What if...? Time Variance Games

Рука ныла. «Ну хоть перевязали. Не прошло и часа.» И только соблазнительно доступная панель управления с крупными кнопками отвлекала его от боли. Пол, оказывается, любит пульты – они дают ему чувство контроля. А у этой штуки есть пульт (точнее, клавиатура)! «Эта штука» – огромный шар для боулинга с проектором и монитором, во всяком случае так его обозвал в своей голове Питер. Она лишь притворялась шаром, на деле представляя из себя ретро-пародию на компьютер. — С кого же мы начнём? Пол, Питер, Форти, Джастин? С избалованного богатея или с избалованного богатея? — Мобиус усмехнулся и повел усами. Молодежь юмора не оценила. — С того, кто раньше родился, — Кид лениво потянулся на стуле, в рот прилетела очередная желейка. — О, так Вы ценитель линейного повествования, Ваше Величество, — Мобиус наклонился к «шару». Пару щелчков, и свет потух, оставляя вещать лучи оранжевого проектора. Картина выглядела до боли обыденно: середина дня, старшая школа, потрепанный класс литературы. Парень в очках единственный задержался в кабинете - никак не может засунуть тетрадь в сумку через плечо. Или делает вид. Высокий, сутулый, волосы не первой свежести, на брюках как символ маленького бунта свисает цепочка, светлые брови хмурятся, а пухлые губы нервно сжимаются. Он поправляет очки и сдается, откидывая тетрадь на парту. Пол насторожился. — Откуда у вас это? — он возмущенно посмотрел на Локи, затем на своего усатого смотрителя, но в ответ получил лишь «шшш!». Старшеклассник устало садится на край парты. В класс, лишний раз оглядываясь, залетает парень в красной кожанке. Тот самый «бэд бой» из фильмов начала нулевых – в глазах вера в собственную безнаказанность, в одежде родительские деньги (которых, конечно, много), в движениях дерзость и вызов. Мальчик-клише. Верхняя губа Пола позволила себе дернуться в отвращении, но остальное лицо осталось непробиваемо. Холод и безразличие. Ну почти. «Ты достал, Пендлтон. Может мне прикончить тебя?» — парень в кожанке хватает совсем юного Пола, еще Джастина, за лицо, по-хозяйски сжимая его щеки одной рукой и хватаясь за гриву русых волос другой. «Валяй, но если убьешь меня, как я смогу скрыть все твои улики?» — бурчит Джастин, раздраженно убирая с лица ладонь парня. Он ни капли не удивлен, будто этот акт самоутверждения происходит каждый день. Пол аккуратно, почти не двигая головой, перевел взгляд на Питера, но тот не выражал никаких эмоций. «Не удивительно. Интересно, ты тоже это уже видел? Ты смотрел?» «Наш задротик Джастин как всегда прав,» — окольцованная рука отпускает волосы парня, теперь унижающе поглаживая его голову, — «Мой милый дрочила задрочил всю криминологию.» — Вы с этим типом что, встречались? Не бойся, мы не будем осуждать, — Кид поднял Гатора, подхватывая его под лапы как сраного котенка и издевательски улыбаясь. «Малолетняя язва.» Пол не удостоил рогатое чадо ответом, остановившись на ледяном, пронзающим душу взгляде, который, однако, не впечатлил маленького Бога Обмана. Оставалось лишь терпеть этот ехидный смешок – не то сейчас положение. Джастин отталкивает хулигана от себя. Подавленная злоба вырывается наружу. «Знай меру, Хейвуд,» — знакомый взгляд отрезвляет дружка. Самоуверенный козел скрещивает руки на груди, садясь рядом: «Спокойнее, задрот, спокойнее. Я шучу.» Кожаная куртка хрустит, когда хулиганское плечо нежно подталкивает сутулую фигуру слева. — Напомни, когда ваш дуэт образовался? — Мобиус ткнул на кнопку с символом паузы и повернулся к Полу, — Не «ваш», — он обвел рукой своих заключенных, — а с тем плохишом. Ричард Хейвуд, да? Мобиус показательно заглянул в планшет с бумагами, будто там было целое досье (там было целое досье). — Разве в вашей скрытой сьемке не отмечен этот знаменательный момент, мм? — Пол издевательски склонил голову, выдавая фирменную ухмылку. — Скрытая съемка? Дружок, это твоя жизнь. Одна из, если быть точнее. Крепкий палец постучал по бобине у монитора. Название гласило: «Джастин Пендлтон, классика». Усатый снова зажал кнопку на клавиатуре, и пленка закрутилась, перематывая воспоминания о Джастине. — Представляешь, твоя жизнь и правда в каком-то смысле оказалась фильмом. Черт, обожаю, когда ты начинаешь ломать четвертую стену, — довольно промурчал Мобиус, перематывая пленку, — О, о, о, сейчас мой любимый момент. Я назвал его «Джастин познает себя». Заброшенный дом на обрыве. Пол до сих пор помнит этот день, помнит эти мысли: «Ричард разбился». Полицейские крутятся как пчелки, так же неприятно жужжа над ухом. «И как жить дальше?» — думал он. «Прекрасно, как оказалось.» Вдруг она. Детектив. Джастин надеется на смягчение срока за ее спасение, но весь трепет прерывается парой фраз. Сученок Хейвуд записал убийство на камеру, извращенец гребанный. Джастин убил женщину, и это, блять, записано на камеру. Нож в спину, очередное предательство, очередное потреблядское отношение к нему. «Только я могу тебя понять», просто смешно. «Гори в аду, Хейвуд.» — Какая драма. Прошла любовь, завяли помидоры, — Мобиус наигранно вздохнул. Впервые за долгое время раздался мягкий голос Питера. Мелкий Локи мог поклясться, порой этот парень звучал как Луна Лавгуд. — Это хороший момент. Избавление от паразита, очищение своего круга. Больно, но правильно. Недовольный вздох. Питер замолчал, чисто по-дружески. Кино продолжилось. Джастина заковывают в наручники. На юном лице паника, по щекам стекают слезы. Наверное, таких сильных эмоций он не испытывал еще никогда: гнев, отчаяние, страх, обида, и все это приправлено отменной паникой. Дыхание участилось, в висках забарабанила кровь. Это был он – тот момент, когда Джастин почувствовал. Новая координатная прямая, всегда была перед носом, а он ее игнорировал. Но не теперь. Каждая клеточка кожи вдруг начинает ощущать его, время. Оно больше не абстрактно, напротив, вполне осязаемо, его можно потянуть, только бы уцепиться за эту невесомую гладь, отделить ее от пространства и коснуться. Пальцы вздрагивают, и кончики нащупывают серебристое полотно, отдающееся легким покалыванием в теле. Нутро само подсказывает как поступить, насколько погрузиться в течение времени, и все замирает. Вдохнуть не получается, да и не надо, ведь тут же время начинает идти вспять. Обрыв, Ричард, револьвер у виска, школа, волнение, допрос, рвота, тело, подвал… Джастин моргает, пытаясь прийти в себя. Подвал Ричарда, снова. Девушка, еще живая. Нелепый защитный костюм, снова на нем. И клубок воспоминаний о будущем. — Ну каково оно? — Мобиус почесал ус, — Ну каково оно, быть мутантом? Тишина. И звук чавкающего детского рта. — …Кем? — Пол озадаченно моргнул. Что за привычка такая, моргать. — Эти не знают, — Кид скучающее ковырял ноготь, закинув ноги на соседний стул. — Точно, это 2001-ые знают, — Мобиус шлепнул себя планшетом по лбу и повернулся к парням. Вздохнув, он нажал пару кнопок на портативной приставке, и над ней появилась голограмма: Пол и Питер, но что-то в них было другим, — М2001 и Б2001, супер-террористы. Костюмы стильные, я даже завидую. М1218 и Б1218 - актеры, сыгравшие Пола и Питера в кино. А вот 1974-ые. Дроу и эльф, круто? Джастин, ты должен оценить. «Я оценю как ты будешь выть от ужаса, когда я буду душить тебя коротенькими детскими кишками Локи.» — Кстати, куда дел очки? — оживился пацан, — Или исцелил глаза? Мобиус усмехнулся. — У них в мире это называется «операция по коррекции зрения». — В моем мире это называлось колдовством. Питер устало вздохнул и протер лоб тыльной стороной ладони. Пол взглянул на него и иронично уколол: — А я думал тебе было интересно здесь остаться. — Рассуждения о зрении меня не впечатляют. Не в этом я хотел разбираться. — А в чем же? Ответ Питера прервал усатый вопрос. Мобиус сделал философское выражение лица. — Вот скажи мне, почему такая огромная сила попала к такому избалованному говнюку? — Может, потому что я лучше других. Потому что я достоин, — провокация, конечно. Которой Мобиус подыграл. — Извини, когда ты начал ощущать себя «достойным», хм? Когда убил женщину? Или, когда мама с папой начали подавлять твою личность? — Типичный серийник, — Локи скучающе откинулся на спинку стула, — Мы продолжим? На самом интересном остановились. Вздох – старший будто сказал «твоя правда», и бобина вновь закрутилась. Снова вздох – теперь раздраженный, от Ричарда. «Ты идешь?» Джастин медленно, все еще не понимая что произошло, переводит взгляд на Хейвуда. Его голубые глаза кажутся стеклянными, неживыми. Сейчас его предадут? Ричард сейчас его предаст? «Сделаешь это или нет?» Протягивает перчатки и корчит эту испуганную мину. Господи, да как Джастин вообще мог на это повестись? Снова живая жертва ворочается, сверлит его глазами, и не ясно у кого более умоляющий взгляд – у девушки или у Рича. Ричард сейчас его предаст. Светлые брови мягко хмурятся, выдавая осознание. От растерянности и неуверенности не остается и следа. «Ты снимаешь?» — Джастин принимает из протянутой руки перчатки, — «Где камера?» «Ты о чем?» Латекс со шлепком обнимает кожу. Его первые белые перчатки. «Чтобы стать свободным, нужно убить не ее,» — голос пугающе спокойный. Договаривать не приходится – Ричард и так все понял. У него на лице написано. Хейвуд атакует первым. Хук, толчок – Пендлтон на полу. Ричард садится сверху и начинает душить. Джастин умудряется обхватить его большой палец. Рывок в сторону – и руку Ричарда пронзает боль. Надпочечники не подводят, и под действием адреналина Джастин умудряется скинуть с себя предателя, зеркально меняя их позиции. Теперь власть в его руках. Когда Хейвуд перестает сопротивляться, Джастин вдруг понимает – перестарался. «Хэй,» — он отпускает шею и начинает бить по бледным щекам, — «Ричард, где камера? Ричард? Ричард?» Связанная девушка начинает мерзко визжать. «Нет, нет, нет, рано! Где камера? Скажи где камера!» Джастин почти плачет. Он переводит взгляд на их жертву, которая и не планирует затыкаться. «Тише! Я перемотаю! Я сейчас… я сейчас все исправлю. Мы должны узнать где камера, да?» — Джастин закрывает глаза, пытаясь вновь нащупать ткань времени, — «Заткнись! У меня не получается!» Он вскакивает. Подходя к жертве, он замечает старый пульт и останавливается. «Знаешь, это просто смешная мысль. Но я все равно попробую. А если не получится, то я прямо пальцами тебе связки порву, но сдохнуть не дам. Отыграюсь, потом найду камеру и заставлю пересматривать, поняла?» Несвойственная Джастину жестокость, но так подходящая Полу. Палец зажимает кнопку перемотки. Джастин ослабляет хватку. «Где камера?!» Угасающий Ричард указывает взглядом на стеллаж. С чистой совестью Джастин душит Ричарда, затем идет к стеллажу. Вот она, камера, лежит как миленькая. В ярости Джастин разбивает ее об пол. Этот сдавленный стон, мерзкий, умоляющий сдавленный стон, приглушенный слезами и соплями и смешанный с хрустом полиэтилена перерастает из фонового звука в основной. Как же она раздражает. «ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ!» — удар. Еще удар. Еще один. В прошлый раз он так боялся протыкать ее мертвую плоть ножом, а теперь без колебаний разбивает ее голову кулаком. Джастин тяжело дышит. Впервые в его лице проявляется Пол.