Долгая дорога домой

Крист проснулся резко. Не медленно, не плавно выплывая из сна, а как будто кто-то резко выдернул его из тёмной воды на поверхность. Несколько секунд он не мог понять, где находится. Чужой потолок, тихий гул кондиционера, серый утренний свет, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Затем память вернулась к нему разом: парковка, ссора, сообщения. «Можно я завтра приеду?» Сингто. Крист рывком сел на диване, судорожно хватая воздух. Его рука автоматически потянулась к телефону, лежащему на краю дивана. На экране светилось время: 09:12. Несколько секунд он тупо смотрел на эти цифры, пытаясь вернуть ясность мысли. Тело казалось тяжёлым, словно за ночь он не отдохнул, а разгружал мешки с цементом в одиночку. Разблокировав экран, он тут же увидел в так и не свернутом чате сообщение: Пи’Синг: «Доброе утро.» Крист смотрел на эти два слова, как будто они были чем-то очень личным. «Доброе утро». Обычное приветствие, которое они писали друг другу сотни раз. Но сейчас от него перехватило дыхание. Он медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь избавиться от остатков сна. Господи, внутри снова начало происходить что-то странное — тянущее, горячее, что заставляло одновременно прятаться и бежать навстречу. Он открыл чат полностью. Больше сообщений не было. И почему-то это ощущалось почти… бережно. Сингто не засыпал его вопросами, не давил, не требовал немедленного ответа. Он просто оставил это короткое «Доброе утро». Будто осторожно проверял, прощупывал: «Ты всё ещё здесь?» Крист прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах. И почти сразу услышал за дверью тихий, шаркающий звук шагов, а затем раздался сонный голос Нанона из кухни: — Если ты уже проснулся и снова драматично страдаешь в потолок — я тебя ненавижу заранее. Крист невольно хрипло усмехнулся. — Доброе утро тебе тоже. — Нихера оно не доброе. Я лёг в пять утра из-за двух эмоционально нестабильных мужчин. Крист медленно поднялся с дивана. Тело ломило так, будто его переехал грузовик, а потом сдал назад и переехал ещё раз. Каждое движение отзывалось тупой усталостью. Когда он вошёл на кухню, Нанон уже стоял у кофемашины. Он выглядел растрёпанным, мрачным и опасным, словно готов был убить любого, кто заговорит с ним до первого глотка кофе. Он мельком посмотрел на Криста, оценивая его помятый вид и зажатый в руке телефон. И сразу прищурился. — О. Всё. Вижу это лицо. — Какое ещё лицо? — пробормотал Крист, пытаясь спрятать взгляд. — «Я проснулся и немедленно полез перечитывать чат с Сингто». Крист ничего не ответил, просто молча уставился на подставку для столовых приборов, лишь бы не смотреть на друга. — Ты пугающе хорошо меня знаешь. — К сожалению. Нанон подошёл и поставил перед Кристом чашку. Несколько минут они сидели молча. За окном Бангкок начинал свой обычный душный день. Тишина была уютной, спокойной и удивительно безопасной — именно такой, какой Кристу так не хватало в последние месяцы. Почти нормальной. Но именно эта хрупкая нормальность пугала его больше всего. Внутри Криста снова нарастало глухое напряжение, и он чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Сегодня Сингто приедет. Эта простая, короткая мысль крутилась в голове непрерывным, выматывающим фоном, вытесняя любые другие. Нанон медленно отпил кофе, выдержал паузу, а потом небрежно спросил: — Ну? — Что «ну»? — Крист даже не поднял головы, лениво водя пальцем по краю кружки. — Во сколько конкретно твой персональный эмоциональный коллапс приезжает? Мне к какому часу эвакуироваться из собственной квартиры? Крист ещё сильнее уткнулся взглядом в кружку. — Не знаю. — В смысле — не знаешь? — Нанон недоверчиво приподнял бровь. — В прямом, Нон. Мы не договорились. Нанон медленно, с характерным стуком опустил чашку на стол. — Вы… не договорились? Серьёзно? — Нон, избавь меня от этого тона, пожалуйста. — Нет, подожди. — Он уставился на него с искренним изумлением. — Вы вчера устроили коллективную психологическую катастрофу, почти признались друг другу в любви, а потом не обсудили даже элементарное время встречи? Крист, ты дебил? Крист страдальчески закрыл глаза ладонью. — Господи, прекрати это формулировать именно так. — А как мне это ещё формулировать?! Телефон рядом с кружкой коротко завибрировал. Оба мгновенно замолчали. Крист почувствовал, как всё внутри напряглось. Экран загорелся. Пи’Синг: «Я могу приехать ближе к обеду? Если тебе это всё ещё ок.» Крист вдруг почувствовал, как у него пересохло во рту. Он не мог оторвать взгляд от этих строк, словно застыв на месте. Нанон, сидя рядом, шумно выдохнул через нос и театрально откинулся на спинку стула. — О мой бог. Он спрашивает разрешения. Всё. Финальная стадия. — Я сейчас тебя реально ударю, — глухо, не убирая руки от лица, пробормотал Крист. — Но я ведь абсолютно прав, — Нанон даже не шелохнулся, продолжая наблюдать за ним с лёгким, понимающим прищуром. Крист молчал. Он не мог оторвать взгляд от экрана. «Если тебе это всё ещё ок». Крист почувствовал, как внутри всё сжалось. Это был его страх, глубоко засевший в подсознании. Не навязываться. Не переходить чужие границы. Не сделать хуже. Внезапно Кристу стало невыносимо больно от того, насколько осторожно Сингто вёл себя с ним. Казалось, после вчерашнего они оба оказались на тонком льду и боялись сделать шаг, чтобы не провалиться. Нанон молча наблюдал за выражением лица Криста. — Ответь ему нормально, пожалуйста. Не одним словом. Крист нервно усмехнулся, его пальцы зависли над клавиатурой. Он долго смотрел на мигающий курсор, словно загипнотизированный. Затем, стараясь не думать ни о чём, медленно написал: «Да. Приезжай, когда захочешь». Крист замер. По спине пробежал холодок. Может, это было слишком? Слишком открыто? Слишком тепло для их обычно сдержанной, годами выстроенной дистанции? Нанон, не выдержав напряжения, протянул руку и выхватил у него телефон. Он быстро прочитал неотправленное сообщение и закатил глаза к потолку. — Крист, это просто текст. Обычный, человеческий. Расслабься, ты не делаешь ему предложение. — Отдай. — Вы оба невозможны. — Отдай, — Крист попытался забрать мобильный обратно. — Вы оба просто невозможны, — Нанон покачал головой, но телефон всё-таки вернул. Крист судорожно, шумно выдохнул сквозь зубы. И всё-таки нажал на кнопку отправки, пока окончательно не растерял остатки смелости. Сообщение улетело. А потом он сразу же резким движением положил телефон экраном вниз на деревянный стол. Словно этот кусок пластика прямо сейчас мог сдетонировать и взорваться у него в ладони. Следующие полчаса Крист вёл себя как человек, который совершенно точно ни капли не нервничает. То есть — абсолютно, катастрофически нервничал. Он пил свой остывающий кофе слишком быстро, едва не обжигаясь, хотя кружка уже почти опустела. Потом принимался бесцельно ходить по чужой квартире, забредая в углы и рассматривая корешки книг на полках. Потом снова садился за стол, до хруста сжимая пальцы. Брал телефон в руку. Тут же клал его обратно на место. Открывал чат с Сингто, проверяя статус. Закрывал, так ничего и не написав. Нанон наблюдал за этим цирком с дивана в гостиной с выражением глубочайшего морального истощения. Крист даже не попытался отрицать. Потому что чат действительно был открыт прямо сейчас, а палец на автомате листал переписку вверх-вниз. Нанон простонал и закрыл лицо ладонью. — Господи. Это уже клиническое. Крист нервно фыркнул и заблокировал экран, отсекая тусклый свет дисплея. Внутри всё было натянуто до предела, до какого-то тонкого, физически ощутимого звона. Хуже всего оказалось именно это ожидание. Не сама вчерашняя ссора, от которой до сих пор горели уши. Не тяжёлый ночной разговор здесь, на кухне. Не рваные сообщения в четыре утра. А именно это состояние сейчас — когда что-то уже сдвинулось, необратимо треснуло между ними, но финальная точка ещё не поставлена. Словно вся его жизнь зависла где-то между вдохом и выдохом. Нанон лениво переключал каналы телевизора, безразлично листая цветные картинки на экране, просто чтобы создать хоть какой-то фоновый шум и разбавить эту удушливую тишину. — Ты бы хоть поел что-нибудь, Крист. — Не хочу, — глухо отозвался Крист, утыкаясь подбородком в сложенные руки. — Тошнит. — Ты вчера тоже не ел. — Нон. — Что «Нон»? Ты реально собираешься встретить Сингто в состоянии полумёртвого нервного привидения? Крист устало потёр лицо обеими ладонями. — Я и так им являюсь. — Справедливо. Телефон на столе снова коротко, требовательно завибрировал, проезжаясь корпусом по дереву. Оба парня тут же, абсолютно автоматически, синхронно повернули головы в его сторону. Крист физически почувствовал, как внутри всё резко, болезненно сжалось. Экран вспыхнул. Пи’Синг: «Я выехал.» И всё. Никаких лишних слов. Но у Криста от этих двух слов мгновенно пересохло во рту. Он просто тупо уставился в экран, чувствуя, как обратный отсчёт пошёл на минуты. Нанон рядом медленно откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок. — О господи. Всё. Неотвратимое событие приближается. — Ты можешь не комментировать вообще каждую секунду моей жизни? — огрызнулся Крист, но вышло это слишком по-детски, жалко и беспомощно. — Нет, — Нанон даже не повернул головы, продолжая буравить взглядом экран телевизора. — Потому что это лучше любого лакорна. Нам за такое сценаристы обычно недоплачивают. Крист, не выдержав, схватил диванную подушку и с силой швырнул в него. Нанон перехватил её на лету с абсолютно невозмутимым лицом, словно ожидал этого броска, и поудобнее устроил под локтем. — Агрессия — классическая защитная реакция. — Заткнись, Нон. Просто… заткнись. Но голос, который должен был прозвучать твёрдо, на последнем слове предательски дрогнул и сорвался на сип. Потому что шутки кончились. Теперь это стало осязаемым, неотвратимым фактом, который обретал физическую форму с каждым километром бангкокских пробок. Сингто ехал к нему. Не когда-нибудь потом. Не гипотетически. Прямо сейчас. Крист резко, слишком порывисто поднялся на ноги. Диван под ним жалобно скрипнул. — Так. Нет. Это невыносимо. Мне нужно… Блять. Мне нужно хотя бы умыться. Он застыл, растерянно оглядывая гостиную, словно внезапно забыл, где в этой квартире находится ванная. Руки мелко дрожали, и он спрятал их в карманы штанов, чтобы Нанон не заметил этой позорной капитуляции перед собственным телом. — Крист, ради бога, — Нанон устало вздохнул, откладывая пульт. — Вы не на свидание идёте. И даже не на кастинг. Крист остановился посреди комнаты. И повернулся к нему. Медленно. Очень медленно. Нанон замолчал. Потому что лицо у Криста было… Он не знал, как это назвать. Не злое. Не обиженное. Просто — разбитое. Под глазами — тени. Губы искусанные. И взгляд. Такой, от которого шутить дальше стало просто невозможно. Несколько секунд было тихо, и только просыпающийся мегаполис за окном шумел — ровно, привычно, безразлично. — А если для меня это ощущается именно так? — тихо спросил Крист. Нанон посмотрел на него. И впервые за утро не нашёлся, что сказать. Крист будто сам испугался того, что ляпнул. Отвёл взгляд, провёл рукой по волосам. — Я не в том смысле… просто… Ну бред, да? Забудь. — Крист. Нанон встал с дивана, подошёл, положил руку ему на плечо. Криста качнуло. Усталость, наверное. Или всё сразу. — Эй. Посмотри на меня. Крист поднял глаза. Ему казалось, что если он сейчас посмотрит на Нанона — не выдержит. — Ты сейчас не обязан знать, чем это закончится. Понял? Крист молчал. Потом кивнул. Хотя внутри всё кричало: «Как это — не знать?» — Не обязан сегодня решать, кто вы друг другу и в какой статус это упаковать, — Нанон говорил тихо, но твёрдо. — Не обязан выбивать из него признание. И не обязан сам себе вскрывать грудную клетку голыми руками, если не готов. Крист усмехнулся. Криво. Губы не слушались. — Очень романтичная метафора… — Я серьёзно. — Нанон сжал пальцы на его плече. — Для начала вам обоим просто перестать делать вид, что вам плевать. Крист даже дышать перестал на секунду. Потому что Нанон сказал правду. Ту, которую они оба знали, но никогда не произносили вслух. Они занимались этим годами. Сингто делал шаг назад на каждые полшага Криста навстречу. Он молчал, и в этом молчании была стена, об которую Крист бился снова и снова. А Крист в ответ… нёсся вперёд. Шумел. Требовал внимания. Взрывался из-за любой мелочи. Рассказывал о своих чувствах кому угодно, только не тому, кому нужно. Так они и жили. Сингто держал равновесие своим спокойствием. Крист — тем, что никогда не останавливался. Потому что боялся: если замрёт — всё рухнет. Не договариваясь, они оба решили молчать. Телефон на столе снова завибрировал. Пи’Синг: «Я буду через десять минут.» Крист почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Десять минут. Это не «потом». Это сейчас. Это время, за которое можно успеть только допить остывший кофе или сойти с ума. Нанон убрал руку с его плеча, выдохнул. — Ну всё. — Что «всё»?.. — голос Криста прозвучал до хрипоты чужим. — Молюсь за ваши нервные системы. Обе. Хотя, кажется, там спасать уже нечего, чистая реанимация. Десять минут превратились в настоящую эмоциональную пытку. Крист пошёл в ванную, умылся ледяной водой, постоял немного, а потом зачем-то умылся снова. Минут пять он просто стоял перед зеркалом, вцепившись пальцами в края раковины так, что побелели костяшки, и тупо глядел на собственное отражение. Выглядел он паршиво: красные глаза, бледное лицо, под глазами — синие круги. Сингто заметит это сразу. Он всегда замечал. Крист резко отвернулся от зеркала и вышел обратно. Нанон сидел на диване, делая вид, что лениво листает ленту в телефоне. Но стоило ему поднять взгляд на влетевшего в комнату Криста — он мгновенно прищурился, и его палец замер на экране. — О нет. Сделай лицо попроще, умоляю. — Что опять? — огрызнулся Крист, меряя шагами ковер от стены до стены. — Ты сейчас выглядишь как человек, который идёт либо на признание в любви, либо на собственную казнь. Причем ко второму ты готов морально больше. — Спасибо огромное. Твоя поддержка как всегда бесценна. — Всегда пожалуйста, — Нанон вернулся к телефону. — Обращайся. Крист остановился посреди комнаты, запустил пальцы в волосы, сжал их у корней. Телефон в кармане жёг ногу. Он ждал. Каждую секунду. Любого звука. Любого— Дзынь. Крист замер. Нанон поднял голову от экрана. Его обычная насмешливость куда-то исчезла. — Ну всё, — сказал он. — Финальные титры. — Нанон, заткнись. — Молчу. Но уголки рта друга всё равно понимающе дёрнулись. А вот Кристу стало по-настоящему, физически нечем дышать. Потому что Сингто здесь. Не в телефоне. Не в сообщениях. Здесь. Нанон уже совершенно спокойно, буднично поднялся с дивана, закидывая руки в карманы. — Ну? Ты собираешься открывать или мне пойти встретить твоего потенциального супруга самому? — Я тебя искренне ненавижу. — Это взаимно. Крист двинулся по короткому коридору к входной двери, как человек, идущий по минному полю в кромешной темноте. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались налитыми свинцом. Сердце колотилось где-то на уровне горла, перекрывая кислород и оглушая гулкими ударами в ушах. Ладонь, когда он занёс её над дверной ручкой, вспотела почти мгновенно. Он сделал короткий, судорожный вдох. Зажмурился на секунду… И открыл дверь. Сингто стоял на пороге. У Криста внутри всё оборвалось: потому что Сингто тоже выглядел ужасно. Не внешне — нет. Сингто оставался собой: безупречно отглаженная рубашка, привычно зачесанные назад тёмные волосы, идеальная осанка. Слишком собранный. Слишком… Сингто. Но Крист, знавший каждую микроморщинку на его лице, увидел изнанку сразу. Тёмные, синеватые круги под глазами, которые не смог скрыть ни один внутренний фильтр контроля. Окаменевшая, зажатая линия плеч, словно он ожидал удара в спину. Глухая, вековая усталость, сквозившая в каждом контуре его фигуры. И этот взгляд. Боже. Этот взгляд. Так смотрят на человека, которого всю ночь панически боялись потерять. Несколько секунд никто из них вообще ничего не говорил. Время не просто замедлилось — весь огромный, душный Бангкок за окном перестал существовать. Огромный мир сжался до размеров этой крошечной прихожей. До осознания, что после вчерашнего притворяться дальше не получится. Сингто первым нарушил тишину. Тихо, чуть хрипло: — Привет. И у Криста от этого голоса внутри всё сжалось. — Привет, — ответил он. Горло пересохло. Слова выходили с трудом. Тишина снова повисла между ними. Сингто медленно, не торопясь, скользнул взглядом по лицу Криста. Слишком внимательно, словно подмечая каждую деталь, каждую новую тень под глазами. И почти сразу его брови сошлись к переносице. — Ты вообще спал? Крист нервно, болезненно усмехнулся. Господи. Ну конечно. Конечно, это первое, что он спросил. — Немного, — соврал он, отводя взгляд в сторону. Сингто явно хотел сказать что-то ещё. Его губы приоткрылись, в глубине темных глаз мелькнуло какое-то сложное, невысказанное колебание, но в этот момент из глубины гостиной абсолютно не вовремя, как гром среди ясного неба, донёсся ленивый голос Нанона: — О, супер. Вы уже стоите на пороге и смотрите друг на друга как разведённые родители. Крист зажмурился. — НАНОН! — Что? Я разряжаю атмосферу. Сингто выдохнул носом, опустив голову. Крист понял, что он сдерживает смех. Плечи Сингто чуть расслабились. Он прошёл внутрь, привычно разуваясь у двери. Нанон стоял в коридоре с кружкой кофе. Посмотрел на Сингто. Потом на Криста. Потом снова на Сингто. И тяжело вздохнул: — Ладно. Вы оба выглядите так, будто вчера попали в аварию. Жуткое зрелище. — Нон, — тихо сказал Крист. — Всё-всё, ухожу. У меня нет лицензии на такое. Проходя мимо Сингто, Нанон хлопнул его по плечу. — Кофе на кухне, Пи’Синг. Не убейте друг друга. Или убейте, но тихо. Дверь за ним закрылась. Тишина стала плотной. Крист чувствовал, как напряглось пространство вокруг. Сингто стоял близко. Слишком близко — Крист мог уловить едва заметный, знакомый до боли запах его парфюма. И впервые за очень, очень долгое время Крист панически не знал, куда деть собственные глаза. Куда угодно, только не на эти сухие губы. Только не в эти темные омуты напротив. Потому что теперь всё ощущалось иначе. Каждый взгляд — тяжелее. Каждое движение — слишком громкое. Сингто провёл ладонью по затылку, взъерошив волосы. — Я… если честно, до последнего не был уверен, что ты вообще захочешь меня видеть сегодня. Крист резко поднял взгляд. — Если бы я не хотел тебя видеть… — он сглотнул вставший в горле ком, — я бы ни за что не разрешил тебе приехать. Ты же знаешь. На какое-то время повисла пауза. Они оба застыли посреди тесного коридора, мучительно ища слова, которые стоило сказать, высматривая хоть какую-то безопасную зацепку, чтобы просто начать этот неизбежный диалог и не сорваться в первую же секунду. И тут мысли — тяжёлые, неповоротливые после позорной ночи без сна — запоздало нагнали Криста. Он вспомнил. Снова, точно так же, как и много-много раз за последние мучительные месяцы… он опять забыл покормить собственных котов. В груди болезненно заныло. Для Криста эта вечная, удушливая забывчивость в последнее время стала своеобразным внутренним маркером его собственного разрушения. Он мог часами разглядывать стену, забывая поесть сам, мог сутками пропадать на бесконечных съемках, а потом возвращаться в квартиру и с ужасом обнаруживать, что самое дорогое, что у него осталось, сидит перед пустыми мисками просто потому, что их хозяин медленно сходит с ума в тишине. И сейчас эта вина — мелкая, бытовая, но оттого ещё более болезненная — наслоилась на весь тот хаос, что творился между ними с Сингто. — Пи, — голос Криста прозвучал глухо, но он нашел в себе силы поднять глаза, — я… Мне нужно поехать домой. Прямо сейчас. Сингто замер. Крист увидел, как он напрягся — приготовился отшатнуться, закрыться. — Не в том смысле. В прямом. Я не кормил котов. Плуто меня убьёт. Просто ляжет ночью на лицо, чтобы я задохнулся. Собственная шутка вышла плоской, неловкой, но Сингто понял. По тому, как расслабились его плечи, как чуть мягче стал взгляд — понял. — Думаю, сначала он тебя проигнорирует. — Это ещё хуже. — Справедливо. Через несколько минут они уже спускались в лифте. Сингто стоял чуть сбоку, засунув руки в карманы. Крист смотрел на цифры этажей, которые медленно сменялись на табло. Их плечи почти касались. Крист чувствовал это — и внутри всё вздрагивало. Раньше он бы начал анализировать. Что это значит? Почему он не отстраняется? Не отойти ли самому? Сейчас на это не было сил. И, наверное, впервые это было к лучшему. Двери лифта открылись. Снаружи пахло городом. Солнце уже поднялось высоко, заливало бетонные стены ярким светом. Двор жил своей привычной, ленивой утренней жизнью: кто-то неторопливо выгуливал собаку в тени раскидистых пальм, кто-то громко разговаривал по телефону у въезда, кто-то, похлопывая себя по карманам в поисках ключей, торопился к припаркованной машине. Окружающий мир продолжал существовать как ни в чём не бывало, даже когда Кристу казалось, что его собственный рухнул. Они молча дошли до парковки, Крист невольно замедлил шаг. Грудь сдавило, стоило ему увидеть машину. Криста вдруг болезненно, под дых, кольнуло резким воспоминанием. Вчера. Вчера они сидели здесь. В этих же креслах. Только тогда между ними была пропасть, тогда воздух в салоне был тяжёлым, липким. Тогда он уехал один. Сбежал. Потому что не мог больше оставаться рядом с Сингто. Вчера эта машина была для него способом сбежать. Сегодня — нет. Крист сглотнул и медленно потянул на себя ручку водительской двери. Сингто, не проронив ни слова, спокойно обошёл капот с другой стороны, открыл пассажирскую дверь и сел рядом. Без лишних вопросов. Без малейшего колебания или тени сомнения на лице. Будто его присутствие на этом сиденье прямо сейчас было самым естественным, самым правильным действием во всей вселенной. Крист опустился на водительское кресло и мягко захлопнул дверь, отсекая уличный шум. На несколько секунд он просто замер, не в силах пошевелиться. Тот же самый салон, знакомый до малейшей царапины на панели. Тот же руль. Тот же человек по левую руку. Но всё чувствовалось иначе. Он медленно повернул голову. Сингто уже привычным, плавным движением пристегивал ремень безопасности. Поймав на себе пристальный взгляд Криста, он вопросительно приподнял бровь: — Что? Крист посмотрел на него ещё пару секунд. Потом покачал головой, отвернулся к лобовому стеклу. — Ничего. Сингто не поверил. Но ничего не сказал. Только уголок губ чуть дёрнулся вверх. Крист протянул руку и завёл двигатель. Мотор под капотом тихо, ровно ожил, наполняя салон едва ощутимой, убаюкивающей вибрацией. И именно в этот секундный момент, под мерный гул кондиционера, Криста вдруг накрыло лавиной — неожиданно простым, но оттого почти пугающим осознанием: вчера он уезжал один, отрезанный от всего мира, несчастный и потерянный, сегодня — нет. Сингто был здесь. Рядом. На расстоянии вытянутой руки. Крист поудобнее перехватил пальцами прохладный руль. И впервые за очень, очень долгое время он почувствовал внутри не удушающий страх и не дикое желание сбежать куда-нибудь на край света. Он почувствовал спокойное, уверенное желание ехать вперед.

***

Писк электронного замка прозвучал тихо, буднично. Дверь щёлкнула и открылась, впуская их в полумрак квартиры. Крист задержался на пороге. Привычное движение — снять обувь, бросить ключи, выдохнуть. Но сейчас привычный внутренний алгоритм сбился, закоротил. Потому что он не был один. Крист даже не успел до конца стянуть с пятки вторую кроссовку, как из глубины тёмного коридора раздалось требовательное, хриплое и почти оскорблённое «мяу». Потом ещё одно, чуть тоньше. А затем сразу несколько кошачьих голосов — громких, возмущённых. Крист на секунду зажмурился, утыкаясь лбом в холодную стену прихожей. — Всё. Началось, — глухо выдохнул он. Сингто, уже опустившийся на корточки, чтобы аккуратно расшнуровать обувь, молча поднял на него быстрый взгляд. Из коридора вылетела Маффин. Бело-рыжий комок проскочил между ног Криста, принялся кружить у него под ногами и с урчанием тереться о штаны, оставляя белую шерсть. Следом за ней показалась Кхайдао — более осторожная, плавная, но не менее настойчивая; она мягко, весомо врезалась боком в его другую ногу и требовательно задрала голову, буравя хозяина круглыми глазами. И почти сразу в проходе нарисовалась Кхайван, которая, видимо, решила, что вся эта сцена недостаточно драматична для их внезапного возвращения, и просто уселась ровно посреди узкого коврика, намертво блокируя дальнейший маршрут в гостиную. А затем, заставляя пушистое трио слегка расступиться, появился Плуто. Он не бежал, не суетился и не подавал голоса. Он вышел. Медленно, с достоинством, как верховный судья, который задолго до начала процесса принял безоговорочное решение о виновности абсолютно всех присутствующих. Он замер в паре шагов от Криста. Посмотрел на него в упор. Долго. Не моргая. Крист тяжело, виновато вздохнул, чувствуя себя последним человеком на земле. — Да, я знаю. Прости. Плуто медленно моргнул один-единственный раз. И этого скупого жеста вполне хватило, чтобы суровый приговор остался в силе без права на обжалование. — Да-да, я понял, я всё понял… — запричитал Крист, резко наклоняясь, чтобы скинуть оставшуюся обувь быстрее, пока кошачий табун не уронил его на пол вместе с сумкой и остатками самообладания. Сингто, стараясь не наступить на Маффин, прошёл в коридор. Не разгонял котов, но и не уходил. Крист на автопилоте бросил ключи в деревянную тумбу, но от усталости промахнулся на полсантиметра — металл тихо, жалобно звякнул, ударившись о край. И только после этого, бережно отодвигая ногой сидящую Кхайван, он наконец двинулся в сторону синеватого полумрака кухни. — Сейчас, сейчас, подождите, потерпите минуту… Собственный голос уже не работал как твёрдая команда, скорее как попытка договориться. Крист потянул на себя дверцу верхнего шкафа, с тихим шорохом достал большую пачку сухого корма и несколько жестяных банок с влажными консервами. И именно в этот секундный момент коты окончательно перестали притворяться «встречающими». Процесс добычи еды превратился для них в суровый вопрос выживания, сопровождающийся оглушительным, нетерпеливым мяуканьем и царапаньем пластиковых мисок. Сингто, молча наблюдавший за его суетливыми, слегка дрожащими движениями, мягко отстранил Криста плечом и спокойно перехватил чистые миски со столешницы. — Давай сюда. Я помогу. Это было сказано так просто, что Крист не нашёлся, что ответить. Они разделили эту нехитрую задачу на двоих, почти не глядя друг на друга. Через пару минут четыре миски со стуком оказались на полу, и кошачий табун наконец с утробным урчанием переключился на еду. Навалившаяся свинцовая усталость подкосила колени, и Крист, судорожно и медленно выдохнув через рот, просто опёрся спиной о край кухонного стола, чувствуя, как холод дерева едва заметно остужает сквозь ткань футболки его горящую кожу. Сингто стоял у окна. Руки он спрятал в карманы брюк, плечи чуть ссутулились — там, где обычно держалась безупречная, выверенная годами осанка. Крист смотрел на него. Плуто, наевшись, первым нарушил тишину. Он запрыгнул на подоконник, уселся напротив Сингто и уставился на него в упор своим немигающим, всевидящим взглядом. Сингто посмотрел в ответ — серьёзно, без тени улыбки. — Ты, кажется, не рад меня видеть, — тихо сказал он коту. Плуто моргнул. Один раз. И демонстративно отвернулся, принимаясь вылизывать лапу. Сингто коротко, одними уголками губ усмехнулся — той самой усталой, почти невесомой усмешкой, от которой у Криста внутри что-то болезненно сжалось. — Он всегда так делает, — негромко сказал Крист, отлипая от столешницы. — Сначала игнорирует. Потом приходит и ложится на лицо. — Звучит как… терапия. — Или как медленная казнь. Я ещё не решил. Сингто повернулся к нему. В полумраке кухни его лицо казалось высеченным из камня — острые скулы, тени под глазами, — но в глубине тёмных зрачков горело что-то живое, настоящее. Он смотрел на Криста так, будто видел его впервые. Или, наоборот, в последний раз. — Кит, — позвал он. И замолчал. Крист ждал. Сердце колотилось где-то у горла, но он не отводил взгляда. Слишком долго они прятались. Слишком долго играли в молчанку, надеясь, что всё рассосётся само. Не рассосалось. Только хуже стало. Только больнее. — Я… — Сингто провёл ладонью по лицу, устало, как-то совсем по-человечески, — я не знаю, с чего начать. Крист сел на диван, поджав под себя ногу, и уставился на свои руки. Пальцы все еще дрожали — мелкая, лихорадочная дрожь, которую невозможно было скрыть. Сингто, наконец, отвернулся от окна и медленно подошел, садясь на противоположный конец дивана. Между ними оставалось слишком много пустого пространства — метра полтора, которые казались океаном. — Мы можем делать вид, — начал Крист, глядя куда-то в сторону, — что сегодня отличный день, что ничего не случилось, выпить кофе и разойтись. Можем сказать друг другу, что «всё нормально», и вернуться к нашим графикам и расписаниям. Он замолчал, сжав пальцы в кулак. — Но мы оба знаем, что это не так. И если мы сейчас снова сделаем вид… Я не знаю, Синг. Я просто не знаю, сколько еще смогу это выдерживать. Сингто сидел неподвижно, слушая. Его лицо, освещённое серым светом из окна, было напряжённым, но Крист не видел в нём привычной маски идеального спокойствия. Он видел усталость. Глубокую, застарелую — ту, что скапливается годами, когда человек слишком долго несёт чужой вес на своих плечах. — Я не хочу делать вид, — наконец сказал Сингто, и его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Я устал делать вид. — Тогда почему ты делал это все эти годы? Вопрос повис в воздухе. Сингто смотрел на него долго, очень долго, а потом отвел взгляд. — Потому что я не знал, как по-другому. Крист медленно выдохнул, чувствуя, как внутри снова начинает закипать что-то горячее — не злость, нет. Что-то более сложное, более болезненное. — Ты всегда знал, как по-другому, Синг. Ты просто не хотел этого делать. Сингто не ответил сразу. Он откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, и на секунду Кристу показалось, что он сейчас просто встанет и уйдет. Потому что так было проще. Так было всегда. Но Сингто остался. — Ты прав, — тихо сказал он, и в этом признании не было горечи или вызова — только странное, пугающее спокойствие. — Не хотел. Потому что в тот момент я испугался. — Чего? — Что если отвечу тебе взаимностью — я не смогу остановиться. Что меня затянет, и я потеряю контроль. А я без контроля… Я не умею. Крист смотрел на него, не моргая. — И что? — спросил он. — Ты боялся этого все семь лет? Сингто покачал головой. — Нет. В тот момент — да. А потом… потом я просто убедил себя, что тебе показалось. Что ты был уязвим после разрыва, я оказался рядом, и ты просто спутал. Так было проще. Крист замер. Воздух в комнате стал тяжёлым. — Мне показалось? — переспросил он. Голос упал до шёпота, но в этом шёпоте сквозила такая ядовитая усмешка, что Сингто невольно подобрался. — То есть ты просто взял и убедил себя? Чтобы не думать? Чтобы не возвращаться? Он качнул головой, глядя на Сингто с каким-то странным, брезгливым удивлением. — Удобно, правда? Внушить себе, что я просто запутался. Что я сам не понимал, что чувствую. Что ты тут ни при чём. Сидишь такой чистенький, ни в чём не виноватый, а у мальчика просто гормоны играют. Сингто дёрнулся, будто его ударили. — Я не… — Ты не думал, что будет, если я не запутался? — перебил Крист. — Если я всё понимал? Если я приходил к этому решению не в истерике, не в слабости, а спокойно, за месяцы? Если я смотрел на тебя и видел не «поддержку после разрыва», а человека, которого люблю? — его голос дрогнул. — Ты просто не хотел этого знать, Синг. Потому что тогда пришлось бы что-то решать. А ты не умеешь. Сингто отвел взгляд. — Я не знал, — тихо сказал он. — Тогда я просто не позволил себе поверить, что ты серьёзно. — И что ты сделал? — Крист подался вперед, голос стал жестким. — «Спасибо, Нонг’Кит, ты хороший друг» — и сделал вид, что ничего не случилось. Ты не нашёл ничего лучше, чем обесценить всё, что я к тебе чувствовал. Просто взял и затолкал меня туда, где тебе не пришлось бы за меня отвечать. В коробку под названием «нонг». Сингто вздрогнул. — Я не… — Ты не хотел меня обидеть? — перебил Крист. — Знаю. Ты никогда не хочешь обидеть. Ты просто делаешь так, что становится больно. А потом смотришь и не понимаешь — почему? Ведь всё правильно. Ты же всё правильно сделал. Он замолчал, чувствуя, как горло сжалось. — Ты поставил мне ту коробку, Синг. И я туда залез. Крышку закрыл. Сидел там столько лет, что уже не помню, как дышать полной грудью. Научился быть удобным. Терпеливым. Перестал говорить о том, что чувствую, потому что каждый раз, когда пытался приоткрыть эту крышку, ты делал шаг назад. Крист смотрел на него, не моргая. В ушах шумело. — Ты говоришь, что боялся. — спустя время спросил он, и голос прозвучал глухо. — Чего именно? Что я сделаю тебе больно? Или что я не оправдаю твоих ожиданий? Сингто молчал. Смотрел в сторону, на кота, который так и сидел в дверях, не спуская с него своих огромных глаз. — Всего, — наконец ответил он. — Всего сразу. Крист нервно, рвано усмехнулся. Покачал головой. — Знаешь, Пи… Это, наверное, самое честное, что ты сказал за последние несколько лет. И при этом самое бесполезное. Сингто медленно повернул голову. — Бесполезное? — Ну да, — Крист развел руками, жест вышел слишком резким, дёрганым. — Ты боялся. Окей. Я понял. Но что мне с этим делать? Что мне делать с тем, что ты все эти годы отталкивал меня, отмалчивался, делал вид, что между нами ровным счетом ничего, кроме работы? Ты боялся, Синг. А я… Я просто тонул. Каждый день. Каждый грёбаный день, когда ты смотрел сквозь меня. Когда уходил сразу после «снято». Когда не отвечал на сообщения по три дня, а потом скидывал сухое «прости, был занят». Голос сорвался. Крист замолчал, сжимая и разжимая пальцы, пытаясь унять эту проклятую дрожь. — Ты написал мне недавно… Помнишь? В такси. Когда ехал от друзей. Сингто напрягся. — Помню, — тихо сказал он. — Ты написал: «Я смотрю на нас тогдашних. В глазах было что-то, чего я давно не видел». — Крист цитировал почти дословно, впиваясь в память, в эти строчки, которые перечитывал десятки раз. — Я тогда… Я чуть не разрыдался, Синг. Понимаешь? Потому что я думал — вот. Сейчас. Он сейчас скажет что-то. Он наконец-то… Крист замолчал, судорожно сглатывая. — А что я сделал? Я отшутился. Я испугался. Потому что я уже научился. Я уже четко знал: если на твою минутную слабость я отвечу слишком серьезно — ты испугаешься, выставишь шипы и уйдешь. Снова. Как всегда. Сингто сидел неподвижно. Его лицо в сером свете казалось каменным, но Крист видел — видел, как дернулся кадык, когда он сглотнул. — Я не уходил, Кит. — Нет. — Крист мотнул головой, жестко, почти зло. — Ты не уходил. Ты просто делал вид, что ничего не было. Что я ничего не сказал. Что между нами — пустота. Это хуже, чем уйти, Синг. Это хуже, чем разорвать отношения. Это… это когда ты рядом, но тебя нет. Когда я смотрю на тебя и не понимаю — ты здесь, со мной, или ты уже в другом месте, с другими людьми, в другой жизни, где мне нет места. Тишина стала плотной. Кот, словно чувствуя напряжение, встал и медленно прошествовал к дивану, запрыгнул на подлокотник рядом с Кристом, но не лег — замер, глядя на Сингто. — Другие люди… — медленно, словно пробуя слова на вкус, повторил Сингто. — Ты про… — Я про всё! — перебил Крист, чувствуя, как старая, тупая обида вырывается наружу. — Про то, как ты исчезал каждый раз, когда у тебя кто-то появлялся. Ты просто переставал мне писать. Переставал звать куда-либо. Мы могли не видеться месяцами, Синг. Месяцами! А потом у тебя там что-то заканчивалось, и ты возвращался. Как ни в чем не бывало. «Привет, Кит, как дела? Давно не виделись, пошли куда-нибудь». Он замолчал, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, тупая боль. — В первый раз я ещё пытался оправдывать. Думал: ну, у человека новые отношения, ему нужно время, он увлёкся. Но потом это повторилось. И снова. И снова. Крист поднял глаза, заставляя Сингто встретиться с ним взглядом. — Ты исчезал каждый раз, Синг. Каждый грёбаный раз. Без объяснений. Без банального «прости, я сейчас занят». Ты просто… Выпадал из моей жизни. На недели. На месяцы. А потом возвращался и делал вид, что ничего не случилось. Сингто резко, шумно выдохнул. — Я не… — Не хотел? — перебил Крист. — А что ты хотел, Синг? Чтобы я ждал? Я и ждал. Всегда. Каждый раз. Я сидел и смотрел в телефон, как идиот, надеясь, что сегодня ты напишешь. Что ты вспомнишь, что я существую. Он усмехнулся — сухо, безрадостно. — Знаешь, что самое смешное? Ты ведь не специально это делал. Ты просто… Не думал. Ты был так поглощен своей новой жизнью, что я для тебя в этот момент стирался. Мой силуэт просто исчезал из твоей головы. Сингто дернулся, будто хотел что-то сказать, но Крист покачал головой. — А когда у тебя всё рушилось — ты вспоминал дорогу назад. И я шёл. Всегда шел, куда бы ты ни позвал! Потому что панически боялся, что если в этот раз откажусь — ты больше никогда не позовёшь. Голос Криста сорвался на хрип. — Я был твоим безопасным запасным вариантом, Синг. Уютной гаванью, куда можно пришвартоваться, когда в открытом море штормит и с остальными не сложилось. И я это знал. Прекрасно понимал. Но ничего, блять, не мог с собой поделать. Потому что даже быть твоим «запасным» было лучше, чем не быть в твоей жизни вообще. Крист замолчал, чувствуя, как по щеке течет что-то горячее, и понимая, что не может это остановить. — А потом ты ушел, — продолжил он, и голос его дрогнул, поехал куда-то вниз. — Я думал — ну всё. Это финал. Я думал, вот он — момент, когда я наконец смогу отпустить. Когда все эти чувства, эти годы ожидания, эти пустые надежды просто рассосутся. Потому что если тебя нет рядом — нечему болеть, да? Сингто сидел неподвижно, как статуя. — Не рассосалось, — выдохнул Крист. — Ничего, блять, не рассосалось. Я скучал. Я скучал так, что готов был сам себя возненавидеть за эту слабость. Я видел, как ты работаешь с другими, как общаешься с ними, и меня внутри просто… просто разрывало. Потому что я хотел быть там. Рядом с тобой. Как раньше. Он замолчал, уставившись в свои руки, сцепленные на коленях. Пальцы дрожали так сильно, что он не мог их унять. — Я звал тебя обратно. Несколько раз. Прямо и не очень. Говорил, что скучаю. Говорил, что нам нужно снова работать вместе. А ты… ты отнекивался. Переводил тему. Говорил, что хочешь попробовать что-то новое. Сингто опустил голову. Крист видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. — Я думал, ты просто не хочешь со мной работать, — тихо сказал Крист. — Я думал, я тебе надоел. Что ты устал от меня, от нашей общей истории, от этих вечных ассоциаций, от клейма «Крист-Сингто». Думал, я тебе просто надоел. Он замолчал, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — А потом ты вернулся, — почти беззвучно произнёс Крист. — Пришел и сказал, что хочешь работать только со мной. И я, как последний кретин, распахнул крышку своей коробки. Подумал: «Господи, он вернулся». Он меня выбрал! Из всех вариантов в мире он выбрал меня… — Крист поднял глаза. В них стояли слезы, но он не вытирал их. — Идиот. Кадык Сингто судорожно дёрнулся. Он опустил голову, сжимая кулаки так, что побелели пальцы. — Кит… — Дай закончить. Пожалуйста. Я должен это сказать. Голос Криста дрогнул, но он заставил себя продолжать. — А потом ты стал отдаляться. С каждым днём — всё дальше. Ты был рядом физически, но тебя не было. Я смотрел на тебя и не понимал — ты здесь, со мной, или ты уже в другом месте? Ты снова меня не выбирал, Синг. Даже когда вернулся. Даже когда сказал, что хочешь работать только со мной. Крист замолчал, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — И это было хуже, чем всё, что было раньше. Раньше я мог сказать себе: «Он далеко, у него своя жизнь, он занят, поэтому не пишет, не звонит, не приходит». А теперь? Ты здесь. Ты рядом. И ты молчишь. Ты смотришь сквозь меня. Крист провел рукой по лицу, стирая слёзы. — Я искал вину в себе. Думал: может, я слишком громкий? Слишком навязчивый? Может, меня в принципе слишком много? Я пытался быть тише. Спокойнее. Удобнее. Я перестал шутить, перестал прикалываться, перестал быть собой. Думал, если я стану таким, как ты — спокойным, собранным, правильным, — ты захочешь быть рядом. Он усмехнулся — горько, безрадостно. — Не захотел. Или захотел, но не так. Ты продолжал отстраняться. Продолжал молчать. И я не понимал — почему. Крист замолчал, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжелое, давно забытое. — Я думал: может, ты просто устал от меня. Может, я тебе надоел. Может, ты жалеешь, что вернулся. Может, ты хочешь уйти, но не знаешь, как сказать. Он поднял глаза на Сингто. — А потом ты заговорил о старых фотографиях, о том, какими мы были тогда. Что в моих глазах было что-то, чего ты давно не видел. Крист сглотнул. — Я думал — сейчас. Сейчас он скажет что-то важное. Сейчас он наконец-то откроется. Он усмехнулся. Горько, ломано, но в этой усмешке не было веселья — только та самая усталость, которую годами заливаешь внутрь, пока она не начинает разъедать изнутри. — И знаешь, что ранило меня сильнее всего? Не твои слова. А то, о ком ты тоскуешь. Крист замолчал, чувствуя, как пересыхает в горле. — Ты говорил о том мальчике, — тихо, почти шёпотом заговорил Крист. — О том, каким я был тогда. Какие у меня были глаза. И как я на тебя смотрел. Сингто молчал. Крист видел, как напряглись его плечи. — Только вот фокус в том, Синг… Тот мальчик еще ничего не знал. Он не знал, что ждет его впереди. Он не знал, что через год он признается тебе в любви — и получит вежливое «ты прекрасный друг». Он не знал, что следующие семь лет он проведёт в коробке под названием «нонг», где его научат быть удобным, тихим, терпеливым. Он не знал, что его научат прятать свои чувства так глубоко, что он сам перестанет их замечать. Голос Криста дрогнул, но он продолжал. — Тот мальчик был искренним. Он не умел притворяться и контролировать мимику. Он видел в тебе центр своей чёртовой вселенной. Он смотрел на тебя и видел идеал. И он тебе признался. Коряво. По-детски. Но искренне. Крист замолчал на секунду. — А ты его отшил. Поставил на место. И он послушно залез в свой вольер. Семь лет, Синг. Семь грёбаных лет он там сидел. А теперь ты открываешь галерею в телефоне и говоришь, что скучаешь по его взгляду?! Он провёл рукой по лицу, стирая слезы, которые не замечал. — А теперь ты сидишь здесь, смотришь на наши старые фото и говоришь, что скучаешь по нему. Сингто вздрогнул, будто его ударили. — Кит… — Ты скучаешь по тому, каким я был раньше… — Крист не дал ему договорить. — По тому, кто ещё не научился прятать боль? По тому, кто смотрел на тебя влюблёнными глазами и не видел твоих недостатков? Крист подался вперед, сокращая остаток расстояния, его трясло мелкой, лихорадочной дрожью: — А что насчет меня? Того, кто сидит сейчас перед тобой? Кто прошел через все это и каким-то чудом не сдох по дороге? Кто все еще здесь, хотя, блять, сто раз должен был встать и уйти? Голос Криста окончательно сорвался на глухой хрип. — А я — тот, кем я стал, — тебе больше не нужен? Я не соответствую твоим ожиданиям? Тот мальчик был проще? С ним не нужно было разговаривать о сложных вещах?! Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Его больше нет, Синг. Сколько бы я ни пытался, я никогда не стану им снова. Я не могу. — Крист замолчал на несколько минут, подбирая слова. — Ты скучаешь по нему. А я скучаю по тебе. По тому, кто мог бы меня выбрать. По тому, ради кого я прошел через все это дерьмо и до сих пор здесь. Он посмотрел на Сингто в упор. — И я не знаю, Синг. Я правда не знаю — ты смотришь на меня и видишь человека, который перед тобой? Или ты все еще ищешь в моем лице того, кого больше нет? Он замолчал, чувствуя, как внутри медленно отпускает — не облегчение, нет. Что-то другое. Что-то похожее на принятие. — Я здесь. И я хочу, чтобы ты увидел меня. Если я тебе, конечно, вообще ещё нужен. Сингто медленно закрыл лицо ладонями. Пальцы его заметно подрагивали. — Я не знал, — тихо ответил Сингто. — Я не знал, что ты так это чувствуешь. Я думал… Я думал, я делаю правильно. Даю тебе пространство. Не давлю. — Пространство? — Крист почти выкрикнул это. — Синг, у меня было столько пространства, что я потерял себя в нём. Ты не давал мне свободу — ты просто исчезал с радаров, когда тебе становилось неудобно. Это разные вещи. Сингто не ответил. Крист ждал. Секунду. Другую. Внутри всё звенело — та самая натянутая струна, которая, казалось, вот-вот лопнет. Но он заставил себя молчать. Не перебивать. Не добивать. Не заполнять тишину словами, которые ничего не стоят. Сингто смотрел в пол. Его пальцы, лежащие на колене, чуть шевельнулись — раз, другой. Крист следил за ними, и почему-то именно это маленькое, почти незаметное движение сказало ему больше, чем любые слова. Сингто не знал, что ответить. Он не прятался — он правда не знал. Крист медленно выдохнул. Откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Плуто, устав ждать, спрыгнул с подоконника и неторопливо прошествовал к дивану. Запрыгнул на колени к Кристу, покрутился, устраиваясь, и уткнулся носом ему в живот. Крист машинально провёл рукой по его горячей, бархатистой спине, чувствуя, как кот начинает мурлыкать — ровно, низко, успокаивающе. — Он не боится тебя, — негромко сказал Крист в потолок, продолжая мерно поглаживать кота. — Плуто вообще никого не боится. Но к плохим людям он никогда не подходит. Сингто медленно поднял глаза. Посмотрел на кота, затем — на тонкие пальцы Криста, зарывшиеся в складки на кошачьей спине. — Это он… про меня? — тихо спросил Сингто. Голос у него был сорванным. — Не знаю, — ответил Крист. — Он не разговаривает. Просто чувствует. Кот мурлыкал. Крист смотрел в потолок, чувствуя, как тяжёлое напряжение в груди медленно, по миллиметру, отпускает — не потому, что они что-то решили, не потому, что стало легче. А потому, что тело просто не может держаться в этом режиме вечно. Прошло несколько минут. Может быть, пять, а может — все десять. Крист потерял счет времени, слушая кошачий мотор и чувствуя, как Сингто на другом конце дивана медленно, прерывисто делает свой первый глубокий вдох, собираясь наконец заговорить: — Я никогда… — Сингто осекся. Голос прозвучал настолько сипло и чуждо, что Плуто на коленях Криста на секунду перестал мурлыкать и повел ухом. Сингто судорожно сглотнул, закашлялся и попробовал снова, тише, почти шёпотом: — Я никогда не считал тебя запасным вариантом, Кит. Крист не шевельнулся. Он продолжал смотреть в потолок, но рука на спине кота на мгновение замерла. — Когда ты говорил всё это… Мне казалось, что кто-то зачитывает список моих преступлений, а у меня нет ни одного аргумента в свою защиту, — Сингто горько, ломано усмехнулся. — Потому что ты прав… Боже, я ведь действительно… Я правда думал, что поступаю правильно. Сингто замолчал, и Крист услышал, как зашуршала ткань — старший сдвинулся с места. Не придвинулся вплотную, но расстояние между ними сократилось наполовину. Теперь Сингто сидел, подавшись вперед, уперев локти в колени и сцепив пальцы в замок. — Ты спросил, вижу ли я человека, который сидит передо мной. — Сингто повернул голову, и Крист, не выдержав, скосил взгляд вниз, встречаясь с ним глазами — у Сингто они были влажными, покрасневшими. — Я вижу тебя. Каждую минуту. И знаешь, почему я вообще открыл эти фотки? Крист молчал, не отрывая взгляда. — Потому что смотреть на него — безопасно. — Голос Сингто дрогнул. — Тот мальчик смотрел на меня с обожанием. А ты… Ты смотришь и исходишь болью, которую я тебе причинил. Мне страшно смотреть на тебя нынешнего, потому что в твоих глазах — отражение моей собственной трусости. Я смотрю на тебя и вижу, что я с тобой сделал. И я не знал, как это исправить. Думал, если коснусь — сделаю только хуже. Сингто протянул руку — медленно, неуверенно, словно сомневаясь, имеет ли он на это право. Его пальцы зависли в паре сантиметров от Криста, не решаясь опуститься на кожу. — Я вернулся в компанию не ради новых проектов. И не ради… этого. Нашего бренда. Мне было… — он запнулся, подбирая слово. — Не то чтобы плевать. Я просто об этом не думал. Я вернулся, потому что за те три года без тебя я едва не задохнулся. Крист молчал. — Ты говоришь, что сидел в коробке. А я… выстроил вокруг себя стену. Думал, так безопаснее. А когда понял, что за ней ничего нет — пустота, — я побежал обратно. К тебе. Потому что ты — единственное настоящее, что у меня вообще было. Пальцы Сингто все же опустились Кристу на колено. — Я не умею просить прощения. И не умею обещать, что не наделаю снова глупостей. — Голос у него сорвался, но он договорил. — Но я не хочу закрывать эту крышку. Ни с тобой, ни с нами. Я хочу… Я хочу попробовать. Если ты позволишь. Сингто сжал пальцы — сильнее, чем раньше. Не больно, но ощутимо. Как будто боялся, что Крист сейчас встанет и уйдёт. — Мне не нужен мальчик с фотографии. — хриплым шёпотом произнёс он, поднимая взгляд на Криста. — Мне нужен ты. Такой, какой есть. Сингто замолчал, но рука его продолжала лежать на колене Криста — тяжёлая, тёплая, настоящая. Крист чувствовал давление пальцев, и это было единственное, что не давало ему провалиться в ощущение, будто всё происходящее — просто сон. Он медленно опустил голову, отрывая взгляд от потолка. Плуто на его коленях недовольно переступил лапами, но не ушёл, только плотнее прижался к животу. Крист посмотрел на руку Сингто. На эти длинные пальцы, которые он знал наизусть — каждую черточку, каждую родинку. Семь лет он ждал этих слов. Все эти годы он готов был отдать всё за то, чтобы Сингто наконец перестал прятаться и просто сказал что-то подобное. Но сейчас, когда это наконец случилось, внутри ничего не изменилось. Ничего не дрогнуло, не перевернулось. Только усталость. Обычная, тяжелая усталость, которая не проходит за одну минуту — даже после самых правильных слов. Крист провёл ладонью по лицу, потёр переносицу. — «Если ты позволишь», — тихо, почти безэмоционально повторил Крист его последние слова. — Ты говоришь так, будто всё зависит только от моего разрешения, Пи’Синг. Будто я могу просто кивнуть, и эти годы… сотрутся. Он наконец поднял глаза, встречаясь с Сингто взглядом. — Мне безумно хотелось бы сказать тебе «да». Сказать, что всё хорошо, давай попробуем, — Крист горько, едва заметно качнул головой. — Но я не умею пробовать наполовину. Ты же знаешь. Если я сейчас откроюсь, а ты через два месяца решишь, что тебе опять нужно пространство или что тебе снова страшно… Я не соберу себя заново. Сингто вздрогнул. Пальцы на колене Криста сжались сильнее, джинсовая ткань натянулась под ними. — Я не уйду, Кит, — сказал он. Быстро, почти испуганно. В его всегда спокойном голосе прорезалась паника. — Я знаю, что не имею права просить верить мне на слово. Знаю, сколько раз облажался. Но я здесь. Я не сбегу. Крист долго смотрел на него. Всматривался в его лицо — непривычное, открытое, без обычной брони. И внутри, где-то глубоко, застарелая боль на секунду отступила. Не исчезла — просто подвинулась, освобождая место чему-то другому. Чему-то, что было чертовски похоже на слабую, хрупкую надежду. Он не убрал ногу. Не сбросил чужую ладонь. Вместо этого Крист медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, опустил свою руку поверх пальцев Сингто и слегка сжал их в ответ. — Я не верю обещаниям, Синг. Больше нет, — тихо сказал он, и Плуто на его коленях глубоко, согласно вздохнул. — Но я устал сидеть в этой коробке. И я устал злиться. Давай… просто не будем сегодня ничего решать. Нам обоим нужно время. — Хорошо, — хрипло согласился Сингто, не отрывая взгляда от их рук. Они сидели так ещё какое-то время. Молча. Не отпуская рук. Крист смотрел на их пальцы, сцепленные вместе. Сколько раз он хотел просто взять и держать эту руку? Не для камеры. Не по сценарию. Просто так. Столько лет он представлял этот момент — как Сингто сядет напротив и скажет всё, что Крист так боялся и так жаждал услышать. И в его голове это всегда было громко. Со слезами, с криками, с чем-то огромным, что должно было разорвать эту чёртову пустоту внутри. А по факту — тишина. Усталость. И две дрожащие руки, сцепленные в замок на его колене. Крист медленно выдохнул. Чувствуя, как внутри, где-то глубоко, затихает шторм. «Может, это и есть настоящее. Не фейерверки. Не клятвы. А просто — я здесь?» Плуто на его коленях вздохнул, перевернулся на другой бок и засопел. Крист улыбнулся — уголками губ, едва заметно. Потом медленно, очень медленно, будто боясь спугнуть, опустил голову на плечо Сингто. Легко, почти невесомо — так, чтобы тот мог отстраниться, если захочет. Сингто замер на секунду, весь натянувшись, как струна. А потом выдохнул. Глубоко, с шумом, будто отпускал что-то, что держал внутри годами. Крист чувствовал, как бьётся его сердце — быстро, неровно. Не таким он себе представлял этот момент. Не таким он видел все это самого Сингто. Крист слушал и не мог поверить, что этот человек — всегда такой спокойный, такой непробиваемый — сейчас сидит, затаив дыхание. Что его сердце колотится так, будто он только что пробежал марафон. И запах. Тот самый, который он вдыхал сотни раз в гримёрках, на съёмках, в машинах. Который всегда был для него чем-то большим, чем просто парфюм. «Рядом с ним — спокойно, — подумал Крист. — Даже когда минуту назад казалось, что из-за него моя жизнь — сплошной тайфун. Даже когда внутри всё болит. Даже когда я не знаю, что будет завтра». Он не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час. Счёт потерялся. Он просто сидел, чувствуя тепло чужого тела, слушая чужое сердце, вдыхая чужой запах. И ничего больше не хотел. Никуда не бежал. Не думал о том, что сказал, что не сказал, что будет через неделю, через месяц. Просто был здесь. Потом Сингто пошевелился — медленно, осторожно, будто боялся, что любое резкое движение разрушит это хрупкое, едва родившееся мгновение. Он повернул голову, и Крист почувствовал его дыхание на своих волосах — тёплое, прерывистое, с лёгкой дрожью, которую невозможно было скрыть. Секунда. Другая. И губы Сингто коснулись его виска. Коротко. Едва ощутимо. Не поцелуй даже — так, прикосновение. Невесомое, почти робкое, словно он спрашивал разрешения на что-то, на что никогда не решался прежде. Крист замер. В груди что-то дрогнуло — не боль, не слепая надежда, которая столько лет жила где-то под рёбрами и никак не хотела умирать. Что-то другое. Более простое. Тёплое. Похожее на первые лучи солнца, которые пробиваются сквозь плотные шторы после долгой, бессонной ночи. Он медленно поднял голову, отстраняясь от чужого плеча. Движение вышло тяжёлым — шея затекла, мышцы ныли от напряжения, но он всё равно заставил себя посмотреть на Сингто. Встретился с ним глазами. Они смотрели друг на друга долго. Может, минуту. Может, пять. А потом Крист подался вперёд. Сам. Не думая. Не анализируя, не прикидывая в голове возможные последствия, не боясь, что это снова окажется ошибкой. Просто потому что не мог иначе. Потому что если бы он сейчас не сделал этого, то, наверное, никогда бы себе этого не простил. Его губы коснулись губ Сингто почти невесомо. Словно беззвучный вопрос — можно? Словно последний, самый страшный шаг, после которого уже не будет пути назад. Сингто не отстранился. Не замер, как делал всегда, когда Крист подходил слишком близко. Нет — он выдохнул. Шумно, судорожно, всем телом, будто до этого секунду не дышал вообще. Его пальцы, всё ещё лежавшие на колене Криста, сжались сильнее, сминая плотную джинсовую ткань. А потом он ответил. Так же осторожно. Так же боязливо, будто всё ещё не верил, что ему позволено это делать. Будто боялся, что в любую секунду Крист отстранится, покачает головой, скажет: «Нет, не так. Не сейчас». В этом поцелуе не было прежней экранной страсти, отрепетированной до миллиметра под взглядами десятка операторов. Не было выверенной хореографии, где каждый наклон головы и каждое движение губ были рассчитаны на крупный план и восторженные вздохи фанатов. В нём была только солоноватая горечь невыплаканных слёз — откуда-то из глубины, из самого дна, куда они оба так старательно заталкивали свою боль. Тепло чужого дыхания — обжигающе горячее на фоне прохладного воздуха квартиры. И бесконечная, ломающая рёбра нежность — та, которую они слишком долго прятали друг от друга. Которую боялись показать даже наедине с собой. Которая наконец-то вырвалась наружу и больше не желала возвращаться обратно. Плуто, потревоженный этим движением, недовольно спрыгнул с колен Криста на пол. Кот обиженно мотнул пушистым хвостом, бросил на хозяев последний осуждающий взгляд и неторопливо ушёл в сторону тёмного коридора. Они этого даже не заметили. Крист чувствовал, как дрожат ресницы Сингто, касаясь его скулы. Как его рука скользнула с колена на талию, неловко, неуверенно — будто он впервые прикасался к нему, будто забыл, как это делается. А может, и правда забыл. Может, все эти годы притворства и дистанции стерли из памяти то, как просто — просто держать человека, который тебе дорог. Поцелуй прервался сам собой. Не потому, что кто-то отстранился, — просто дыхание кончилось, просто нужно было вдохнуть, просто нежность переполнила всё пространство между ними, и слова больше не требовались. Крист открыл глаза. Сингто смотрел на него — в упор, с такого близкого расстояния, что черты лица расплывались. Тёмные, влажные, беззащитные глаза. Крист подумал, что никогда не видел его таким. Сингто медленно поднял руку. Его пальцы, всё ещё прохладные, коснулись щеки Криста. Большой палец мягко провёл по коже, стирая влажный след от слезы, который Крист даже не заметил. Движение было таким бережным, словно Крист был сделан из тончайшего стекла, готового треснуть от любого неосторожного нажатия. — Мне… — очень тихо, почти беззвучно выдохнул Сингто. — Мне все эти годы казалось, что если я когда-нибудь позволю себе это, то мир просто разлетится на куски. Крист едва заметно улыбнулся, не отнимая лица от его ладони. Он перехватил запястье Сингто, чувствуя, как под его тонкими пальцами бешено, лихорадочно бьётся чужой пульс. Металлическое кольцо на руке Криста холодно мазнуло по коже. — Не разлетелся, — так же тихо отозвался он. — Видишь? Стены на месте. Кухня на месте. Коты в порядке. Сингто ничего не ответил. Ему и не нужно было. Его рука на талии Криста сдвинулась, притягивая его ближе, убирая те последние полметра расстояния, которые разделяли их на диване. Крист послушно поддался, устраиваясь удобнее, утыкаясь носом куда-то в изгиб чужой шеи. Из коридора донеслось глухое, ленивое ворчание Кхайван — видимо, пушистая троица устроила делёжку лучшего места на коврике, но здесь, в полумраке кухни, этот звук казался частью какого-то далёкого, постороннего мира. Они сидели так ещё какое-то время, заново осваивая пространство друг друга. Крист слушал ровное, согревающее дыхание Сингто в свои волосы, чувствовал весомую, надёжную ладонь на своей талии и ловил себя на странном, почти детском ощущении: шторм, который выламывал ему рёбра последние семь лет, утих. Осталась только звенящая, чистая тишина и двое людей на обломках собственных защитных стен. Эта тишина была настолько хрупкой и полной смысла, что её не хотелось нарушать даже вдохом. Но у физиологии на этот счёт были свои планы. Изголодавшийся за тяжёлые, нервные сутки организм Криста напомнил о себе внезапным, отчётливым и предательским урчанием живота. Звук прозвучал в сонной пустоте квартиры слишком громко. Крист замер, мгновенно почувствовав, как к щекам приливает горячая волна смущения, и попытался незаметно отстраниться, но Сингто не позволил — его ладонь на талии лишь слегка сжалась, а над ухом раздался тихий, хрипловатый смешок. В нём не было издёвки — только та мягкая, домашняя теплота, по которой Крист, как оказалось, изголодался сильнее, чем по еде. Сингто чуть отстранился, заглядывая ему в лицо. Его тёмные глаза в полумраке блестели уже без прежнего страха, в них сквозило мягкое, немного строгое участие. — Ты когда последний раз ел, Кит? — негромко спросил он. Крист моргнул, на секунду растерявшись от того, как буднично эта забота ворвалась в их надрывную драму. — Что?.. — Ел когда, спрашиваю? — терпеливо, чуть настойчивее повторил Сингто, и его пальцы упрямо очертили изгиб чужой талии. — Не знаю, — Крист неопределённо повёл плечом и попытался отвести взгляд, уставившись на свои сцепленные пальцы. Говорить о таких приземлённых вещах после того, как они едва не вывернули души наизнанку, казалось почти глупым. — Кит. — В этом коротком имени, произнесённом знакомым, чуть низким тоном, прозвучало столько непреклонной заботы, что вилять дальше было бесполезно. — Вчера утром, наверное. Перед собранием, — нехотя буркнул Крист. Сингто тяжело, шумно вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Господи… — Не начинай, — тут же запротестовал Крист, слабо попытавшись отпихнуть его в плечо. — У меня не было аппетита. — Я не начинаю, — спокойно отозвался Сингто, уже доставая телефон из кармана брюк. — Начинаешь. У тебя сейчас включится твой этот режим «идеального Пи’Синга», который знает, как правильно жить, — Крист ворчал скорее по привычке, потому что на самом деле от этой сухой, будничной заботы внутри разливалось такое щемящее, сладкое тепло, что хотелось зажмуриться. Сингто даже не поднял головы от экрана, его пальцы быстро листали меню в приложении доставки. — Идеальный Пи’Синг сейчас выберет то, что ты сможешь съесть без вреда для своего несчастного желудка. Рис с курицей и горячий суп подойдут? — Подойдут, — тихо, сдаваясь, выдохнул Крист. Он поймал себя на том, что больше не хочет спорить. Вообще ни о чём. Пока приложение искало свободного курьера, Крист мягко освободился из объятий Сингто и поднялся с дивана. Ноги после долгого сидения в одной позе казались ватными, в коленях неприятно звякнуло напряжение. Ему нужно было занять руки, вернуть телу привычную динамику, чтобы окончательно не утонуть в этой липкой, засасывающей неге. — Я чайник поставлю, — бросил он через плечо, направляясь к кухонному гарнитуру. Сингто остался сидеть на диване, откинув голову на спинку и наблюдая за каждым его шагом. Крист спиной чувствовал этот взгляд — тяжёлый, внимательный. Курьер приехал на удивление быстро — минут через двадцать, когда чайник уже успел остыть до приятного тепла, а Крист снова опустился на диван. Крист поднялся, чтобы забрать пакеты, но Сингто опередил его, мягко перехватив за запястье и заставив остаться на месте: — Сиди. Я сам. Крист не стал спорить. Он смотрел, как Сингто уходит в прихожую, как шуршит пакетами, как тихо переговаривается с доставщиком на пороге. Вся эта сцена — Сингто в его прихожей, забирающий еду — казалась до безумия правильной. Словно они просто перешагнули через какую-то уродливую, затянувшуюся ошибку и вернулись туда, где всегда должны были быть. Когда Сингто вернулся, на кухне сразу запахло пряным бульоном, имбирём и чесноком. Кошачий лагерь, до этого мирно дремавший в коридоре, мгновенно среагировал на новые раздражители. Маффин и Кхайдао материализовались у стола со скоростью пушечных ядер, устроив нестройный, требовательный дуэт из хриплых «мяу». Кхайван уселась чуть поодаль, но её вибрирующие усы недвусмысленно намекали, что она тоже в доле. Они ели прямо из пластиковых контейнеров, устроившись на диване и поставив пакет на журнальный столик. Горячий, наваристый суп обжёг пищевод, возвращая Кристу ощущение собственного тела. Мысли прояснялись, уступая место чистой физической расслабленности. Из всего пушистого табуна только Плуто повёл себя иначе. Он не суетился у ног, не выпрашивал куски курицы и вообще игнорировал еду — его миска на полу всё ещё была наполовину полна. Вместо этого кот с достоинством запрыгнул на спинку дивана, устроившись ровно между плечами Криста и Сингто. Он сидел, поджав под себя лапы, и медленно переводил свои огромные янтарные глаза с одного лица на другое. — Твой прокурор, кажется, выносит окончательный вердикт, — тихо сказал Сингто, кивая на притихшего кота, чьи усы почти касались чужого плеча. Крист повернул голову, встречаясь взглядом с немигающим Плуто, и не выдержал — негромко, искренне рассмеялся. — Он просто проверяет, не подсыпал ли ты мне чего-нибудь в суп. Контроль качества. — И как? Прошёл? — Сингто улыбнулся — открыто, беззащитно, так, как умел улыбаться только для него одного, когда не нужно было позировать. Плуто словно в ответ на его слова издал короткое, утвердительное «мррк» и, потеряв интерес к процессу, лениво растянулся на спинке дивана, свесив хвост прямо на плечо Сингто. Старший не шевельнулся, чтобы его сбросить. Он лишь осторожно, одними кончиками пальцев, почесал кота за ухом, и Плуто выдал одобрительную вибрацию. За окном глухо шумел город. Где-то внизу, на парковке, пронзительно засигналила чья-то машина, заставив Маффин на полу испуганно повести ушами. Мир там, снаружи, продолжал жить по законам обычного буднего дня — люди куда-то бежали, созванивались, горели дедлайнами. А здесь, в полумраке кухни, время словно загустело, превратившись в безопасный, герметичный кокон для двоих. К четырем часам дня за окном начало медленно сереть — на Бангкок наваливались ранние сумерки, тяжёлые, влажные, обещающие скорый ливень. Небо затянуло низкими облаками, и в квартире стало совсем темно, только синеватая подсветка мерцала на стенах, выхватывая из полумрака очертания. Сначала Сингто предложил поиграть — включил приставку, нашёл какую-то старую аркаду, в которую они когда-то резались по ночам после съёмок. Крист взял геймпад, но пальцы нажимали на кнопки почти на автомате, не успевая за мелькающими на экране врагами. Сингто тоже не особо старался — его персонаж то и дело застревал в углах или пропускал атаки, на что они оба делали вид, что не замечают. Несколько раз переглянулись, коротко усмехнувшись, но даже не стали подкалывать друг друга — язык не поворачивался нарушать эту странную, хрупкую тишину, в которой им наконец-то было просто… нормально. Потом Крист выключил приставку и включил какое-то кино. Какой-то старый фильм, который они оба не смотрели и вряд ли собирались. Голоса актёров звучали фоном, создавая иллюзию наполненности, когда не нужно говорить самому. Так они и лежали. Сингто откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, а Крист устроился у него под боком, головой на плече, ноги вытянул вдоль дивана. Плед, который кто-то из них зачем-то достал, так и остался лежать в ногах — они оба не замёрзли, да и шевелиться не хотелось. Тело наливалось приятной, долгожданной тяжестью — не той, от которой ломит кости и хочется выть, а той, когда просто… хорошо. Усталость наконец-то перестала быть врагом и стала просто спутником, с которым можно лежать в тишине и ничего не делать. Плуто до поры до времени лежал смирно — свернулся плотным клубком в ногах у Сингто, положил голову на лапы и притворялся, что спит. Но хвост его, напряжённый и подрагивающий на кончике, выдавал с головой: кот скучал и искал, к кому бы придраться. Маффин держалась в стороне. Она сидела посреди кухни, задумчиво и методично вылизывая шёрстку после позднего обеда. Наконец, решив, что холодная плитка — это ниже её достоинства, кошка лениво потянулась, зевнула и запрыгнула на диван — в ноги, рядом с Плуто, а затем зажмурилась, мгновенно превращаясь в пушистый меховой воротник. На какое-то время гостиную затопила хрупкая, почти осязаемая тишина. Телевизор уныло бубнил что-то на фоне, создавая сонный белый шум, а за окном, в душных бангкокских сумерках, лениво застучали первые тяжёлые капли затяжного дождя. Влажный воздух втекал в приоткрытую форточку, пахло озоном и разогретым асфальтом. Но тишина в этой квартире долго не жила. С видом абсолютного, святого безразличия Плуто приоткрыл один янтарный глаз, оценивающе покосился на соседку. Выждал паузу — и медленно, почти лениво, протянул лапу, едва ощутимо задев её за хвост. Маффин дёрнулась. Недовольно сверкнула глазами из полумрака. Плуто замер, моментально приняв позу каменного изваяния, но хвост продолжал выдавать предвкушение близкой драки. Маффин демонстративно фыркнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что выше этих глупых дворовых развлечений. Плуто выдержал паузу. Секунда, две — и его лапа снова потянулась к ней, на этот раз аккуратно, будто смахивая невидимую пылинку, задев кошачье ухо. Маффин вздохнула — тяжело, как-то совсем по-человечески разочарованно — и перевалилась на другой бок, упрямо игнорируя провокацию. Терпение у Плуто закончилось. Приподнявшись, он навис над ней и коротко, ощутимо прикусил пушистое ухо. Не со зла — чисто из вредности. Оборона Маффин рухнула: в ту же секунду она крутанулась на спине, мёртвой хваткой вцепилась передними лапами в складчатую шею сфинкса, и этот клубок из шерсти и голой кожи с глухим стуком покатился прямо по ногам спящих парней. Замелькали когти, заходили ходуном хвосты, а в полумраке раздалось приглушённое, обиженное шипение вперемешку с утробным «мяу». Настоящей злости в этом не было — обычная кошачья возня, ленивая попытка убить предвечернее время. Они возились прямо в ногах у Сингто и Криста, то и дело задевая края пледа или наскакивая на чьи-то колени. Диван под ними ходил ходуном. Крист сквозь наваливающуюся дремоту почувствовал, как тяжёлый Плуто приземлился ему на щиколотку, тут же оттолкнувшись и увлекая за собой Маффин. Он вздохнул — не открывая глаз, просто выдохнул поглубже, собираясь уже сесть и разобраться с этим бардаком. Но не успел: Сингто, не открывая глаз, просто перебросил через него руку, укладывая ладонь на плечо, и потянул обратно на себя, напрочь лишая пространства для маневра. Он собственнически прижал его к груди, утыкаясь носом куда-то в затылок, и Крист замер, чувствуя, как чужое, такое знакомое тепло медленно накрывает его от шеи до самых колен, напрочь вымывая из головы и кошек, и дождь, и остатки паники. — Оставь, — тихо сказал Сингто. Голос у него был сонный, тягучий. — Сами разберутся. И Крист послушно расслабился. Не стал спорить. Не стал убирать руку, которая так и замерла в воздухе. Просто выдохнул, уткнулся носом в шею Сингто и закрыл глаза. Коты в ногах ещё какое-то время возились — глухие удары лап, приглушённое фырканье, лёгкий треск ткани под когтями. Потом кто-то из них, кажется, Плуто, устал и отступил, переместившись на подоконник. Маффин, оставшись победительницей, гордо прошествовала по краю дивана, пару раз крутанулась на месте и улеглась в ногах у Сингто, свернувшись калачиком. Крист уже не видел этого. Он проваливался в сон медленно, как в тёплую воду — сначала отпустило лицо, потом руки, потом всё тело. Сингто под его щекой дышал ровно и глубоко. Где-то на фоне всё ещё шумел фильм, за окном сгущались сумерки, и первые тяжёлые капли дождя начали стучать по стеклу. Перед тем как окончательно уснуть, Крист подумал, что, наверное, это и есть то, чего он боялся потерять всё это время. Не громких слов. Не обещаний. А вот это — лежать в полумраке, чувствовать чужое дыхание на своих волосах, слушать, как за окном начинается дождь, и знать, что завтра никуда не нужно бежать. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так спокойно. Сингто под его щекой чуть слышно выдохнул и — Крист уже проваливался в сон, но ещё удерживаясь на грани — почувствовал, как чужие губы коснулись его макушки. Коротко. Почти невесомо. А потом тьма накрыла его окончательно.