Зависимость

      Их совместные прогулки очень редко бывали тихими, и этот раз не становится исключением. Когда воссоединяется трио Соника, Наклза и Руж, то вся улица содрагается ежеминутно от громкого смеха, воплей и плача детей в округе.       Тейлз и Космо в большинстве случаев всегда выступают наблюдателями, теми, кто заснимают все происходящее на телефон и закидывают в их общий чат. Присоединяются к общему угару они тоже довольно часто, и, в основном, это делает Космо, но посмотреть на цирк со стороны было куда интереснее в большинстве случаев.       Тревога Эми до конца не проходит ни по одному из поводов. О Скордже она давно позабыла, а что касалось матери, то ее образ с гневливым лицом всплывал через каждые несколько минут в голове, и тут же ее бросало в дрожь от этого. Взаимодействовать с ребятами ей тоже было стеснительно, и когда все начинают веселиться, она стоит в стороне. А когда дело доходит до их общих шуточек и приколов, то тут она совсем теряется и не знает, куда девать руки, которые постоянно что-то нервно прокручивают, сжимают и перебирают. — Эми, мы ведь не кусаемся, — сидрианка равняется с ней и заводит за спину руки. — Ты нас боишься?              От ее зоркого внимания не может не скрыться застенчивость Роуз в разговорах с ними. И сейчас она понимает ее как никто другой. Раньше ей с родителями и старшей сестрой приходилось часто переезжать ввиду того, что ее отец, будучи довольно вспыльчивой личностью, менял работу чуть ли не каждый год. И каждый год — новая школа, новый коллектив, новое окружение. Один раз даже школу ей пришлось поменять, когда ее семья плотно обосновалась на новом месте. В классе пятом начался буллинг со стороны сверстников из-за ее робкого, стеснительного характера.       Поведение и характер напрямую переплетаются с воспитанием, но на семью она, в основном, никогда не жаловалась, поэтому иногда задавалась вопросом, почему же она была такой раньше. Однако, корень еще кроется и в генетических причинах, и в этом есть смысл, ибо сестра ее в детстве была такой же. — Я… нет, вовсе нет, — ворочает языком Роуз, не переставая крутить кольцо в пальцах. — Просто, как бы сказать… еще не привыкла к вам. — Хэй, не печалься. Я тоже в детстве была стеснительной, — Космо пихает ее локтем и обнимает за плечо. — А потом, с началом пубертата вообще той еще оторвой стала. Знаешь, вот это типичное: «родаки меня не понимают, я не хочу учиться, ведь я не такая, как все, жизнь — сплошной тлен»? Слава богу, что сейчас успокоилась, все нервы родителям вытрепала.       Ежиха смеется в кулак с того, как Космо играется с интонацией и активно по-актерски жестикулирует. Бесспокойство начинает покидать, а уголки губ не перестают растягиваться в улыбке каждый раз, как только сидрианка только открывает рот. «Каждую фразу нужно в золотой цитатник поместить» — думает она.       В последнее время у Эми становится чересчур много знакомых, и воздержаться от сравнения она не может. Космо чем-то напоминает ей Блейз. Несмотря на то, что диалог их был коротким, но параллель она проводит между их общительностью: Блейз не такая открытая, что было понятно, ведь при первой встрече далеко не каждый начнет рассказывать историю своей жизни, а Космо сразу «заходит с козырей» и раскрывает свою истинную натуру. Кошка сдержана в своих эмоциях и гораздо спокойнее, чем сидрианка, которая одной своей улыбкой, мимикой и горящими глазами говорила: «Со мной можешь и поплакаться, и в другой город поехать спонтанно посреди недели, и любимое кинцо ночью посмотреть». — Это здорово, но я всегда была такой, сколько себя помню. Мне просто… боязно сказать что-то не то или повести себя рядом с вами как-то не так… — неуверенно произносит Эми, пропуская кончики игл между пальцев. — Ой, да ладно тебе! — перебивает ее Космо, закатывая глаза. — Все мы живые, любой может опозориться. Вот им, — она указывает кивком головы в сторону Наклза и Руж, которые на всю улицу спорят о посыле и морали ужастика. — вообще не зазорно позориться, и это ведь круто. В это тяжело поверить, но на самом деле мы адекватные, и не станем тебя осуждать за слово, вброшенное невпопад. Хочешь, я покажу тебе фотки со своего «не такая, как все» периода? Я тогда волосы красила во все цвета мира и макияж яркий делала. А краситься я тогда только начинала учиться, к слову. Вот это действительно позорище!       Удивительно, как лихо считывает ее состояние Космо. Эми не перестает хихикать от ее слов и отвечает утвердительно на предложение. К ее носу подносят экран, и глаза ежихи округляются до размера переднего велосипедного колеса восьмисотых годов позапрошлого столетия. На фотографии была сидрианка с красными волосами, проколотой бровью и черным макияжем в стиле панка с неровными стрелками и смазанными криво наложенными зелеными тенями. — Эй, скажи хоть слово! — смеется Блоссом, пихая девушку в плечо. — Я старалась вообще-то! Для четырнадцати лет такой макияж был пределом моих мечтаний.       Эми смеется с остальных фотографий: на каких-то с макияжа, на каких-то с поз, которые принимала девушка. Она говорит, что, на самом деле, они неплохие, везде прослеживается общий стиль и видение автора, только тени и подводку поправить, и будет очень даже красиво. Космо с улыбкой закатывает глаза, говоря, что все равно фотографии ужасные, и характер ее был подстать им.       Ежиха только сейчас замечает у Космо проколотую бровь, хмыкает мысли, что, видимо, она решила оставить ее в качестве воспоминания о том времени. Ну, или же ей было попросту лень снимать этот пирсинг. — Кстати, что касается стиля, — глаза Блоссом вспыхивают будто чем-то посторонним — до такой степени она загорается какой-то идеей. — Не прими мои слова за наглость, я просто хочу озвучить мысль вслух. Тебе бы подошли пастельные нежные цвета, какие-нибудь юбочки в пол, открытые топы и широкие рубашки. Ну, знаешь, что-то между «леди» и «мягкой зефиркой».       Эми в удивлении вскидывает брови и понуро отводит взгляд в сторону. Когда-то она примерно так и одевалась около двух лет назад, пока Скордж не вдолбил ей в голову мысль, что черный цвет стройнит, и не убедил одеваться ее в подобном ему стиле по причинам: чтобы гармонично смотреться вместе, ему нравятся милые готочки, «а вот моя бывшая была не против и даже рада поменяться ради меня».       Вслух этого ежиха не проговаривает, вместо этого натягивает улыбку, кивает головой и отвечает, что возьмет это на заметку. Парни и Руж равняются с девочками, нарушая их болтовню, чтобы не секретничали там между собой. Эми в этот момент заметно теряется, и в ту же секунду ее в спину пихают кулаки сидрианки и летучей мыши. Роуз никак не реагирует на это физически и продолжает слушать чужие разговоры. В какой-то момент Тейлз вкидывает шутку, и тут девушка громко смеется вместе с остальными, но тут же осекается и закрывает рот кулаком. Соник прослеживает за этим действием и непроизвольно делает в голове новую пометку.       По пути Космо стопарит друзей на полпути к их цели и оглашает, что хочет есть, предлагает заскочить в кафешку. Идею поддерживают не все, потому что Наклзу не хочется тратить лишний раз деньги. Сидрианка цокает языком и со скепсисом отвечает, что гулять они еще будут долго, а ему самому первому захочется есть, и пока возможность имеется — надо действовать.       Никто более ехидну спрашивать уже не стал, поэтому они сворачивают влево, подходя к пешеходному переходу. На светофоре зеленый горит последние десять секунд, а они едва ли проходят половины пути к нему. Соник и Руж в ту же секунду переглядываются, и в следующее мгновение их пятки сверкают к противоположной стороне улицы. — Придурошные, вы что творите?! — выкрикивает им в след Наклз, но было уже поздно.       Сердце Эми екает, когда она видит, что на светофоре остается пять секунд, летучая мышь и еж пересекают лишь меньшую часть дороги, а выезжающий из-за угла автомобиль агрессивно сигналит им. — Теряешь хватку, Соник, — едко замечает Руж, догоняя его. — Еще чего, — парень скалит зубы в улыбке и за оставшиеся секунды пересекает дорогу, обгоняя девушку.       В течение следующих двух минут остальные настигают их. Наклз орет на них обоих, но по большей части на Руж, что, мол, им точно жить надоело, и что их когда-то собьет машина. Рейдиенс закатывает глаза и успокаивающе поглаживает ехидну по плечу так, будто произошла какая-то обыкновенная мелочь, будто все было в порядке вещей.       В головах летучей мыши и ежа почти одновременно проносится мысль, что жить им действительно надоело. — Не пугайся, они довольно часто так делают, — не отходящей от шока ежихе говорит Тейлз. — Мы с Космо уже привыкли, что они нас не слушают, а Наклз все еще пытается их вразумить, но, как видишь, все без толку.       Эми издает нервный смешок. Действительно, зачем пугаться, ведь это наверняка не самое худшее, что эти двое могут вытворить. И больше в их авантюрах она участвовать не собирается после того злополучного инцидента с угнанной машиной.              Заходя в следующий поворот переулка, в глаза сразу же бросаются пестрящие всеми цветами вывески магазинов, бутиков и ресторанов. По виду сразу было понятно, что это был центр, и, несмотря на то, что Роуз здесь частенько бывала, все равно дается диву этой красоте. Ей и вообразить тяжело, насколько здесь может быть прекрасно в ночное время, в которое она гуляла только один раз в жизни, который вспоминать не хочется от слова совсем.       Вечерний осенний воздух легонько развивает волосы, в нос начинает бить предчувствие скорого дождя. Блоссом тащит их в ее любимое место «Whisk & Brew», вывеска которого встречает их неоново-розовым цветом.       

***

      Мерцающие желтым светом гирлянды, креативно оформленные стены красками пастельных цветов и уголком с детскими рисунками навевают атмосферу уюта и умиротворения. За большим столом для шестерых людей было довольно тесно, но это проблемой для них не становится.       Эми с легким раздражением ест свой чизкейк и пьет клубничный молочный коктейль, денег на который у нее не хватило, поэтому Руж в дружественном жесте оплачитили его ей, видя, как загорелись глаза подруги при нахождении этого напитка в меню, упорно игнорируя все попытки Роуз присечь это действие. И карточку пыталась выхватить, и терминал закрывала ладошкой, но Рейдиенс с хладнокровием выдержала ее нападки, даже не смотря в ее сторону.       Их трапеза сопровождается спокойным настроением, даже каким-то светским. Наклз изображает из себя аристократа, неверно орудуя столовыми приборами, и на его манерный до неправильного этикет все прыскают, пытаясь удержать конский гогот. В таких местах лицо нужно более менее держать, хотя бы делать вид, что они адекватные, ведь заведение все же приличное и нужно вести себя так же, чтобы не мешать остальным посетителям. — Друг, все почившие чины лопнули бы со смеху при одном взгляде на тебя, — Тейлз хлопает ехидну по плечу, ведь держать хохот получается все труднее с каждой минутой. — Пардон муа, сеньор, сами попробуйте, а потом критикуйте, — элитарным голосом отвечает ему Стоун, вытирая уголки губ салфеткой.       Двухвостый лис ловит его на слове и, корча так называемые «аристократические рожи», оттопыривает мизинец и пьет свой чай, в конце громко чмокает губами и вызывает новую волну сдерживаемого смеха.       Лостингер восседает между Эми и Тейлзом и с безэмоциональным лицом ковыряет вилкой свой салат. Мельком глядит на свою ладонь, в сознании неожиданно всплывают воспоминания часовой давности. Изумрудность глаз его тускнеет, зрачок сужается, а руки начинают трястись.       Между делом Руж и Наклз переглядываются между собой, девушка указывает глазами на лицо Соника, и парень кивает ей. Синяк не мог уйти из их поля зрения, но вопрос об этом никто не посчитал нужным задавать. Все и так было предельно понятно. А Эми, напротив, замечает его только сейчас, ибо все то время, что они находятся рядом, еж ходил либо впереди нее, либо сзади, либо во всеобщей суматохе этот момент ускользал от ее глаз. — Соник, что у тебя за фингал? — с долей беспокойства спрашивает Роуз, пытаясь вглядеться в его лицо. — Упал, — буркает он, хмуря брови. Сейчас расспросы ему ни к чему, особенно тогда, когда он всеми силами пытается успокоить себя. — Как можно упасть, чтобы заработать такое, еще и на лице?       С каждым словом ему становится хуже, руки трясутся усиленнее. Парень поджимает губы, молчит в ответ. Ребята ловят друг на друге свои взгляды — хоть кто-нибудь отвлечет ее или скажет перестать?       Периферией зрения Соник замечает любопытный взгляд ежихи, и тут нервы его окончательно не выдерживают. Он резко встает из-за стола, не говоря ни слова и заставив Роуз встрепенуться, и быстро направляется к выходу.       Эми обводит вопросительным взглядом остальных. Сердце от чего-то учащает свое биение, а к щекам приливает кровь от ощущения, что она только что сделала. Точнее, не понимала, что именно, но знала точно, что что-то плохое. — Эмс, не обращай внимания, — с громким выдохом проговаривает Руж, ободряюще похлопав ее по руке со своего места на противоположной стороне стола. — Просто, понимаешь… не нужно задавать ему таких вопросов.       Ежиха озадаченно хлопает глазами, не понимая, как ей реагировать. Тремор в теле усиливается, а в голову закрадываются дурные мысли о том, что она чуть не испортила отношения со своей единственной подругой, а теперь еще и с Соником. Конечно, хоть это было и не такое большое упущение, но все же сама мысль об этом расстраивает и вводит в ступор. — Мне… стоит пойти за ним? — ежиха опускает голову вниз и заметно снижает тон своего голоса.       Космо сочувствующе на нее смотрит, парни тактично отводят взгляд в сторону. Подумав секунду, Прауэр с аккуратностью роняет: — Нет, не нужно, сейчас его лучше всего просто временно не трогать. Все нормально, просто дай ему время прийти в себя. — Да от чего прийти в себя?! Я явно его обидела, но не понимаю чем, так почему я просто не могу подойти и извиниться? — первые слова Эми раздраженно выпаливает, а следующие проговаривает более спокойно.       Руж смеряет ее взглядом, и ежиха тут же замолкает. Смягчившись, летучая мышь добавляет к словам друга, что все в самом деле в порядке, и Соник потом объяснит сам, если захочет.       Душе Эми от чего-то неспокойно. Девушка действительно желает уладить произошедшее, но решает послушать остальных, ведь они знают парня уж точно лучше, чем она. Давление над ними так и витает, а напряженность атмосферы лишь нарастает с каждой секундой. Сейчас было неуместно что-либо говорить, чтобы разрядить обстановку, и все это осознавали, но от этого становилось только паршивее.       Терзаемая мыслями, что она все испортила, и под «все» подразумевалось буквально: прогулка, взаимоотношения с ежом, настроения ее приятелей. Горло скребет чувство вины, и Роуз не находит решения лучше, чем отойти в туалет.       До чего же сильно сейчас она чувствует себя лишней и как сильно жалеет о том, что согласилась на предложение Руж о знакомстве с ее друзьями. Теперь ей кажется, что она попросту не вписывается, ведь была слишком спокойной для них, слишком стеснительной, слишком неинтересной и слишком… чужой. Ведь, как минимум, Соник наверняка ее так и воспринимает. Раньше уж точно воспринимал, а, может быть, и до сих пор. И от этой самой мысли становится настолько тошнотворно, что из глаз тут же льются слезы.       Ежиха бьет ладонью по закрытой двери кабинки и пытается всеми силами удержать рвущуюся наружу обиду и ненависть к самой себе. Она сжимает руки в кулаки до побеления костяшек и невольно царапает ногтями внутреннюю сторону ладони, пропуская воздух сквозь плотно сжатые ряды зубов. — Эми, открой, пожалуйста, — слышится голос сидрианки и стук в дверь.       Девушка вздрагивает всем телом, вытирает слезы рукавом толстовки и старается успокоиться, что ей удается, хоть и не полностью, и через минуту она открывает дверь перед лицом Космо, которая тут же берет ее ладони в свои руки и начинает доброжелательно говорить: — Послушай, ты ни в чем не виновата. Дело в том, что мы не можем тебе ничего рассказать, потому что это личное дело Соника и его решение, знать тебе об этом или нет. Просто пойми, что все правда хорошо. — Я поняла это, просто… прости, на меня немного накатило. Я чувствую себя лишней среди вас. Мне кажется, что я скучная… — Ну перестань, это не так, — Блоссом слегка нахмуривается и продолжает настойчивым голосом. — Ты не скучная, просто у тебя слишком много внутренних установок, и к тому же, ты сама сказала, что не привыкла к нам. Тебе нужно немного подождать и раскрепоститься. К тому же, Руж бы не привела тебя к нам, если бы не была в тебе уверена на сто процентов. — Забавно, я не первый раз об этом слышу, — нервно усмехается Эми. — На самом деле, суть в том, что мы все очень давно знакомы. И один раз мы попробовали влить к нам одну девчонку около года назад. Формально она была знакома с Руж и Тейлзом, а общалась с ней изначально только я. Она попросилась погулять с нами как-то, потому что ей было скучно, и по итогу все так как-то завертелось, что проводить время она стала с нами очень часто. По итогу, после некоторого времени она стала звать гулять одного только Соника, вилась вокруг него постоянно, стала вести себя странно по отношению ко мне и Руж. Знаешь, типа та самая «няшка в вашем классе».       Эми с интересом слушает ее рассказ, и когда речь заходит о еже, то какое-то неведомое чувство врезается ей в левую сторону груди. Ревностью это не назовешь, скорее какое-то удивление или некое легкое подобие зависти, что у нее с Соником до сих пор были непонятные натянутые отношения, а какая-то деваха вот так запросто нашла с ним общий язык. — А как реагировал Соник? — она отдергивает себя от понимания, что это первый вопрос, который она додумывается у нее спросить. — И чем в итоге это обернулось? — Ну, Сонику было фиолетово, он общался с ней дружески, но потом стало понятно, что она хочет от него большего. И эти ее попытки привлечь внимание он отшивал и бесился, когда она вела себя как дура, которая вешается на него при любом удобном случае. А кончилось тем, что мы просто перестали ее звать, однако прилетало за это мне от нее. Раньше мы с ней хорошо общались, но я не думала, что она на самом деле такая. Потом сразу оборвала с ней все связи.       Ежиха задумчиво хмыкает и говорит, что ситуация в правду очень глупая со стороны той девушки, сама не осознавая, что в разговоре с Блоссом окончательно успокоилась. Космо смеется и добавляет, что после этого они между собой еще некоторое время смеялись над этим всем и подстебывали Соника. Космо обнимает Роуз за спину, ободряще произнося, чтобы она не кисла по пустяку и, на удивление, Эми ее слушается. Сидрианка имеет какую-то странную магическую способность за считанные секунды располагать к себе.       Тем временем, синий еж выкурил несколько сигарет с минутными перерывами. Он не винит Эми в этом, ведь к тому моменту уже находился в подвешенном состоянии, но то, что она назойливо хотела выяснить, что у него произошло, он не оценил. Однако, когда Лостингер в первый и последний раз ударил стену, когда курил пятую сигарету и когда взбешенно сверлил глазами землю, сердце его тронуло сам факт, что ежиха о нем волновалась, и именно это поспособствовало тому, чтобы он в конце концов успокоился.       Он трогает свое лицо, думая о том, что хорошей было идеей додуматься приложить к щеке лед, иначе было бы только хуже. Встряхнув головой, парень поднимает голову к небу и делает протяженный выдох, прежде чем зайти обратно к ребятам.       Подсаживаясь к ним, он начинает показывать им забавные короткие видео, добавляя к ним фразы в духе: «Это мы, когда Наклз начинает душнить», «А это Тейлз, когда мы заваливаемся к нему на скромный бухич». Напряжение начинает сходить на нет, а атмосфера через несколько минут полностью разряжается, только Эми сидит как не в своей тарелке, стараясь ни на кого не смотреть, в особенности на Соника.       Быстро доев оставшийся ужин, они двигаются дальше. Дойдя до сквера, ребята проходят мимо светящейся белым цветом двухместной качели, и все взрываются смехом. Руж ударяет ехидну между лопаток и с возгласом произносит, в конце присвистывая для целостности картины: — Научишь меня летать? Только технику отточи, чтобы я не наебнулась, как ты, наша феечка!       Стоун фыркает и в ответ слегка пихает ее в плечо, чтобы она отстала, но она не отстает, к ней присоединяются остальные. Все, кроме Эми, и Соник окончательно читает ее состояние после произошедшего, поэтому проявляет инициативу в ее просвящении первым. — Эми, ты сейчас упадешь! — ставя акцент на последнее слово, сквозь ржач выговаривает еж. — Мы немножко выпили на квартире, а этого очкозавра накрыло больше остальных. Потом мы решили прогуляться, чтобы проветриться, дошли до этого места, и он захотел покачаться на качелях. Начал хныкать и упрашивать, чтобы кто-нибудь к нему присоединился. Тейлз согласился, они качаются вместе, а потом Тейлз не рассчитал силу, сильно оттолкнулся, и, короче… — не удержавшись от смеха, как и остальные, на его лице растягивается широкая улыбка, которая мгновенно стала освещать сквер наравне с фонарями и гирляндами между ними, от которой у Эми сжимается сердце. — Наклз не удержал равновесие, подлетел сильно вверх, почти упал, но приземлился на одну ногу, а в итоге все равно навернулся! Ща, я тебе даже видос покажу.       Вокруг телефона Соника все тут час же толпятся, даже Наклз, который уже никогда не отмоется от этого позора. Просматривая видео, Роуз заливисто смеется себе в руку, и на мгновение у нее в голове проносятся мысли: «Зря я себя накрутила», «У него красивая улыбка».