Ген скорости

Джексон – самый странный придурок в моей жизни. Хотя разве придурки могут быть не странными? После Гран-при, где он совершил свой потрясающий прорыв, прошло чуть больше месяца, что было эквивалентно паре гоночных уикендов. Поужинать мы так и не сходили, но цветы регулярно появлялись в моей комнате в моторхоуме и ещё пару раз их доставили в отель. Каждый раз это были просто шикарные букеты с короткими записками в духе “жду не дождусь нашей встречи”. Но эту самую встречу он не назначал, что меня начинало откровенно бесить. Ненавижу быть должной. Несколько раз я порывалась написать ему в какой-нибудь соцсети, но решила, что это ниже моего достоинства, ведь это было его предложение. На самом деле я предпочитала думать о Джексоне вместо того, чтобы продолжать накручивать себя из-за контракта. “Рэд Дот” ждали моего положительного ответа, свято веря, что я соглашусь на их откровенно дерьмовые условия просто от безысходности. И были почти правы, ведь “Гелиовальт” официально подписали Таузенда и Кинга на следующий сезон. “Шинкай” тоже отпадал – у Роба и Алекса были долгосрочные контракты, которые истекали ещё не скоро… Я перекатилась по кровати и откусила протеиновый батончик. Когда я нервничала мне ужасно хотелось сладкого, поэтому старалась заменить шоколад чем-то чуть более полезным. Старательно пережёвывая протеиновую массу с привкусом лесных ягод, я развернула упаковку, чтобы понять, что вообще такое ем. “Аурелия Биотех”. “Аурелия”. В дверь постучали, и я удивлённо перевела на неё взгляд, так как никого не ждала, а на ручку повесила “не беспокоить”, чтобы не доставали с уборкой номера. Я могу поспать пару дней на одном и том же постельном белье. По пути к двери, в которую снова постучали, я остановилась перед зеркалом, чтобы быстро поправить волосы и одёрнуть чуть задравшиеся шорты, ведь мало ли кто может быть за дверью. – Привет, скучаешь? – Стоило мне открыть дверь, как Джексон привалился плечом к дверному косяку и озарил меня своей широкой улыбкой. – Привет, чт… это самый тупой подкат на свете, – я фыркнула и сложила руки на груди. – Как ты узнал в каком номере я остановилась? – Немного денег и очаровательная улыбка творят чудеса, – он покрутил на пальце ключи от машины. – Не смотри на меня так, куколка, я просто спросил у Кейна. – Кейн… – прошипела я, пообещав себе оторвать его разноглазую башку к чертям. – Зачем пришёл? Решил доставить цветы лично? Феликс щёлкнул языком. – Вот про цветы я забыл. Но я исправлю это вечером. Ты будешь свобода? – Да, но разве вечером не свободная практика? – Я вскинула бровь. – Именно так, куколка, – улыбка Джексона плавно перетекла в хитрый оскал. – Хочешь прокатиться со мной? – Болид одноместный, – заметила я, ожидая пошлую шутку в духе “как раз на моём одноместом…” – Но их два, – Феликс вытащил что-то из заднего кармана джинс, и перед моим лицом, покачиваясь на красном ланьярде появился пропуск в паддок. – У меня есть… – начала бормотать я, глядя на значок “Аурелии” на пропуске. – В смысле, я могу пройти по своему… Что? – Тогда всё ещё проще, – Джексон ловко спрятал пропуск обратно в карман. – И разве у “младших” нет сегодня практики? – Есть, но до неё ещё несколько часов, мне ещё рано выезжать, – на автомате ответила я. – Я не понимаю, что ты мне предлагаешь. – Не понимаешь или не можешь поверить, куколка? – Да прекрати ты меня так называть, – я начала раздражаться. – Ладно-ладно, так уж и быть, расскажу всё как есть. Я поговорил с боссом и тебя пустят сегодня покататься на нашей машине. Я замерла ошарашенно моргая. – А… это в каком смысле, точнее… как? Я же выступаю под эгидой “Гелиовальт”. – Ты участница юниорской программы “Гелиовальт”, а “Аурелия” один из основных клиентов, так что, мы можем претендовать на их юниоров. Да брось, разве важны детали, если у тебя есть возможность прокатиться на настоящем болиде, а не на этом тарантасе, на котором ты ездишь сейчас, – Джексон пренебрежительно поморщился. – Этот “тарантас” всё ещё мой болид, на котором я намереваюсь взять титул, – я недовольно насупилась и сложила руки на груди. – Хорошо-хорошо, – он рассмеялся поднимая руки в примирительном жесте. – Так что, ты придёшь? А после мы съездим поужинать. Обещаю, никаких пафосных мест, так что ты можешь спокойно пойти в чём угодно. – Когда ты спорил со мной на ужин, я думала, что это будет что-то более… – с языка чуть не сорвалось… – Романтичное? – Феликс поиграл бровями. – Это будет не тот ужин. Мы просто перекусим после тренировки. Свой ужин я потребую с тебя чуть позже. Например, когда мы вернёмся в Монако. – Я не живу в Монако. – В смысле? – Джексон будто не ожидал такого ответа. – Без смысла. Я живу в Англии недалеко от базы “Гелиовальт”. Иногда я подрабатываю там тест-пилотом. Монако мне не по карману. – Разве? Это что у тебя за нищенский контракт? Я вспыхнула от злости и смущения. – Знаешь что, не все родились с золотой ложкой в заднице, – я ткнула Феликса пальцем в грудь, – некоторым приходится прогрызать себе дорогу в автоспорте, особенно, когда ты женщина. Я тренируюсь каждый грёбаный день, чтобы иметь возможность на равных соревноваться с такими “золотыми” мальчиками как ты. Мы продали всё что было, чтобы переехать в Европу, чтобы я могла участвовать в соревнованиях. Отцу даже пришлось взять кредиты, работать день и ночь ради того, чтобы у меня была возможность проявить себя. Так что да, у меня не миллионный контракт как у тебя, и всё что у меня есть я вкладываю в финансовую стабильность своей семьи. – Отличная речь для наших документалистов, – хмыкнул Джексон, а затем выставил руку, чтобы не дать мне захлопнуть дверь перед его носом. – Хей, брось, я же пошутил. – Херовые у тебя шутки, Джексон, – я сложила руки на груди. – Я не сказал ничего такого ужасного, не накручивай себя, – Феликс широко улыбнулся. – Документалистам реальлно нравятся такие истории. – Слушай, я понимаю, что трепаться языком… – О, этим языком могу не только трепаться… – Всё, мне скоро выезжать на практику, спасибо за предложение и всё такое, но я не уверена, что могу согласиться, – я снова потянула за ручку, чтобы закрыть дверь. – Стой, – Феликс уже с усилием удержал закрывающуюся дверь. – Я серьёзно. Приходи в боксы, ты поедешь на машине Кауфмо. Это не просто трёп. – Погоди, в каком смысле? – В прямом, “Аурелия” приглашает Агату Хаффорд для участия в свободной практике, – Джексон пожал плечами. – Откажешься? – Да. Нет. – Я всё таки закрыла дверь, несколько секунд смотрела перед собой не видя ничего. “Аурелия”... Нет, этого просто не может быть. Когда я открыла дверь, Джексон стоял, всё так же, лениво привалившись плечом к стене. – Я приду. – Есть только одно условие, – Джексон наклонился ко мне. – До вечера ни одна живая душа не должна знать о наших небольших перестановках, поняла? – Он подмигнул и развернулся, шагая прочь, сунув руки в карманы джинс. – И подумай хорошенько, готова ли ты к тому вниманию, что обрушится на тебя после. – После чего? – Я смотрела в спину стоящего у лифтов Феликса. – После чего, мать твою, Джексон? – Узнаешь, куколка, – парень подмигнул, через плечо, заходя в лифт и скрываясь за его дверьми. Я ещё не успела до конца переварить разговор с Джексоном, как мне позвонила Алиссия. – Они хотят тебя посмотреть… – радостно вещала агент, рассказывая о потенциально высоких шансах контракта с “Аурелией”. Точно также она говорила и о контратке с “Гелиовальт”, которого не было и в помине. Они просто выполняли требования МАФ, пустив за руль перспективного новичка, ничего конкретного мне не обещали. Я бездумно сунула в рот оставшийся кусочек батончика и медленно пережёвывала это фруктово-протеиновое нечто с едва уловимым мыльным привкусом. В идеале мне нужно было позаниматься йогой и пообедать, но вместо этого я лишь смотрела в стену пустым взглядом, сжимая в голове упаковку от шоколадки от “Аурелия Биотех”. Формула-2 колесит по свету точно также как и Формула-1. Мы ездим на тех же трассах, следуем тому же регламенту – с поправками на особенности болидов, – проходим схожие процедуры по типу взвешивания машины и гонщика после заезда, квалификации, практики. В общем, всё, чтобы подготовить нас к выходу в “королевские гонки”. Но к чему нас не готовят, так это к тому количеству внимания, которое приковывают к себе гонщики старшей серии. Поэтому я даже опешила, когда на меня налетели уже на парковке, стоило мне выйти из машины. – Это правда, что вы будете выступать за “Аурелию” в следующем сезоне? – Бойкая журналистка ткнула мне в лицо своим айфоном с включенным диктофоном. – Простите… – я опешила, не зная, как ответить, чтобы не дать почвы для домыслов, которые через считанные минуты окажутся на каком-то небольшом новостном канале или в блоге этой самой девицы. Как её сюда пропустили вообще? – Откуда у вас подобная информация? Сыграть удивление было несложно, потому что я действительно не понимала как и откуда могла быть утечка. – Из анонимных источников, – журналистка нагловато улыбнулась. – Тогда, у “анонимных источников” и спросите, – я мягко улыбнулась в ответ и закрыла машину, направляясь ко входу в паддок, отмахиваясь от пары менее наглых журналистов и блогеров, пообещав дать интервью после практики. Будь моя воля, я бы вообще этим не занималась, но гонщики и так, своего рода, знаменитости, так что приходилось мириться с повышенным вниманием к своей персоне. Вообще, помимо гонок, пилотам приходится ещё и выступать в качестве моделей для спонсоров. Например, Кейн не мог появиться на публике без часов определённой фирмы, а солнцезащитные очки, которые он носил, иногда даже в пасмурную погоду, чтобы скрыть свои глаза, были от компании, которая производили поляризационные покрытия. Одна из машин Таузенда была покрыта таким и меняла цвет на солнце. Выглядело круто. Моими спонсорами были несколько ювелирных и косметических бредов. И кто я такая, чтобы отказываться от бесплатной люксовой косметики и невероятных дизайнерских украшений, коих у меня тепеоь было предостаточно. Пару я всё же купила, чтобы не пришлось с ними расстаться по истечению контракта. А уж сколько у меня было разнообразных командных футболок, дизайн которых меняли к некоторым Гран-при, даже сосчитать трудно. Когда я перейду в старшую Формулу придётся мириться с увеличением числа спонсоров и их требований. И интервью. Наверняка их будет так много, что начнёт тошнить. Во время практики я то и дело проваливалась в свои мысли, из-за чего теряла темп, а потом пытаясь его нагнать совершала глупые ошибки, будто впервые села в болид. Глава команды был недоволен и отчитал меня, как новичка, приговаривая, что мне “стоит поменьше летать в облаках, воображая себя рядом с первокласными гонщиками, потому как мне ещё расти расти до того, чтобы встать с ними в один ряд”. Я ему не нравилась и он терпел меня, лишь потому что я показывала результат регулярно привозя очки, в отличии от моего напарника, который предпочитал считать поребрики и играть в газонокосилку. Но он приносил куда больше денег, благодаря спонсорству его родителей, которые заносили сотни тысяч долларов ради того, чтобы их сыночек мог мнить себя крутым гонщиком. Первое время я действительно переживала из-за того, что меня постоянно отчитывали. Срабатывал комплекс отличницы, и я вкалывала на тренировках до изнеможения, считая себя недостаточно подготовленной. Но первые Гран-при показали, что дело было совершенно не во мне и все мои усилия были не напрасно тратой времени. После очередного почти унизительно выговора я скрылась в своей комнате в моторхоуме команды, чтобы перевести дух и немного прийти в себя перед тем как отправиться в боксы “Аурелии”. В голову начали закрадываться мысли, что всё это могло быть розыгрышем Джексона, ведь тот славится своими подколами. Первое время его сдерживал Рене и шутки были безобидными, но когда они разошлись по разным командам дело приняло настолько серьёзный оборот, что МАФ пришлось вмешаться и буквально запретить подобные выходки. Я вздрогнула, когда телефон издал трель уведомления. На экране высветился незнакомый номер и сообщение: “Мы ждём только тебя, куколка ;)”. Джексон. Только он имел наглость меня так называть, игнорируя все мои просьбы прекратить. Только вот откуда у него мой номер… Хотя, чему я удивляюсь, он мог взять его у того же Рене. Засранец. Пока я добиралась до боксов “Аурелии”, успела разволноваться до похолодевших кончиков пальцев. Одно дело, когда ты садишься в болид своей команды, так или иначе, они имеют схожие характеристики и особенности. Но тут всё по-новому. Джексон стоял в тени бокса и увлечённо что-то печатал на телефоне. Его гоночный комбинезон был спущен до талии и сквозь ткань плотно облегающего термобелья можно было увидеть рельеф мышц. Что не говори, но гонщики всё-таки красавчики с телами достойными самих древнегреческих богов. Жаль, что весь шарм пропадал от знания, что всё это плоды ежедневных тренировок, а не подарок судьбы. – Привет, – я махнула рукой, привлекая внимание Феликса. – Мы уже виделись, – его губы растянулись в широкой улыбке, – но привет. – Не веди себя как засранец, – я закатила глаза и поудобнее перехватила шлем. – Мне кажется или у тебя была другая причёска в прошлый раз? – Другая… а, ты имеешь в виду прошлый Гран-при? – Он кивнул. – Я каждый раз делаю что-то разное, но в основном заплетаю косички, чтобы волосы не мешали. – С твоими кудряшками это, наверное целое приключение. – Я живу с ними всю жизнь, так что уже привыкла. – Скоро тебе придётся привыкать к новому, – Джексон хитро прищурил глаза. – Готова увидеть свой новый болид? – Он ещё не мой, – я неловко рассмеялась, но сердце предательски зашлось в быстром ритме. Джексон лишь хмыкнул, а затем приглашающе открыл дверь бокса, пропуская меня вперёд. Внутри царила рабочая суматоха – болид готовили к практике и завершали настройки. Было очень непривычно видеть машину с красной ливреей, да и в целом, я в своём оранжевом комбинезоне выбивалась из общего числа одетых в красное. – Добро пожаловать, – к нам подошёл инженер, пожал руку Джексону, а затем протянул мне. Я неловко стиснула чужую ладонь. – Я твой гоночный инженер на сегодня, если что меня зовут Клемент, но можешь задать меня Кэл. – Ам, я – Агата, очень приятно с вами познакомиться. – Тебя мы уже знаем, девочка, – Кэл добродушно улыбнулся. А я лишь мысленно вздохнула, понимая, что в этой команде никто не будет звать меня по имени. Господи, как будто меня уже берут в “Аурелию”. – Так, мы тут на ходу меняли баланс машины, всё же ты у нас несколько легче Кауфмо, поэтому, если что не обессудь. У нас нет данных о твоих предпочтениях, так что мы прикинул на глазок. – Думаю, всё будет в порядке, я умею подстраиваться под болид, – мне удалось даже не вымученно улыбнуться. – У нас резвые лошаки, но могут и взбрыкнуть, – Кэл посмеялся. – Хорошо, мы заканчиваем последние приготовления, Джекс, твои тебя уже ждут. – Что ж, куколка, удачи, – Джексон положил руку мне на спину, от чего вдоль позвоночника побежали мурашки. – Ага, спасибо, – я рассеяно кивнула. Меня отвели в сторону, чтобы рассказать об особенностями болида, чтобы мне было легче к нему приноровиться. Краем глаза я заметила извечных документалистов, которые были заняты съёмкой встречи Кейна и Кауфмо, стоящих у выезда из бокса. Мне стало как-то неловко перед обоими, ведь у одного я забирала машину – хоть и всего на одну практику – а другого будто предавала, надеясь, что меня возьмут в новую команду. – Всё, – Кэл хлопнул меня по плечу. – Погнали, с остальным разберёшься на трассе. – Хорошо, – я кивнула и стала надевать комбинезон, пока инженер услужливо держал мой шлем. Натянув балаклаву и застегнув молнию и воротник, я повела плечами, быстро привыкая к ощущению давления на плечи защиты, а затем надела шлем. Только после этого я встретилась взглядом с Кейном, который выглядел ошарашенным, явно не ожидая меня здесь увидеть. Мне хотелось подойти, извиниться, сказать что-то, но я лишь шагнула к болиду и забралась в кокпит. Таузенд дорогой моему сердцу друг, но это не отменяет того факта, что я хочу получить титул Чемпиона Формулы-1. А для этого мне была нужна команда.