После финишной черты

Монако. Две недели спустя после Гран-при. В квартире в Монако, где ещё недавно пахло дорогим парфюмом, кофе и детскими игрушками, теперь стояла удушающая, стерильная тишина. Летний перерыв в Формуле-1, которого все так ждали ради отдыха, превратился для Макса в личный ад. Келли вернулась из Бразилии глубокой ночью, надеясь, что шторм в прессе утихнет. Но в гостиной её ждал не просто злой Макс. Её ждал человек, который мысленно уже вычеркнул эти отношения из своей жизни. Макс сидел на диване, уставившись в панорамное окно на гавань Монте-Карло. Гоночный комбинезон сменился на простую черную футболку, лицо казалось осунувшимся, а взгляд — пугающе холодным. Келли остановилась у порога, не решаясь подойти. Пенелопу она предусмотрительно оставила у няни в отеле. — Макс... — тихо начала она, но он перебил её, даже не повернув головы. — Вещи собраны. Часть уже внизу, в машине. Остальное твоя прислуга заберет завтра. — Мы даже не поговорим? Это была ошибка, пресса всё раздула... — в её голосе послышались панические нотки. Она привыкла, что Макс, несмотря на свой жесткий характер на трассе, дома всегда был мягким и уступчивым. Макс наконец повернулся. В его глазах не было ни слез, ни ярости. Только абсолютная, леденящая пустота та самая, с которой он обычно смотрел на соперников перед обгоном. — Ошибка — это забыть закрыть визор на трассе, Келли, — глухо произнес он. — А то, что сделала ты, — это выбор. Ты выбрала это, зная, что об этом узнает весь мир. Ты выставила меня дураком перед всей планетой в самый разгар борьбы за титул. — А как же Пи? — Келли попыталась разыграть последнюю карту, зная, как Макс привязался к её дочери от Квята. — Она любит тебя. На секунду на лице Ферстаппена дрогнул мускул. Ему действительно было больно терять маленькую Пенелопу, к которой он относился как к родной. — С Даней я уже поговорил, — отрезал Макс. — Он забирает её. Я не буду устраивать цирк ради камер и делать вид, что у нас всё хорошо. Всё кончено. Уходи. Через час после того, как за Келли захлопнулась дверь, пиар-служба «Ред Булл» выпустила официальный пресс-релиз, составленный юристами Ферстаппена. Короткий, сухой и бьющий наотмашь:

⁠«Макс Ферстаппен и Келли Пике подтверждают завершение своих отношений. Это совместное решение, принятое в связи с личными обстоятельствами. Никаких дальнейших комментариев со стороны Макса или его команды не последует. Мы просим уважать частную жизнь в этот период».⁠

Сеть буквально взорвалась. Слово «совместное» в релизе никого не обмануло все прекрасно понимали истинную причину. В этот же момент Макс отписался от Келли во всех социальных сетях и удалил все совместные фотографии. За пару минут исчезли два года их общей истории. Когда сезон возобновился в Спа, Макс приехал на автодром в сопровождении только своего отца, Йоса, и тренера Брэдли. Паддок замер, наблюдая за ним. Шарль Леклер и Льюис Хэмилтон при встрече в микст-зоне просто молча, по-мужски кивнули ему, демонстрируя редкую для Формулы-1 солидарность, в такие моменты соперничество на трассе уходило на второй план. Журналисты получили жесткое предупреждение от FIA: любой вопрос о личной жизни на пресс-конференции повлечет за собой мгновенное лишение аккредитации. Макс застегнул шлем, отсекая от себя гул толпы, вспышки камер и шепот за спиной. Впереди была Бельгия. И теперь у него осталась только одна страсть, которая никогда его не предавала, скорость.