось этой лжи. — Мы так и будем молчать? — весело спросил Вальдхар, когда они прошли несколько улиц. — Я даже не знаю, с чего начать, — вымученно отозвалась Туи. — Простите, — только и выдавил из себя Эграсса. — Извиняться надо, если сожалеешь, — авторитетно заявил Вальд. — Нет, я не сомневаюсь, что ты не хотел нас бросать одних и заставлять волноваться, но ты не раскаиваешься в своём побеге. Эграсса встал по стойке «смирно». Несколько раз он открывал рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, но не находил слов и снова закрывал. Вальдхар обогнул остановившегося друга, встал напротив него, недовольно сложив руки на груди и посмотрел ему в лицо: — Когда ты собирался нам рассказать о нём? — Да я вообще с ним видеться больше не планировал! — с ноткой истерики крикнул Эграсса. — Вы поссорились? — Да нет же! Мы толком даже не знакомы... Чуть больше трёх недель назад я встретил его на дежурстве. У него была травма ноги. Какое-то время я добивался его доверия, потом он дал мне зашить ему рану. После того, как я снял шов несколько дней назад, мы не виделись! И вот... Опять!.. На середине своей исповеди Эграсса перешёл на крик, а под конец — закрыл лицо руками. Ему было мучительно стыдно, что он не рассказал им всё сразу. Вопреки его ожиданиям, от Вальдхара послышался сдавленный смех. Туи тем временем стояла в той же позе,что и Эграсса: чуть сгорбившись и закрыв лицо руками. Однако и она периодически хихикала. — Эграсса, ты — идиот! — заявил Вальдхар, ткнув указательным пальцем ему в грудь, — Я конечно понимаю, что ты не видишь себя со стороны, но, твою мать, ты выглядел таким влюблённым, что я готов был поставить любые деньги, что ты смотался от нас, чтобы переспать с ним! Эграссель посмотрел на него с тем же посылом «ты — идиот»: — Ты уже спрашивал, женщина ли это, и получил отрицательный ответ. — он не знал, что больше его разозлило: что Вальд не понял с первого раза или что подозревает его в таком. Вальдхар пожал плечами и не смог подавить смешок: — В мужском теле всего на одну дырку меньше женского. Эграссель чувствовал, как кровь прилила к щекам. Шок прошёл быстро, а вот возмущение затопило душу, словно цунами. Он уже открыл рот, чтобы выплеснуть свою злость наружу, когда их прервал внезапный смех. Смеялась Туи. Она оперлась плечом на чей-то забор, закрыла лицо руками и громко, хрипло смеялась. Словно почувствовав на себе их взгляды, она отняла руки и вытерла выступившие от хохота слёзы. — Извините, — хрюкнула Туилин, — я просто... Просто... Пх-хах, это так абсурдно! Я собиралась отчитывать Эграссу, что он смотался от нас, а в итоге Вальд отчитывает!.. Причём за что? За нереализованное сексуальное напряжение или что?! — О Боги, за что мне это... Что вы заладили?! — Эграсса недовольно топнул ногой, — Устроили тут цирк! Помог человеку, и вы уже укладываете меня с ним в постель! Память очень некстати подкинула воспоминания о прикосновениях к бедру Лололошки. О его горячей коже. О приятной упругости под пальцами. О желании!.. Вальд загоготал: — Ооу, кто-то вспомнил что-то интересное! Эграсса внезапно почувствовал такую волну ярости, что, сделав шаг вперёд, толкнул Вальда в грудь с такой силой, что тот, охнув упал на пятую точку. — Ох, Эграсса, — с сочувствием протянула Туилин, — видел бы ты сейчас своё лицо... — Да за что вы меня так ненавидете! —Эграсса, стоп! — Туи схватила его за запястья, встав прямо перед ним, —Мы сейчас не шутим и не издеваемся. Ты краснеешь и отводишь взгляд. Улыбаешься, как идиот. Абсолютно выпадаешь из реальности, когда начинаешь вспоминать об этом человеке. То, что ты сам это не осознал, не делает виноватым Вальда! Эграссель мог только растерянно похлопать глазами. Нет, это бред какой-то!.. Он? Влюблённый взгляд? Идиотская улыбка? Выпадает из реальности? Нет, это невозможно, это полная чепуха, это!.. Сердце дрогнуло, когда перед глазами встала очень живая картинка улыбки Лололошки, по пальцам пробежал ток, и они невольно сжались, словно ища ту самую горячую плоть, холодок пробежался по спине, требуя объятий. Требуя те самые сильные руки. — Й-я не могу... Я... Н-нет-нет-нет, это просто какая-то глупая шутка. — предательские слёзы покатились по лицу, голос дрожал, руки тоже. Это не правда! Это не может быть правдой! Не должно быть! — Тшшш, — Туилин притянула его к себе и обняла. С другой стороны его обвили крепкие руки Вальда, доселе благоразумно молчавшего. Эграсса только теперь осознал, что его била крупная дрожь. — Я не понимаю... — только и смог выдавить из себя он. А не понимал он... Абсолютно всё! Ведь как кажется человеку? Все эти экстремальные события — они где-то там далеко, не с ним и даже не с его знакомыми, а просто с какими-то абстрактными личностями. Вроде бы и можно знать о таких вещах, а проецировать на себя мозг отказывается. Эграссель не мог понять, почему плачет, но и прекратить тоже не получалось. Наверно, взбунтовались все те чувства, что он так долго душил в себе, начиная желанием поделиться с друзьями и заканчивая чем-то... Чем-то новым, что испытывал к нему: Лололошке, Человеку-В-Чёрном, Незнакомому Всаднику. Ко всему, чем был для него этот мужчина. Они стояли почти посередине дороги в обнимку и чуть раскачивались из стороны в сторону — это оказывало успокаивающий эффект. Поток слёз прекратился, но воздух всё ещё не мог пройти через нос Эграссы — слёзный канал оставался забит. Горло, кажется, распухло, каждый вдох и выдох порождал хрипящий звук. Дрожь уменьшилась, но не сошла на нет. — Может, пойдём по домам? — предложил Вальд спустя ещё несколько минут тишины, — мы все уже замудохались в край: кто от поисков, кто от эмоций. А ещё только восемь утра, хотя и тех наверно нет. Отдохнём, поспим, а вечером встретимся у Нардуша и всё обсудим. — Ага. А кто Нардуша предупредит? — спросил Эграсса, улыбнувшись сквозь высыхающие слёзы.

ฅ⁠^⁠•⁠ﻌ⁠•⁠^⁠ฅ

Добравшись до дома, до своей удобной, мягкой, восхитительной кровати, Эграссель упал, снял с себя обувь и тут же погрузился в сон, даже не добравшись до подушки — свернулся калачиком в изножье. Ему снился до ужаса странный, сумбурный и непоследовательный сон... Он шёл по странному коридору, стены которого были уставлены книжными полками, а с потолка свисала целыми шторами паутина. Он держал в руке свечу, и это был единственный источник света в этом странном, сыром месте. Он слышал бесчисленное множество звуков: капли воды, развивающиеся о камень, голоса друзей, тиканье механических часов. Всё, кроме последнего, звучало где-то вдалеке. Ритм времени же, казалось, шёл отовсюду, пронизывая стены, книги и тело самого Эграссы. Он слышал, как собственное сердце бьётся в такт часам. Он вышел из коридора-библиотеки и оказался в огромной пещере, на краю тёмной трещины в скале. Пламя его свечи не могло развеять темноту там, как бы он ни старался. На краю пропасти и в шагах тридцати от него стояла высокая мужская фигура, окутанная каким-то неземным светом, словно вуалью. Эграсса бросился к этой фигуре, но, сколько бы ни шёл, расстояние между ними не менялось. Человек на краю обернулся, и Эграсса уронил свечу, узнав отца. Тот шагнул к нему и провёл ладонью по щеке. Затем прикрыл глаза и кивнул. —Ym mhob byd daethoch yn wych a thalu amdano. Fe wnaethoch chi stopio yno. — прошептал отец на незнакомом Эграсселю языке,— Bydded i'm gweddi eich cysgodi yn y byd hwn. Fy mhlentyn, fy mhelydr o heulwen. Отец подвёл его краю пропасти и ободряюще кивнул. Эграсса посмотрел в эту чёрную бездну. Ему показалось, что бездна смотрит на него в ответ. И в ту же секунду он почувствовал сильный толчок в спину и сорвался вниз. Это было слишком медленно для падения, слишком неконтролируемо — для полёта. Он чувствовал движение в этой темноте, но не мог понять, радуется он или боится. Диковинное ощущение оборвалось — он, можно сказать, приземлился. Знакомые крепкие руки обвили его талию. Чужое дыхание обожгло щёку, и знакомый, звучный голос прошептал на самое ухо: — Соскучился?