Anything for my gentle prince

В тех местах, где теперь оказался Ремус, солнечный день был настоящим чудом, заставлявшим всю прислугу дворца как можно больше времени проводить на свежем воздухе, если удавалось урвать хоть немного свободного времени между вечными приказами и поручениями. Пока замок спал, фрейлины позволяли себе выбежать на лужайку, чтобы погреться в лучах утреннего солнца, а охранники обменяться с конюхом парой-тройкой непристойных анекдотов, смеясь и щурясь из-за света, попадающего в глаза. Жизнь била ключем. Война закончилась недавно, и здесь, в замке, где безопасно было даже во время самых кровопролитных боев, никто не страдал от ее последствий. Никто, за исключением Ремуса Люпина. Руки должны помнить, как держать меч, ведь теперь на его плечах лежала слишком большая ответственность: сохранность юного принца, наследника престола, будущего правителя и надежду всего Королевства. Поэтому столь прекрасное утро он будет проводить, тренируя свои навыки владения оружием, пока Принц Сириус не решит, что самое время спуститься во двор и найти занятие для себя и работу для Ремуса. И сегодня он спустился раньше обычного. С горящими глазами, устремленными на меч, лежавший в руках Люпина. Меч, которым прежде он убивал людей. – Сэр Люпин, – голос молодого принца, на удивление, всегда звучал очень мягко и с явным уважением. – Я некоторое время наблюдал за вашей тренировкой из окна, и, должен признать, увиденное мной вызывает восхищение. У меня есть одна просьба к вам. – Да, мой Принц. – Не могли бы вы научить меня держать меч в руках, сэр Люпин? – В глазах Сириуса читалась мольба, словно научиться сражаться было его давней мечтой, которую наконец-то удастся воплотить в жизнь. – Маменька запрещала нам прикасаться к оружию, считая, что настоящие наследники древнего рода должны уметь отдавать приказы, а не выполнять грязную работу. Но знаете, сэр Люпин, наблюдая за вами этим утром, так захотелось попробовать.— Длинные черные ресницы часто заморгали, словно принц таким образом пытался затуманить его разум. – Прошу вас... – Мой Принц, мне не положено обучать вас подобным вещам. В мои обязанности входит  отвечать за вашу сохранность, а лично вложив оружие вам в руки, я подвергаю вас риску получить ранения. – Это приказ. – Эти слова имели слишком большую силу, им нельзя было сопротивляться. Ремус был никем, а значит не имел права ослушаться королевского приказа. Да и к тому же, ведь не случится ничего плохого. Он просто утолит интерес молодого принца, дав немного подержать меч в руках, да и только! Однако, рассерженная Вальбурга Блэк имела другое мнение на этот счет... Ремусу Люпину было назначено наказание за то, что он не исполнял свои обязанности, подвергнув Принца Сириуса шансу получить увечья.                                 На войне бывало всякое. Но это была война, а сейчас он вернулся в мирную жизнь, где, казалось бы, нет места жестокости и насилию. Но Ремус ошибался. Блэки были безжалостны не только во время завоеваний. Безжалостны они были также в методах, позволяющих показать, где место тех, кто позволил себе ослушаться. Руки и ноги его были прикованы цепями, а сам он раздет до нижнего белья и вынужден стоять на коленях. Розги были уже подготовлены, и Люпин знал, что это значит. Его будут безжалостно бить, чтобы на коже, и без того покрытой шрамами, остались следы, напоминающие, где его место. И Ремус был готов получить их, понимая, что полностью заслуживает этого. Но все почему-то медлили, откладывая наказание, слово ждали кого-то. Все было именно так. Одна из фрейлин привела Принца Сириуса, который явно не понимал, что происходит. Вальбурга же не медлила. – Чтобы сохранить власть, необходимо уметь дать понять, где место тех, кто тебе подчиняется. Необходимо сделать так, чтобы они боялись тебя. Следи внимательно, Сириус, и запоминай. Сэр Люпин должен получить наказание, достойное того, что он позволил себе ослушаться, – тон женщины был холодный, лишенный каких либо эмоций, но на ее лице растянулась хищная улыбка, словно боль других людей приносила ей истинное наслаждение. – Можете приступать, все в сборе. Ремусу было велено считать. И он делал это, когда первый удар был нанесен по его спине. – Раз. – голос его дрогнул от резкой и жгучей боли, но он терпел, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы не напугать невинного Принца еще больше. — Два... Сириус начал истошно кричать и умолять свою мать остановиться. Прекратить наказание. Не причинять боли тому, кто не заслужил этого. Но чем больше было просьб, тем чаще слышались удары. Чем больше слов о том, что Ремусу больно, тем сильнее они становились, превращая спину мужчины в месиво из кожи и крови. Удары прекратились только тогда, когда Сириус замолчал. Он обессилено упал на каменный пол, в ужасе смотря на изуродованное тело Сэра Люпина сквозь пелену слез. Для этого потребовалось много времени. – Наконец-то ты понял, – прозвучал холодный голос Вальбурги. – Сириус, надеюсь, ты усвоил урок. Как и сэр Люпин. – После этих слов она покинула помещение, забирая своего старшего сына с собой. Ремус был оставлен в одиночестве, все еще стоя на коленях на каменном полу. Ему пришлось вынести около сорока ударов, прежде чем Сириус прекратил умолять остановиться. Около сорока ударов. И ни разу он не позволил себе закричать от боли, терпеливо принимая свое наказание.