clouding

Расстались и расстались, какого черта поднимать эту тему из раза в раз и думать-думать-думать? Столько времени прошло после финала.

***

Олег густо краснеет от смущения — нет, нет, самого настоящего стыда, — ощущая присутствие мужчины за своей спиной. Он ведь не сходит с ума от тоски по Владу? Нет, возможно, ему действительно очень сильно хотелось удовлетворить животное желание. Либидо после расставания у него не снизилось, а вот огромная часть счастливой совместной жизни под названием «секс» исчезла. Конечно, он будет изводиться. Но чтобы настолько?.. Исходя из Олеговой же философии, он просто так сильно скучал по любимому мужчине, что подсознание, стараясь защитить менталку своего хозяина, выдало самый легкий способ — показать образ Влада рядом. Только это не он. Влад аккуратный, медлительный по первой, в предварительных ласках ему вообще нет равных. Олег думает, Череватый мог бы затащить его в постель в любой момент. Даже во время этой их тупой ссоры. И сейчас, стоя перед зеркалом, почти трясясь от возбуждения, Шепс вынужден признать: ему даже жаль, что Влад не сделал этого. Возможно, пошатнуть принципы Олега было бы гораздо проще. Человек, которого выдумал Шепс был жесток и однозначен. Никаких намеков, лишь прямое намерение: выебать всю дурь. Олег может почувствовать как его щекой прижимают к зеркалу, заставляя зажмуриться от неожиданности. Разводят ноги поудобнее для себя. И медиум не может противостоять. Ему кажется, что он видит Влада, чувствует его. Что это ладонь Череватого сжимает его патлы в кулак, прижимая к вертикальной поверхности. Его вторая отвешивает призрачный звонкий шлепок, и Шепсу искренне кажется, что он даже слышит этот звук. Хотя в самом деле в комнате была тишина, не считая его нетерпеливого шуршания у зеркала и коротких сдавленных стонов. Его обнимают со спины, наваливаются всем весом, из-за чего Олег слегка спускается по зеркалу. Образ Влада имитирует короткие грубоватые толчки поверх одежды и кажется абсолютно довольным реакцией Олега. А сам парень даже не понимает, откуда у него такие фантазии. Он никогда не видел Череватого особым садистом в постели. Это же Влад… удовольствие Олега на первом месте абсолютно всегда. А тут… он будто бы забыл, что рядом с ним любимый партнер, а не какой-то мальчишка на одну ночь. Но медиум не был против. Ему нужен был Влад лю-бым. Его любимый парень. «На кровать. Сейчас же» — рычит голос в голове. Олег готов поклясться, что слышит его в самом деле, а потому не может не подчиниться. Это Влад. Точно Влад. Плевать, что ведет себя не так привычно. Олег чувствует его, хочет чувствовать только его. Заползает на постель с закрытыми глазами. Так было легче представить физическое тело сзади себя. Макушку снова тянут вниз, настойчиво давят, заставляя принять знакомую позу. Бедра высоко подняты для любимого мужчины, и последнему, кажется, это ужасно нравится. Его возбуждает покорность и сговорчивость. Его возбуждает, что Олег полностью в его власти, сделает всё, что ему скажут. Потому что Шепсу кажется, что он всё контролирует. Думает, что это его подсознание играет злую шутку, сходит с ума и даже готов принять тот факт, что сходит с ума, чем признать реальное присутствие живого в комнате. «Доставай. Я знаю, что у тебя есть. Давай-давай, без лишних слов» Олег стискивает в пальцах простынь, комкает от стыда и легкой тревоги. Откуда бы Владу знать?.. Поэтому предположение, что это всё разбушевавшаяся фантазия, укрепилось в его голове. Но раз фантазия, она должна была заткнуться, потому что сейчас Шепсу было не слишком интересно получить… такое удовольствие. «В тумбочке. Нижняя полка. Давай, Олеж. Не тяни» Подгоняемый голосами в собственной голове, Шепс всё-таки подползает к этой чертовой тумбе и на ощупь выуживает из нее нужный предмет вместе с небольшой баночкой. Идеальное попадание. Размер, длина, ширина, форма — всё подходило. Всё было точь в точь, как у его любимого мужчины. Олег заказал себе игрушку, когда Влад уезжал на испытание. Слишком уж не хватало его внутри. А сейчас так вообще. Убийственно. «Перфекционист» — такой же рычащий и насмешливый голос, совершенно не свойственный его любимому человеку. Но Олег продолжает убеждать себя в том, что это просто его больные фантазии, в которых Влад снова ни в чем не виноват, а Олегу нужно вымаливать прощение. Потому что блять если Шепс не проявит инициативы, они никогда не помирятся. Чернокнижник не будет извиняться перед ним, потому что он всегда уверен, что прав. И в этой ситуации с финалом — тоже. А Олегу так сильно не хватает его внимания, что он пойдет на всё, лишь бы они снова были вместе. Шепсу мерзко это признавать, но, видимо, легче, чем тот факт, что его оморочили. «Постараешься для меня?» Конечно, да. Олег скалится, почти ненавидя собственную покорность и беспомощность перед этими фантазиями. Подчиняется без промедлений, ловко выдавливая из бутылька достаточное количество смазки. Предварительная растяжка, времени на которую Влад никогда не жалел. Изводил, конечно, до ужаса, до дрожи, но никогда не хотел нанести вреда. Что-то теплое и бережное в нем всегда было. Что-то, чего не было в этом выдуманном образе. Из-за этого Олегу пришлось подготавливать себя самостоятельно. Привычно, никаких неожиданных и незнакомых ощущений, разве что, сам процесс… Оказалось, растягивать самого себя не особо удобно, но ещё больше просто унизительно. Ну почему Влад не мог сделать этого сам? Уделить ему внимание и время. Его ведь это всегда устраивало. Или нет? «Красавчик» Олег не смог сдержать продолжительного вымученного стона. Слишком уж сильно голос и интонация были похожи на его любимого мужчину. Один в один, сука. Влад тоже в шутку, на камеру называл его так. За камерой, конечно, более тепло и ласково, но при посторонних Влад ограничивался «красавчик», «красота», «какой красивый». Такое простое, базовое, то, что Олег мог слышать от многих других. Но интонация, произношение — это не повторить. Поэтому пальцы погружаются глубже, давят на самые чувствительные места, заставляют представлять на месте пустоты, выдуманного образа и собственных движений другого человека. Шепс точно сходит с ума. Как минимум потому что в следующий момент, когда он хотел добавить третий палец, парень ощущает напор. Почти варварский, грубый. Будто бы сам воздух давит на него, заставляет погрузиться тремя фалангами и задержаться внутри. Олег крупно задрожал, буквально ощущая, как воздух вокруг заряжен чужим желанием и возбуждением. Медленно вытащив пальцы, рука инстинктивно тянется к излюбленной игрушке, которая так потрясающе заменяла размеры Череватого всё время разлуки. К этому моменту Шепс и сам был не против зайти полностью, одним слитным движением и во в длину. Выдуманный Влад требовал того же, надавливая и на его шею и на руку с игрушкой. Не позволял выйти. «Соскучился?» — Да-а, — беспомощно лепечет Олег на грубую издевку. Его лицо горело, а всё тело будто пронзал электрический заряд. Он попробовал слегка вытащить фалоимитатор, чтобы наконец-то начать двигаться, но получилось лишь совсем немного, потому что после его снова придавили к матрасу. «В тебе так тепло. Узко. Просто охуенно. Хочу быть в тебе всегда» Олег скулит от таких горячих признаний, не находя себе места. У этих слов сейчас могло быть одно значение; то есть каким образом голос в голове мог завоевать право на его тело. По крайней мере, в суженном сознании Олега. Чем дальше он заходил, чем больше плод его больной фантазии разговаривал с ним, тем хуже было Шепсу. Осознавать, как сильно он безответно тосковал по Владу было противно, почти физически. А хуже всего то, что это не прекратится быстро и безболезненно. Зная свою способность болезненно крепко любить кого-то, которая уже перешла в такое критическое состояние… Шепс уже предчувствовал, как для него пройдут следующие несколько недель, а может и месяцев, прежде, чем он забудет Влада. Раньше до галлюцинаций Олег не опускался. А сейчас… «Красивый. Хочу тебя трахнуть. Ты не против» Не вопрос, а факт, и Шепс это смиренно принимает, касаясь игрушки длинными пальцами. Однако, к счастью, не успевает сделать ничего, прежде чем слышит гул дверного звонка, который полностью возвращает его в реальность. От этой трели образ бывшего пропадает из-за спины. Будто бы ничего не происходило пару секунд, и Олег даже не думал трахнуть себя какой-то бездушной игрушкой, ведомый галлюцинацией. Теперь ему просто нужно как можно быстрее привести себя в порядок, хотя бы натянуть обратно домашние шорты, вымыть руки и умыться. Лицо от этого менее красным не стало, но этого должно было хватить для короткого разговора с соседями или с кем там. Лучше бы с соседями. Потому что увидеть чужое знакомое пальто и чуть отросший ёжик волос он совершенно не планировал. Дыхание перехватывает. Что ему сказать? «Только о тебе вспоминал! Проходи, желанным гостем будешь». Кажется, он ещё несколько секунд не может прийти в себя и поверить, что Влад в самом деле был перед ним. Это не очередная галлюцинация. Или же она? Просто теперь Олег фантазирует не секс со своим бывшим, а простой разговор. — Могу войти? Олег почувствовал неприятное пощипывание в носу от того, каким тёплым, тихим и… осторожным был чужой голос. Это не та железная уверенность, которую излучала галлюцинация, готовая разложить Олега, придавить его к кровати и вытрахать из него все силы. И Шепсу даже стыдно, что он нафантазировал именно такой образ бывшего, который никак не соотносился с реальностью. — Я не готов с тобой расставаться. Влад нервничал, сидя на кухне медиума. Весь напряженный, как высоковольтный провод, искрит неуверенностью в словах. Он кладёт ладонь на чужую, и Шепс стыдливо прячет взгляд в стол. Ужасно неловко. И чувств ужасно много. Кажется, его самого сейчас порвёт на части от такой концентрации эмоций. За собственным смущением он чуть было не упускает суть диалога. Ему нужно приложить больше усилий, чтобы вслушаться в чужие слова: — Если я должен извиниться за то, что было на финале перед тобой, я прошу у тебя прощения, — рука Череватого дрогнула. Будто сами его бесы ругали за слабость, за то, что он прогнулся под капризы Олега. Смертного. — Я не имел абсолютно ничего плохого о наших отношениях или о тебе, я уже говорил. Но если бы я знал, что из-за этого перформанса под угрозой окажутся уже наши с тобой реальные отношения… я бы не стал. Шепс зарывается ладонью во взъерошенные по-домашнему волосы. Расчесывает, не решаясь поднять взгляд. — Шупчут, — на этот раз звучит ещё тише, Влад прикрывает глаза, сосредотачиваясь, при этом ладонь Олега не отпускает. — Шепчут, что обижен. Но любишь, — притягивает руку к своей щеке, касаясь ею колкой щетины и скул, немного губ, но не так, чтобы мешало говорить. — Что скучал, что… — Хватит, Влад, — Олег не выдерживает. Намеренно дергает мужчину, выводя его из транса. Мало ли, что ему там «нашепчут». Странно, что первым пунктом не сказали. — Я это и сам тебе могу рассказать. Не обязательно подключать твоих дружков. — Ты сам забрал мою кофту. А вместе с ней и того, кому она тоже нравится. Прицепился к тебе один из моих, Олеж. Я заберу его, чтобы тебя не тревожил, — заканчивает коротким поцелуем в тыльную сторону ладони. — Чего? — чуть хмурится, наконец-то немного трезвея. — Со мной всё это время был… один из твоих дружков? Ты серьезно? — за собственной злостью Шепс не замечает, как теперь побагровели щеки. — Как, Влад? На мне ведь постоянно защита. — Он не должен был навредить тебе при любом раскладе. Не ослушался бы. Что-то случилось? — теперь хмурился и сам Череватый, в самом деле разозленный тем, что один из его соратников мог обидеть Олега. По правде говоря, Влад был уверен, что все его бесы обожают Шепса. Вечно шепчутся за спиной, комментируя внешность, предпочтения, желания, капризы. Всё-то чертям нравилось… Даже то, что бесило хозяина — сущности принимали с каким-то особым аппетитом. То, как злился, как бил посуду, как ревновал. О, ревность это вообще отдельная тема для споров. Шепс никогда не скрывал, что безбожно ревнив: не от Влада, не от интервьюеров, не от бесов. Это было видно в каждом движении и взгляде. И Череватому могло мешать периодами: не может же он ни с кем не общаться, в конце концов. А бесам нравилось наблюдать за тем, как изводится их любимый медиум. Как злится и требует внимания. Как сильно любит, просто горит от любви. Так кто и что сделал Олегу в его отсутствие? — Можно? Влад спрашивал о возможности поговорить с бесом напрямую. Конечно, он мог сделать это и позже, в тайне от Олега, но очень уж Череватому нужно было показать, что он реально переживает и сделает всё возможное, чтобы больше Шепс не испытывал ничего негативного. Олег же… заметно тревожный. Нет, он, конечно, безумно рад, что галлюцинации его не преследовали из-за расставания. Это «всего лишь» бес, суккуб, может (кто знает, какие знакомства у Влада), которого чернокнижник мог забрать прямо сейчас. Влад бы и так узнал. И лучше вместе с Шепсом, чем отдельно от него. Поэтому рвано выдыхает и кивает, разрешая Череватому примкнуть лбом к чужим пальцам, украшенным оберегами, что не спасли медиума даже от бытового беса. Последний недолго что-то нашептывает, переговариваясь со своим беженцом, так быстро и тихо, что Олег не слышит за собственным стуком сердца. Понимает, что Влад обо всём знает только когда мужчина поднимает на него взгляд. Черный почти, будто сам дьявол вселился в тело его партнёра. Будто бы Череватый ценой своей плоти забрал беса у Олега. Несмотря на то, что найти Влада в этом темном глубоком взгляде было достаточно сложно, Олег всё равно стыдливо опускает голову, обнажая свои чувства. Кем бы сейчас не был чернокнижник — это не важно. Главное — он всё знал. — Извёл, — звучит ласково и безобидно. Влад тянет руки к чужому лицу и обхватывает за впалые щёки. Гладит, пытаясь извиниться за проделки своих приспешников. — Всех забрал. Больше никто не обидит. Только сейчас, когда паника отступила, Шепсу удаётся подумать о настоящем. Не о бесах, галлюцинациях и своём безмолвном признании. Олег думает о том, что Влад всё-таки пришёл к нему, извинился, избавил от сущности и не осудил за то, о чём узнал. И всё это в самый подходящий момент. Олег ведь ждал его. От того, наверняка, и спровоцировал беса. Слишком много фантазировал о встрече с бывшим и призвал его образ. Нет-нет. Нужно, всё же, выделить одно главное — Череватый извинился перед ним. В кой-то веке Олегу не пришлось подавлять обиду и унижаться, закрывая глаза на херню, которую ему выдал партнер. Олег не мог поверить, кажется. Он выпутывается из объятий чужих ладоней и поднимается, чтобы сразу же пересесть со своего места на колени возлюбленного. Влад тут же послушно обхватывает его за талию, позволяя Олегу расплавиться на своём теле. — Ну, котяра. Что ты? Всё у нас хорошо, — заключает Череватый, прижимая к себе медиума ближе. — Я, конечно, не настолько… ну, зверь, как Толики. Но, может, смог бы заменить их для тебя? Олег отстраняется совсем немного, а в глазах озорной доверчивый блеск. Насаживаясь сверху и сразу до конца, Олег держит в голове приятнейшую мысль: это его Влад. Никакой не образ, никакой не фантом, и не бес. Это живой человек с сильными чувствами, которые не смогла перебороть даже гордыня. Даже гордыня Влада Череватого. Гораздо приятнее было трахаться с любимым человеком, зная, что он готов все же идти на уступки, если на кону будут стоять их отношения. И секс от того более голодный, более страстный, более чувственный. Олегу не была нужна та грубости и настойчивость, которую ему пропагандировал Толик. Ему нужен был Череватый. И только он.