Ноэль: Рождение прошлого

Тихий молитвенный шёпот шуршал под сводами. Чужие шаги почти не достигали сознания, растворяясь где-то на периферии слуха. Лишь изредка — редким скрипом обуви по мраморному полу — окружающие напоминали о своём присутствии. В самом центре рассыпались деревянные ряды — кто-то взывал к божеству сидя, кто-то стоял, бережно держа восковую свечу, что безжалостно плавилась прямо в руках. Фигуры, застывшие в немом поклонении, словно светились от цветных лучей, что падали на них, пробиваясь сквозь огромные стрельчатые окна. Вокруг окон были расписаны золотые кроны — их узорчатые листья тянулись к центральной стене, туда, где возвышалась статуя богини. Она была не столь высока, но достаточно, чтобы приходилось слегка задирать голову. Её безликий взор устремлялся к небесам, а левая обрубленная конечность рук тянулась вслед за взглядом, правая, такая же истерзанная, лишь обессиленно свисала вдоль тела. За спиной спадали два обрубка крыльев — остатки прежде величественных шести крыльев. Приоткрытые губы шептали о чем-то, всё пытаясь скрыть улыбку, которая так и норовила расплыться на остро обрамленном лице женщины. Тонкие ресницы полуприкрытых глаз, подрагивали. Но стоило слуху уловить знакомый старческий баритон, как её молитва стихла и она украдкой повернула голову в бок. Мужчина был облачен в белое одеяние с золотыми вкраплениями. У самого его сердца красовалась эмблема — звезда, заключенная в круг. Длинные рукава скрывали руки, заложенные за спину. Лицо уже давно изрезали морщины, но взгляд оставался светлым. Она нахмурилась, отворачиваясь и неосознанно потянулась к серьге из красного агата. Она то крутила его, то поглаживала мочку уха, прежде чем резко развернуться в сторону массивных дверей главного зала, откуда и пришла. По мрамору туфли, скрытые за подолом темно зелёного платья, отдавали еле слышным цокотом, а ступая на алую дорожку из бархата они стали глухими, почти бесшумным. Постепенно стихали и голоса молящихся, взывающих к богине, что поднимались к высоким сводам, улетая под самый потолок, точно к небесам. Тяжёлые стены остались за спиной. Выйдя на огромный храмовый двор, больше похожий на сад с его буйным разнотравьем и цветниками, она почувствовала как тёплый воздух ударил в лицо. Но времени на светские неспешные прогулки у неё не было - до наступления заката было отчаянно мало. В своей стремительности, проплывая между редких горожан и садовой живности, женщина и не заметила большого расстояния до своей кареты. - Трогаемся, - коротко произнесла она, прежде чем сесть. В глаза бросилась чёрная мантия, что смиренно лежала рядом на мягкой обивке. Кучер, заслышав приказ, прокричал коням громкое "Но-о!" и карета пришла в движение. Глаза женщины искрились под стеклами очков и, наконец, не в силах больше держать себя она тихо захихикала, возбуждено вздыхая. Откинувшись на мягкую спинку, она блаженно прикрыла веки. Палец коснулся губ, а после по привычке тронула шрам рядом, расположенный чуть ниже. Когда карета наконец замерла, её ноги ступили на дикую зелень травы, а каблуки слегка провалились под мягкостью земли. Та самая чёрная ткань мантии скрыла лицо и тело, свисая до земли. Она откинула капюшон, мимолётно взглянула на мужчину и направилась в сторону одиноко стоящего у лесного отшиба, дома. Кучер лишь смотрел вслед своей госпоже. Знал: не выходить, не провожать, не смотреть. Внутри дома, погруженного в полумрак, летала пыль. Свободная рука, скрытая под коричневой кожаной перчаткой, прижалась к носу, слегка зажимая его. Ее пальцы коснулись деревянной двери и та отозвалась гулким скрипом, а перед глазами предстала тьма. Она вскинула руку, что держала фонарь, за стеклом которого тлел огонь, пред собой, освещая пространство. В её ноги резко врезались, отчего она еле сдерживает вскрик от неожиданности, чуть не упав. В свете лампы показалась сначала чёрная макушка, а после маленькие две бусины серых глаз впились в неё снизу вверх, в которых искрился свет горящего огня. От такой картины женщина, тихо посмеявшись, коснулась растрепанных волос и мягко, невесомо погладила. Девочка на этот жест отозвалась улыбкой слегка стиснутых губ и, зажмурив глаза, зарылась в ткани зелёного платья. Пальцы, которые ещё мгновение назад утонули в волосах, вдруг коснулись детского подбородка и задрали голову девочки вверх. Та, встретившись с чужими карими глазами, не моргала вовсе, напротив - смотрела неотрывно, словно дикий зверёк, хотя сама доставала ей едва до пояса. От этого вида острая улыбка не заставила себя ждать. Сузившийся взгляд тотчас расплылся, а к щекам прилил жар. - Я принесла покушать, идём - произнесла она, аккуратно под руку вытаскивая из темноты худое, тощее тело, что поплелось вслед. Девочка не издавала ни звука, лишь сжимала огромную теплую ладонь крепче. - А после еды мы с тобой поиграем.