Скверна

Дождь барабанил по узкому карнизу таунхауса на Флад-уолк со звуком рассыпающейся дроби. В Челси пахло мокрым асфальтом, речным илом и близким, холодным дыханием Темзы. Внутри, в гостиной на втором этаже, не горели свечи — здесь вообще не было ничего, что напоминало бы об укладе чистокровных поместий. Маггловское электричество тускло жёлтыми нитями накаливания резало углы пустой, почти стерильной комнаты. Драко сидел на низком кожаном диване, закинув голову на спинку и уставившись в абсолютно белый, гладкий потолок. Пальцы левой руки медленно, ритмично поглаживали шов на брюках. Виски всё еще ломило — тупая, пульсирующая плата за три часа работы с грёбанным криптексом и за то, что он заставил себя забыть. Заставил ослепнуть. Правило номер один: закрыл дверь Министерства — сотри лица. Грейнджер не твоя проблема. Её расширенные зрачки — не твоя проблема. Капиллярная сетка под ногтями — просто чернила. Тебе нужен её допуск, Малфой. Чистый пергамент с гербом. Всё остальное — белый шум. Он закрыл глаза, но вместо спасительной темноты окклюменции перед внутренним взором встал утренний Атриум, Астория, лениво перекатывающий лакричную конфету Бадж и... этот подвал, пахнущий застоявшейся водой и горьким кофе. Пустой взгляд Грейнджер и надоевший запах корицы. Тишину комнаты нарушил резкий, сухой хлопок. Прямо в воздухе над журнальным столиком соткалась тонкая багровая искра, которая мгновенно развернулась в казенный министерский пергамент. Драко даже не шелохнулся — он знал эту исполнительную магию. Пергамент начал тлеть с углов удушливым фиолетовым пламенем; такие уведомления самовоспламенялись через тридцать секунд после прочтения, не оставляя адресату шанса сделать копию. Глаза Драко быстро побежали по убористому министерскому шрифту: «...настоящим уведомляем, что транзитный счет № 402 в банке Гринготтс временно заморожен Комитетом по оптимизации активов для проверки благонадежности бенефициара согласно Приложению к Биллю Фоули. Свободные операции приостановлены до завершения аудита». Пергамент вспыхнул ярче и осыпался на ковер мелким сером пеплом. Драко медленно перевел дыхание. Внутренние весы в его голове качнулись, уходя в крутое пике. Этот счет был последним. Всё, что он успел тайно вывести из сейфов Мэнора до их опечатывания, всё, на что он покупал этот чертов аспирин, платил за аренду таунхауса и заказывал контрабандный кофе. Теперь у него осталась горсть маггловских фунтов в ящике стола — запас на три недели скромной жизни. Заебись. Они вычищают меня. Чисто, методично, без палочек и Азкабана затягивают петлю на шее. Если Поттер не подпишет документы об амнистии через две недели, мне придется воровать хлеб у магглов или сдаться Отделу правопорядка за еду. У меня нет права на гордость. Нет права на жалость к Грейнджер. Документы, Малфой. Тебе нужны только её подписи, чего бы ей это ни стоило. Липкий, холодный расчет окончательно вытеснил остатки утренних сомнений а тихий, едва слышный щелчок со стороны прихожей заставил его мгновенно подобраться. Палочка скользнула в ладонь из потайного чехла в рукаве до того, как он успел осознать движение. Каминная сеть в этом доме была заглушена тремя слоями экранирующих чар. Сюда приходили ногами. И только те, кто знал обходные маршруты мимо министерских патрулей. Дверь гостиной приоткрылась, пропуская внутрь Теодора Нотта. Тео выглядел отвратительно. На нем не было привычного шелкового халата или безупречной светской мантии. Старое, затертое на локтях дорожное пальто, из-под которого виднелась простая рубашка со следами чернил на манжетах. Его глаза, глубоко запавшие, воспаленные от многодневного бодрствования, лихорадочно блестели. В руках он тащил тяжелый, уменьшенный чарами до размеров почтовой коробки деревянный сундук, от которого разило сухой плесенью и гнилой кожей. — У тебя здесь тоскливо, как в камере предварительного заключения, Малфой, — вместо приветствия сиплым от усталости визгом произнес Тео, со стуком опуская сундук прямо на полированный журнальный столик. Рядом с дорогой маггловской мебелью этот кусок старого дуба смотрелся как обломок гроба. — Ни одного портрета. Ни одного домовика. Серьезно, Драко, этот твой Челси — это какая-то изощренная форма самобичевания. Теодор судорожно вытащил палочку, направляя её на замок. Короткий пасс — и уменьшенный сундук с тяжелым, стонущим звуком вернулся к своим настоящим размерам, едва не разломав стол. Крышка со скрипом откинулась. И в этот момент пространство гостиной разрезал пронзительный, высокочастотный визг. Из недр сундука, прямо из-под стопки древних фолиантов, метнулся крошечный, мерцающий серебром шарик. Он двигался с неестественной, рваной скоростью, хаотично ударяясь о потолок и стены, сканируя пространство. Сфера Мониторинга. Поисковый жук-шпион Министерства. Нотт в ужасе отшатнулся, выронив палочку. — Какого дьявола... Драко не думал. Рефлексы ловца, отточенные годами тренировок, и инстинкты ликвидатора сработали быстрее мысли. Он оттолкнулся от дивана, в один прыжок сокращая расстояние, и выбросил вперед левую руку. Пальцы сомкнулись на холодном, вибрирующем металле жука прямо в воздухе. Механизм отчаянно зажужжал, пытаясь вырваться и передать координаты, обжигая ладонь Драко электрическими разрядами. Малфой даже не поморщился. Правой рукой он молниеносно начертил палочкой в воздухе вокруг своего кулака руну Изоляции. Серебристое свечение жука померкло. С глухим, влажным хрустом Драко сжал пальцы, превращая министерский артефакт во вмятый кусок мертвого металла и стекла, и бросил искореженные остатки на стол. В гостиной повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Теодора. — Они прицепили его к тебе в Атриуме, — ледяным тоном констатировал Драко, вытирая порезанную ладонь о темную ткань брюк. — Система дышит нам в затылок, Тео. Если бы я не успел поставить глушилку, Аврорат был бы здесь через три минуты. Не успел Теодор ответить, как снизу раздался еще один хлопок входной двери. На этот раз шаги были быстрыми, жесткими, почти злыми. В гостиную ворвался Блейз Забини. Идеальная маска скучающего гедониста, которую он носил годами, была сорвана. Его безупречное темно-бордовое пальто было перепачкано жирной, серой сажей. В воздухе мгновенно запахло жженым деревом и едким алхимическим дымом. — Ублюдки Робардса только что дотла сожгли мой центральный склад в Лютном, — Блейз с силой захлопнул за собой дверь и, не раздеваясь, прошел к бару, схватив бутылку маггловского виски. Он налил себе половину стакана, игнорируя лед. Теодор тем временем уже вновь опустился на пол прямо перед столиком, по-турецки поджав ноги, и лихорадочно копался в сундуке, являя миру плотные, перевязанные бечевкой стопки старых, полуистлевших фолиантов. — Я вытащил это из нижнего склепа нашего Мэнора, — Теодор лихорадочно схватил верхнюю книгу, обложка которой была обтянута потемневшей от времени человеческой кожей. Пальцы его были покрыты серым налетом архивной пыли, ногти обломаны. — Министерство приняло новое дополнение к Биллю. С завтрашнего дня Комитет по реабилитации имеет право накладывать бессрочный арест на любые частные библиотеки, если в них обнаружат хотя бы одну руническую матрицу старше четырнадцатого века. Они называют это «изъятием опасного культурного наследия». Я двое суток спал в обнимку со стазис-куполами, чтобы переписать каталоги до того, как эти министерские крысы придут с ордером. Драко скосил глаза на стопку книг. Генеалогические древа, закрытые кодексы законов крови, трактаты по старонорвежской арифмантике. Мы превращаемся в старьевщиков. Или в крыс. Элита Британии прячет свое прошлое по маггловским подвалам, как воры. Нас лишают не просто денег — нас лишают структуры. Систематическое уничтожение силы и памяти. — Зачем тебе этот мусор, Тео? — Драко потянулся к стоящей на полу бутылке обычного шотландского виски, которую купил в лавке за углом, и налил три порции в простые стеклянные стаканы. Никакого хрусталя Малфоев. — Если Бадж найдет это здесь, нас троих закроют в Азкабан без права переписки. — Это не мусор, — Теодор резко вскинул голову, и в его воспаленных глазах Драко увидел глухой, параноидальный ужас. — Я ищу лазейку. Способ обойти их новые детекторы лояльности. Ты ведь знаешь, что они планируют ввести к осени? Стационарные сканеры на входе в каждую чистокровную усадьбу. Если твой родовой фон превышает норму, установленную Министерством, усадьба переходит под внешнее управление. Они хотят вскрыть наши дома, Драко. Выпотрошить их изнутри. И я найду, как заблокировать их датчики через обратный рунический резонанс, даже если мне придется сгнить над этими книгами. Блейз взял свой стакан, сделал маленький глоток и поморщился от жесткого вкуса маггловского алкоголя. — Оставь свои иллюзии, Тео, — ровно произнес Забини. — Система не ищет логики или справедливости. Она ищет абсолютного контроля. И Гроссбух, над дешифрацией которого ты сейчас возишься в подвале Министерства, Малфой... это не просто амнистия для тебя. Это их главный приз. Драко замер, так и не поднеся стакан к губам. Грозовые глаза опасно сузились. — Поттер сказал, что это реестр контрабанды Селвинов, — сухо заметил он. — Списки тех, кто покупал артефакты в обход Отдела тайн. Черная бухгалтерия. Блейз тихо, коротко рассмеялся. Это был сухой, безжалостный смех человека, который видел изнанку министерских кабинетов гораздо чаще, чем Главный Аврор. — Ты думаешь, они ищут эту книгу из-за списков Пожирателей, Драко? — Блейз плавно покрутил бокал в руке, наблюдая за тем, как дешевый виски оставляет маслянистые следы на стекле. — Наивно. Поттер, возможно, и верит в эту чушь про «торговлю запрещенными объектами», но те, кто стоит за его спиной, считают по-другому. Драко скосил глаза на Забини, забыв о раздавленном жуке, которого всё ещё крутил в пальцах. — Блейз, избавь меня от своей уличной философии. Я сегодня четыре часа выковыривал гоблинские коды из криптекса Селвинов под присмотром Грейнджер. Мой мозг похож на сушеный аконит. Все хотят эту проклятую книгу, словно в ней записан рецепт бессмертия. Поттер проводит рейды. Он ищет зацепки по Синдикату. Это было вопросом времени. — К дементорам Поттера! — Забини с силой ударил стаканом по столу, так что виски выплеснулся на паркет. В его темных глазах полыхала чистая, ничем не прикрытая ярость. — Официально — да, это рейд Аврората. Но я видел, как работали ликвидаторы. Это не министерский протокол, Драко. Это Адское пламя, направленное точечно. Робардс использует Аврорат втёмную. Он зачищает тех теневых брокеров, через которых годами отмывал золото Синдиката, чтобы спрятать концы в воду до того, как ваша драгоценная Грейнджер расшифрует Гроссбух. Он уничтожает мой бизнес, Малфой. И мы следующие. Блейз сделал еще один тяжелый глоток, окинув брезгливым взглядом пустые, белые углы гостиной. На его губах снова появилась та самая привычная, ядовитая слизеринская усмешка, но теперь она была похожа на оскал черепа. — Знаешь, Драко, глядя на твою спартанскую берлогу и этот дешевый алкоголь, я испытываю острое чувство дежавю, — Забини лениво покрутил стакан. — Мы сидим здесь, как крысы в подвале, пока наши дорогие сокурсники празднуют триумф покорности. Кстати, ты ведь не читаешь «Пророк»? Драко дернул желваком. — У меня нет лишних кнатов на их макулатуру, Блейз. К сути. — К сути так к сути, — Блейз прислонился плечом к косяку. — Твоя прекрасная Астория... Точнее, её новоиспеченный супруг, этот прилежный когтевранский отличник с чистыми руками. В вечернем выпуске объявили, что он получил постоянное кресло в Визенгамоте. Личная рекомендация Кингсли. Нотт, сидевший на полу у сундука, коротко и зло хмыкнул, не поднимая глаз от книг. — Ну еще бы. Семья Гринграсс вчера официально перевела половину своих прованских виноградников в Министерство — в фонд «Магической интеграции и равенства». Какая трогательная благотворительность. — О да, — подхватил Блейз, в упор глядя на Малфоя. — Парень так усердно целует мантию Министра, что Астории, должно быть, приходится отмывать его подбородок от канцелярских чернил по вечерам. Но согласись, Драко, схема рабочая. Они отдали половину, чтобы сохранить вторую половину и получить неприкосновенность. А ты... ты слишком породистый, чтобы продаваться со скидкой. Поэтому ты пьешь маггловскую химию в Челси, а твоя несостоявшаяся невеста выбирает шторы для нового особняка в Кенсингтоне. Смейтесь, ублюдки. Вам нужно сбросить напряжение, я понимаю. Вам нужно уколоть меня, потому что Робардс только что спалил твой склад, Блейз, а Тео двое суток не спал, спасая пергаменты. Внутри Драко всё завязалось в тугой, горячий узел. Образ Астории из Атриума — светлая мантия, покорный, прямой взгляд — снова встал перед глазами. Она выбрала выжить. Её семья выбрала прогнуться под систему. И система приняла их, переварила и выдала им долю пирога. — Гринграссы всегда умели вовремя сменить флаги, — ледяным тоном оборвал Драко, пресекая дальнейшие подколы. — Это их способ эволюции. Но если вы пришли сюда обсуждать светскую хронику Визенгамота, то дверь позади вас. — Ладно тебе, Малфой, не кипятись, — Блейз поднял руки в примирительном жесте, но его глаза оставались холодными. — Я просто показываю тебе цену. Те, кто целует сапог, сидят наверху. Те, кто пытается сохранить зубы, сгорают. И Гроссбух, координаты которого ты сейчас выковыриваешь из криптекса в подвале Министерства, Малфой... это не просто амнистия для тебя. Это их главный приз. Блейз сделал маленький глоток, и его темные глаза, отразившие багровый свет свечи, на секунду стали абсолютно холодными, лишенными привычного светского гедонизма. — Селвины держали на балансе не только золото. Они веками собирали закладные на древние узлы силы по всей Британии. Теневые контракты, ритуальные камни, скрытые подземные источники магии, которые наши семьи не внесли в официальные реестры еще со времен Статута. Грейнджер сама не понимает, в какую мясорубку Поттер её засунул. Её используют как стерильную отмычку, потому что её репутация безупречна. Отмычка, которая должна вскрыть этот замок, а когда координаты будут у них... систему просто перезагрузят. Без нас. И без неё. В гостиной повисла тяжелая, звенящая тишина. Было слышно только, как дождь с силой хлещет по стеклам. Драко почувствовал, как внутри него, где-то глубоко за окклюментными щитами, шевельнулся холодный, склизкий ком. Мысли лихорадочно закрутились, выстраивая новую, пугающую структуру. Закладные на узлы силы. Органический резонанс обсидианового цилиндра. Вторая заслонка, которую мы вскрыли сегодня... цифры. Это были не суммы в галлеонах. Это снова были географические координаты. Смещение фазы по шкале Футарка. Великий Салазар, Блейз прав. Они вскрывают карту магических артерий страны. И посреди этой карты стояла Гермиона Грейнджер. С её идеальными стопками пергаментов, её Бодроперцовым зельем и... дрожащими пальцами. — Она ломается, — тихо, почти неосознанно произнес Драко, глядя в свой стакан. — Грейнджер. Её мозг выгорает. Она сегодня зависла на сорок секунд, глядя в стену. Зрачки были размером с кнат, а пальцы... Он осекся, вовремя захлопывая ментальные двери. Молчи, Малфой. Не твое дело. Ты просто ликвидатор. Тебе нужны бумаги об амнистии. Пусть Грейнджер хоть превратится в сквиба на твоих глазах — пока её подпись легитимна, ты работаешь. Атмосфера в комнате сжалась до предела. Изоляция, в которой Драко пытался отсидеться, рушилась на глазах. Война пришла на их порог. И словно в подтверждение этих слов, защитный контур на входной двери мигнул тревожным багровым светом. Кто-то прошел сквозь внешние варды — кто-то, чья кровь была внесена в список исключений. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Троица в гостиной синхронно подняла головы. Тео чуть покрутил шеей, словно пересчитал собравшихся, но уже в следующий момент в гостиную влетела маленькая фурия в лице Пэнси Паркинсон. Драко даже не успел съязвить о том, что его дом превратился в проходной двор. Она выглядела так, словно только что вернулась с линии фронта. На ней была наглухо застегнутая роба целителя Отделения необратимых проклятий, от которой отчетливо, до тошноты резко разило хлоркой, спиртом и въевшимся запахом чужой крови. Теодор, до этого момента лениво сидевший на полу у сундука, мгновенно потерял свою привычную аристократическую маску. Он вскочил первым. В два широких шага Нотт оказался рядом с ней и почти грубо, но до предела бережно перехватил её за запястья, забирая из её мелко дрожащих рук стеклянный фиал, чтобы она его не уронила. Внутри фиала густо перекатывалась черная, маслянистая жидкость. Нотт аккуратно отодвинул фиал на край стола, тут же развернулся к невысокому столику, где стояла бутылка маггловского виски, налил новый стакан и вложил его в её ладони. Он не отпустил её сразу — на секунду он плотно задержал свои ладони поверх её дрожащих пальцев, делясь физическим теплом. Пэнси — стальная министерская стерва — на долю секунды прикрыла глаза и позволила себе полностью расслабиться, бессильно уткнувшись щекой в его плечо и шумно выдыхая. Блейз и Драко синхронно переглянулись, обменявшись короткими, понимающими взглядами. — Я только что потеряла двух пациентов в закрытом изоляторе на пятом ярусе, — её голос, раздавшийся прямо у плеча Тео, был хриплым и сорванным. — Двое невыразимцев из Отдела тайн. Министерство приказало мне молчать. Прислали авроров, наложили на всю смену Обливиэйт, изъяли карты. Я успела поставить блок и спрятать свои личные записи и взять образец. Драко не отрывал взгляда от черной жидкости. Инстинкты темного артефактора взвыли. — Что это, Пэнс? — Посмотри сам, лучший ликвидатор Британии, — с горькой усмешкой процедила она, отступая на шаг. — Это не болезнь. И не поствоенный синдром, как они написали в фальшивом отчете. Драко шагнул к столу. Он достал из внутреннего кармана мантии небольшой стальной пенал с реагентами — привычка, от которой он не отказывался со времен работы на триаду Селвинов. Вытащив пипетку с прозрачным раствором вытяжки из рога лунтеля, он открыл фиал Пэнси. В нос мгновенно ударил сладковато-гнилостный запах разлагающегося ядра. Он капнул ровно одну каплю реагента в черную кровь. Реакция была мгновенной и пугающей. Жидкость внутри фиала вскипела, с шипением выбрасывая зловонный фиолетовый дым. Кровь на глазах сворачивалась, превращаясь в плотную некротическую губку, которая начала разъедать само стекло. — Это яд, — тихо произнес Теодор, глядя на дымящийся фиал. — Хуже, — Пэнси скрестила руки на груди, её ногти впились в предплечья. — Это Caligo Mentis. Кровавый паразит. Он внедряется в систему и высасывает магию изнутри. Симптомы: глубокий психоз, паранойя, инсомния. А на руках... чернильные пятна. Сеть лопнувших капилляров под ногтями. Кто-то выпивал этих невыразимцев до дна, Драко. Мир вокруг Драко замер. Звук дождя за окном исчез. Он почувствовал, как сердце сделало короткий, болезненный толчок и замерло. Воздух в легких внезапно заледенел. «Я просто задумалась, Малфой. Бессонница». Блейз медленно выпустил еще одну струю дыма, внимательно наблюдая за тем, как меняется лицо Драко. — Они зачищают следы, — тихо произнес Забини. Он не стал развивать мысль, лишь подошел к журнальному столику и плавным, выверенным движением извлек из внутреннего кармана свернутый в тугую трубку старый пергамент. Забини бросил его на стол. Пергамент развернулся сам собой. Это была карта Британских островов, но вместо рек и дорог её пронизывала сложная, пульсирующая тусклым серебром паутина линий. В местах их пересечений мерцали багровые точки. Забини оперся костяшками пальцев о карту, глядя на Драко потемневшими глазами. — Посмотри сюда, Драко. Это Лей-линии. Магические артерии. Они могут перенаправить потоки энергии в министерские накопители. Заблокировать варды, оставить чистокровные дома беззащитными перед любым министерским декретом. Блейз ткнул пальцем в одну из багровых точек на карте. Она находилась точно в Уилтшире. — Если они введут код в министерские накопители, твой Мэнор погаснет навсегда. Нас обескровят. И в это самое мгновение, словно в подтверждение его слов, удушающая тишина таунхауса взорвалась физическим сбоем. Тусклые нити маггловских ламп под потолком резко моргнули и погасли, погружая гостиную во тьму. Но страшнее было другое: защитный контур дома — те самые три слоя невербальных экранирующих чар, которые Драко выстраивал неделями — издал противный, металлический скрежет, напоминающий звук лопающейся струны. Воздух в комнате мгновенно разрядился, став ледяным и пустым. Защита не просто ослабла — она просела, пропуская внутрь сырость лондонской ночи. Карта Лей-линий на столе судорожно дернулась, серебряная паутина на ней пошла багровыми волнами. Теодор судорожно вцепился пальцами в край стола, его дыхание перехватило. Палочка Блейза вспыхнула ядовитым синим светом, готовая к бою. Пэнси осела на пол, закрыв руками уши. Прошло долгих, невыносимых десять секунд, прежде чем электрические лампы снова слабо накалились, а контур защиты со стоном вернулся на место, восстанавливая периметр. — Началось, — хрипло произнесла Пэнси, стирая выступивший на лбу холодный пот и смотря на Тео. Его пальцы на пергаменте дрожали. — Они уже тестируют перехват узлов. Проводят веерные отключения по секторам, проверяя емкость накопителей. Вчера на два часа полностью погасли варды в родовом поместье Паркинсонов. У нас в подвалах едва не вскрылись три старых склепа с некротикой. Они уже зажимают клеммы. Забини медленно опустил палочку, его лицо в полумраке казалось высеченным из серого гранита. — С каждым твоим шагом в подвале B-7, Малфой, наши дома теряют по дюйму защиты, — тихо подытожил Блейз. — Министерство строит свой «новый чистый мир» на наших костях... Теодор снова уткнулся в свою книгу, что-то яростно вычерчивая на полях обгоревшим кусочком угля. — Это всё гадания, — пробормотал Нотт под нос. — Мы видим только куски мозаики. Шеклболт заперт в своем кабинете, Робардс изображает бурную деятельность, Поттер марширует по Лютному. Мы ничего не знаем наверняка. Но одно я знаю точно: если периметр моего Мэнора прощупают эти новые министерские датчики, я подожгу родовые камни вместе с аврорами. Нам нужно время. Драко, ускорься со своим криптексом. Если система рухнет раньше, чем мы найдем лазейку, нас просто раздавят. Драко не слышал его. В его ушах набатом стучали слова Пэнси: Чернильные пятна. Умерли в изоляторе. Перед глазами с пугающей, хирургической четкостью вспыхнуло лицо Грейнджер из сегодняшнего утреннего подвала. То, как её судорожные пальцы мертвой хваткой вцепились в деревянное перо. То, как она прятала руки под стол с виноватым, животным испугом. Внутри Драко что-то оборвалось и с грохотом полетело вниз, в темноту. Окклюментные плиты затрещали под напором ледяного, липкого ужаса, который он попытался подавить силой воли. Они не знали, кто стоит за этим. Они не знали имен, не знали мотивов, они только гадали на кофейной гуще и слухах с черного рынка Блейза. Но Драко прямо сейчас осознал то, чего не понимали ни Тео, ни Блейз, ни сам Поттер. Её уже убивали. Медленно, технично, прямо под камерами Службы Мониторинга, на глазах у всего Министерства. И делали это те самые люди, которые выдали ей это перо из отдела снабжения. Те самые, для кого она была идеальной, честной отмычкой. И он понял это. Понял еще три часа назад, но позволил себе ослепнуть. Внутри него вспыхнула короткая, яростная волна паники. Ему хотелось прямо сейчас сорваться с места, аппарировать в Министерство, разнести этот проклятый сектор B-7, выбить перо из её рук... — Странная дрянь, — Блейз стряхнул пепел на пол, нарушая затянувшееся молчание. — Похоже, в Отделе тайн кто-то заигрался с древней некротикой. Но нам-то что? Меньше невыразимцев — чище воздух. Драко, ты чего побледнел? Аспирин перестал помогать? Драко медленно поднялся с кресла, натягивая на лицо привычную, непробиваемую алебастровую маску высокомерия. Паркинсон внимательно следила за его лицом и он отвернулся к окну, медленно выдыхая. Молчи. Если Блейз узнает, он перепродаст эту информацию Синдикату к утру. Если ты поднимешь шум — контракт аннулируют. Тебя вернут под следствие. Амнистия сгорит. Ты останешься никем в этой серой маггловской коробке до конца своих дней. Это не твоя война. Пусть гриффиндорская львица дохнет за свое Министерство, если она такая дура. Правило выживания номер два: никогда не вмешивайся в чужую казнь, если твоя собственная петля еще не затянута. Он насильно вдавил знание о её медленной смерти в самую глубь своего сознания, прикрыв его сверху идеальной аристократической маской безразличия. — Мне плевать на их политические интриги, Блейз, — Драко поднял стакан и одним глотком осушил его, выжигая гортань жестким алкоголем. Его голос звучал идеально ровно, сухо и безжизненно. — Моя задача — техническая часть. Я выдам Поттеру его расшифровку, заберу свои бумаги и уеду из этой проклятой страны первым же маггловским экспрессом. Если Грейнджер настолько глупа, что позволяет своей любимой системе сжирать собственный мозг — это её гриффиндорский выбор. Я не нанимался к ней в сиделки. Забини задумчиво прищурился сквозь сизую дымку табачного дыма. В его темных глазах не было веры ни одному слову Малфоя, но он лишь понимающе, едва заметно улыбнулся кончиками губ. — Разумеется, Драко, — мягко ответил Блейз, поднимаясь с кресла и натягивая свое безупречное бордовое пальто. — Мы все здесь прагматики. Ну что, Тео, Пэнс, пошли. Позволим нашему независимому консультанту отдохнуть перед завтрашним канцелярским днем. Нам еще предстоит переправить сундук Тео мимо патрулей на Пикадилли. Теодор нехотя закрыл книгу, со вздохом уменьшил сундук обратно до размеров карманной коробки и сунул его в карман пальто. Пэнси поднялась с пола, покачиваясь от усталости и уткнулась щекой в плечо Нотта, накинувшего на неё своё пальто. — Аспирин, Драко, — пробормотал Теодор, направляясь к дверям. — Оставь мне пару блистеров на столе. От этих рун Блэков у меня ощущение, что мой собственный череп раскалывают топором. — Забирай весь ящик, Тео, — Драко даже не обернулся. Дверь гостиной закрылась с тихим, сухим щелчком. Шаги слизеринцев затихли на лестнице, а затем снаружи раздался едва слышный хлопок двойной аппарации за чертой защитного периметра. Драко остался один. В пустой комнате, залитой бездушным электрическим светом. Часы на стене — обычные маггловские часы со стрелками — методично, громко отсчитывали секунды в тишине. Тик. Так. Тик. Так. Каждый удар молоточка казался ему шагом, приближающим Гермиону Грейнджер к краю той самой бездны, из которой её уже никто не сможет вытащить. Драко сунул руку в карман брюк и медленно вытащил тонкий металлический блистер маггловского аспирина. Одна ячейка была пуста. Он смотрел на эти ровные, белые таблетки, купленные в аптеке за углом. Они спасали его от боли. Они не оставляли магического следа. Они позволяли ему оставаться невидимым для радаров Министерства. А перед глазами стоял флакон Бодроперцового зелья, который Грейнджер пила сегодня утром. Запах корицы и жженой меди. Запах её медленной, методичной смерти, которую она вливала в себя, искренне веря, что служит закону. Пальцы левой руки до хруста сжались в кулак, сминая металлический блистер. Фольга лопнула, таблетки превратились в белую крошку, острые края пластика впились в кожу ладони до крови, но он даже не поморщился. Если он пойдет к Поттеру — его допуск аннулируют. Сделка сгорит. Он останется никем, беглым преступником с пожизненным условным сроком. Он разжал кулак, стряхивая белую пыль и капли собственной крови на дорогой паркет. Драко потянулся к пачке сигарет, оставленной Блейзом на столе, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, уставясь в темное окно, за которым мокрый Лондон медленно тонул в холодном тумане. У неё на пальцах черные капилляры. И у тебя осталось очень мало времени, чтобы забрать свои бумаги, пока этот идеальный министерский механизм не разорвал её на куски прямо у тебя на глазах.