Тихая гавань на краю света

Джеймс Поттер планировал этот вечер три недели. Три мучительных, бесконечных недели, в течение которых Сириус Блэк трижды назвал его идиотом, Ремус Люпин дважды пожал плечами, а Питер Петтигрю вообще предложил пригласить Лили в Хогсмид на сливочное пиво, как все нормальные люди. — Она не любит «как все нормальные люди», — Джеймс стоял перед зеркалом в спальне на седьмом этаже и в сотый раз поправлял мантию. И без того идеальная. — Она любит, когда что-то... неожиданное. Неправильное. Как она сама. Сириус, развалившийся на кровати с «Ежедневным пророком», фыркнул. — Ты называешь её неправильной? У тебя точно получится. — Не в том смысле, — огрызнулся Джеймс. — Она другая. Со своими правилами. И если я приглашу её в «Три метлы», она скажет «нет», даже не задумавшись. Слишком банально. Слишком по-поттеровски. — Тогда что ты придумал? — Ремус отложил книгу по теории защитной магии и прищурился. — Ты ходил к Флитвику. И к Хагриду. И в библиотеку. Это меня пугает. Джеймс загадочно улыбнулся. — Увидите. Если, конечно, она согласится. — А если нет? — Питер выглянул из-за полога своей кровати, хрустя медовыми крыльями. — Тогда я умру от разрыва сердца прямо у входа в Большой зал, и вы все будете виноваты. Лили Эванс, как ни странно, согласилась. Это случилось в четверг, после обеда, у лестницы в подземелья. Она несла стопку книг по зельеварению (для дополнительного задания Снейпа, и Джеймс, увидев знакомый почерк на обложке, едва не скривился, но сдержался) и была занята своим знаменитым «не подходи ко мне» выражением лица. — Эванс, — Джеймс преградил ей путь, но не нахально, как раньше, а почти вежливо. Почти. — В субботу вечером. Я жду тебя у входа в Запретный лес. Лили замерла. Её зелёные глаза сузились. — Чтобы ты затащил меня в лес, показал якобы спрятанный там мантикор и мы чудесным образом провели время, спасаясь от неё? — Чтобы я показал тебе кое-что, что ты не видела даже в Хогвартсе, — ответил Джеймс, и на этот раз в его голосе не было привычной самоуверенности. — Обещаю, никаких мантикор. Обещаю, что буду вести себя... как человек. — Ты умеешь? — Лили подняла бровь. — Попробую. И она кивнула. Просто кивнула, как будто соглашалась на скучное домашнее задание, развернулась и ушла в подземелья, оставив Джеймса стоять с открытым ртом. — Она сказала да? — спросил вышедший из-за угла Сириус, подслушивавший, конечно же, всю сцену. — Она сказала да, — эхом повторил Джеймс. — Боже, Сириус. Что я наделал. --- Суббота наступила слишком быстро. Лили провела целых четыре часа перед зеркалом, что было абсолютно на неё не похоже — обычно она собиралась за пятнадцать минут, включая завтрак. Но сегодня Марлин Маккиннон сидела на её кровати, командовала и время от времени тыкала палочкой в непослушные рыжие пряди. — Ты выглядишь так, будто идёшь на собственную казнь, — заметила Марлин. — Чувствую себя так же, — честно ответила Лили. — Это же Поттер. Что, если он опять начнёт дёргать меня за косички? Или при всех скажет что-нибудь про «грязнокровку»? — Он не говорил так про тебя никогда, — одёрнула её Марлин. — И ты это знаешь. Ты просто ищешь повод не идти. Потому что боишься, что тебе понравится. Лили не ответила. Потому что это было правдой. В семь вечера она стояла у кромки Запретного леса. Солнце только начинало садиться, окрашивая верхушки деревьев в кроваво-рыжий цвет — почти как её волосы. Джеймса не было. Прошла минута, вторая. Лили уже начала подозревать дурацкую шутку, но тут кусты справа зашевелились, и из них вышел... не Джеймс. Из кустов вышел Хагрид. Огромный, лохматый, счастливый и держащий в руке зажжённый фонарь. — Лили! А я тебя и жду. Джеймс сказал, ты согласилась. Пойдём, пойдём, не бойся, я провожу. Он там всё приготовил, лучше, чем на Рождество. Лили растерянно последовала за лесничим. Они шли по тропинке, которую Лили никогда раньше не замечала — узкой, едва различимой, но явно утоптанной не зверями, а человеческими ногами. Хагрид шагал впереди, задевая ветками плечи, и бормотал что-то про «хорошего парня Джеймса, очень старательного». Через десять минут они вышли на поляну. Лили ахнула. Поляна была крошечной, спрятанной со всех сторон густыми кронами дубов. Но сейчас деревья светились изнутри — тысячи светлячков, которых Джеймс (или Хагрид?) наколдовал и рассадил по веткам, создавали иллюзию живого звёздного неба. В центре поляны стоял небольшой столик, накрытый белой скатертью. На столике — две тарелки, два бокала, ваза с розами (красными, свежими, пахнущими настоящим садом, а не теплицами Хогвартса) и две зачарованные свечи, парящие в воздухе. А за столиком, нервно комкая в руках салфетку, сидел Джеймс Поттер. Без мантии. В простой белой рубашке с закатанными рукавами, чёрных брюках и с такими взъерошенными волосами, что казалось, будто он только что вставал с постели. Но в его глазах за очками было что-то новое. Что-то, чего Лили никогда раньше не видела: неуверенность. — Я... — начал он и запнулся. — Я не знаю, любишь ли ты розы. И что ты ешь. И пьёшь ли что-то кроме тыквенного сока. Так что... — он махнул палочкой, и в воздухе возникло меню. Не одно блюдо. Тридцать. От супа из моллюсков до шоколадного торта, от сливочного пива до огневиски. Лили медленно села напротив. Хагрид, поняв, что он лишний, хмыкнул, подмигнул ей и ушёл, оставив парочку в свете свечей и светлячков. — Ты... ты сам всё это приготовил? — спросила Лили. — Хагрид помог с поляной. И со светлячками. А еду... — Джеймс покраснел, что было редкостью. — Я пытался. Два раза взрывал кухню, и домовые эльфы меня прокляли на неделю. В итоге заказал из Хогсмида с помощью совы. Так что технически — нет. Но идея была моя. Лили не удержалась и улыбнулась. Впервые в жизни — Джеймсу, искренне, а не сквозь зубы. — Ты идиот, — сказала она. — Знаю, — кивнул он. — Но ты пришла. — Пришла. — Она взяла бокал с тыквенным соком — Джеймс угадал. — Так что ты хотел мне показать? Джеймс откинулся на спинку стула (деревянного, грубого, но покрытого мягкой мантией, чтобы не натирало) и указал рукой наверх. — Это. Лили подняла голову. Светлячки и зачарованные свечи скрывали настоящие звёзды, но Джеймс щёлкнул пальцами, и вся иллюминация погасла на три секунды. В эти три секунды Лили увидела небо, каким его нельзя было увидеть из Хогвартса — слишком яркие, слишком близкие звёзды, словно кто-то пододвинул вселенную к ним поближе. — Астрономия, — пояснил Джеймс, возвращая свечи обратно. — Ты её любишь. Я заметил. Ты всегда смотришь на звёзды, когда идёшь из библиотеки. Даже когда спотыкаешься. Я специально попросил профессора Синистру подсказать, где магический фон слабее всего. Здесь, в этой поляне, небо чище, чем в Астрономической башне. Лили смотрела на него, и где-то внутри неё ломался последний барьер. Барьер, который она выстроила ещё на пятом курсе, когда Джеймс был для неё только наглым выскочкой, мародёром и задирой. Но теперь этот наглый выскочка сидел напротив неё, дрожащими руками наливал ей тыквенный сок и смотрел так, будто она была единственным человеком в мире. — Зачем тебе всё это? — тихо спросила она. — Ты мог пригласить любую. У тебя есть поклонницы. Ты же знаешь. Джеймс положил локти на стол и наклонился ближе. — Потому что я не хочу любую. Я хочу ту, которая назвала меня «невыносимым зазнайкой» на втором курсе. Ту, которая дала пощёчину Снейпу, когда он сказал про меня гадость, хотя вы уже не дружили. Ту, которая читает книги по защите от тёмных искусств не потому, что нужно, а потому, что не может иначе. Он помолчал. — Я люблю тебя, Лили. Не с сегодняшнего вечера. С того момента, как ты впервые улыбнулась на платформе 9 ¾. Ты была такая... рыжая и злая. И я подумал: эта девочка изменит мою жизнь. Лили не знала, что ответить. Её сердце колотилось где-то в горле, а щёки горели так, что, наверное, было видно даже при свете светлячков. — Ты невозможен, — выдохнула она. — Знаю, — улыбнулся Джеймс, и в этой улыбке не было привычного мальчишеского бахвальства. Была только искренность. — Но ты всё ещё здесь. Она действительно была здесь. И когда Джеймс протянул руку через стол, Лили вложила свою ладонь в его, не раздумывая. Они так и просидели до полуночи. Ели торт, который Джеймс разрезал криво, и пили тыквенный сок из бокалов, которые предательски подрагивали, потому что его руки всё ещё дрожали. Лили рассказывала про свою сестру, про то, как в детстве они лазали по деревьям, и как Петуния однажды застряла на самой высокой ветке, а Лили пришлось звать пожарных. Джеймс смеялся — громко, заразительно, так, что пугались светлячки. А потом, когда свечи почти догорели, он осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся её щеки. Лили не отшатнулась. И он поцеловал её — легко, почти невесомо, пахнущий корицей и почему-то мятой. — Это было... — начал Джеймс, отстраняясь. — Молчи, — Лили прижала палец к его губам. — Не порти момент. Она сама поцеловала его второй раз. Уже увереннее, уже зная, что он никуда не денется. --- На следующее утро Сириус проснулся от того, что Джеймс Поттер сидел на подоконнике, улыбался в окно и насвистывал мелодию, которую никто из них не узнал. На его рубашке красовалось рыжее пятно — след от помады. Самой обычной, маггловской, которую Лили купила в поездке на летние каникулы. — Ну что? — спросил Сириус, хотя ответ знал заранее. Джеймс повернулся к нему. Его глаза сияли так, что, казалось, могли осветить всю спальню без всякой магии. — Сириус, — сказал он совершенно серьёзно. — Я женюсь на этой девушке. — Ты ещё учишься на шестом курсе, — заметил Ремус из-под одеяла. — Какая разница? — Джеймс спрыгнул с подоконника и схватил метлу. — Некоторые вещи ты знаешь сразу. Лили Эванс — это моё всегда. И он вылетел в окно, едва не сбив сову, которая несла утреннюю газету. На завтраке Лили сидела одна — Марлин ещё спала, — и когда Джеймс плюхнулся на скамейку напротив, она не стала возмущаться, как делала всегда. Просто подвинула ему тарелку с тостами и спросила: — Ты выспался? — Нет, — признался он, намазывая тост маслом. — Всю ночь думал о тебе. Лили закатила глаза, но уголки её губ предательски поползли вверх. — Ты невозможен. — Ты уже говорила, — Джеймс подмигнул. — Привыкай, Эванс. Теперь это навсегда. Снейп, сидевший за слизеринским столом, в ярости сжимал вилку, но Лили даже не взглянула в его сторону. Она смотрела только на Джеймса — на того, кто когда-то был её врагом, а теперь оказался самым верным человеком, которого она когда-либо встречала. И где-то там, в туманном будущем, их ждала война, потери и ночь, когда они спрячут своего первенца в старом коттедже на побережье. Но сейчас, в это первое свидание под светлячками и звёздами, они были просто Лили и Джеймсом. Просто мальчишкой, который наконец-то повзрослел, и девчонкой, которая перестала бояться. А всё остальное — случится потом.