Да взойдёт рассветное солнце.

Пережив неожиданное нападение демона, они продолжили путь. К счастью, больше никто не поджидал их в засаде. Фаенон внимательно прислушался к своему восприятию окружения и подтвердил, что поблизости нет никаких аномалий. Только тогда они двинулись дальше — спустились по склону через открытые поля и остановились на привал у старого, полусгнившего моста через узкую речку. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в теплые оранжево-золотые тона.В воздухе ощутимо повеяло вечерней прохладой. Анаксагор, как всегда, вскоре отошел в сторону — якобы «проверить периметр». Все понимали, что на самом деле ему просто нужно побыть одному и спокойно обдумать случившееся. Гиацина хлопотала у небольшого костра, готовя скромный ужин. Запах трав и сушеного мяса медленно разносился по поляне, а Ика радостно катался по траве, пытаясь поймать собственный хвост. Фаенон сел чуть в стороне, на поваленный ствол старого дерева. Он внимательно огляделся, повертел головой и, убедившись, что никто не смотрит, тихо достал из походной сумки новый дневник — кожаный, с простыми, но крепкими страницами. Почти похожий на тот, что был у него в детстве, но тот сгорел вместе с домом. Этот был чистым, еще пахнущим свежей кожей и бумагой. Ручка-перо, которую когда-то подарила ему мама, лежала рядом — он всегда носил её с собой, как талисман и память. Осторожно открыв дневник на первой странице он несколько секунд просто смотрел на пустой лист. Потом обмакнул перо в чернила и начал писать — медленно, аккуратно, будто каждое слово имело вес: День 1. Мы ушли на рассвете. Солнце только поднималось над горизонтом, и я подумал, что это символично. Аглая сказала на прощание: «При возможности чистите дорогу». Не «берегите себя». Не «возвращайтесь». Только это.. Я стараюсь не думать, что она имела в виду. Он почесал затылок. Наставления Аглаи всегда сбивали столку, но Фаенон прислушивался к каждому из них. Вздохнув, он сжал перо и продолжил царапать им по бумаге: Профессор молчит почти весь путь. Хмурый. Иногда бросает короткие замечания — о структуре местности, о возможных ловушках, о том, как правильно читать следы. Гиацина идёт рядом и улыбается. Ика пытается стащить всё, что плохо лежит. Дорога пока спокойная..Подозрительно спокойная. Может, я немного параноик ? Оторвавшись он на секунду поднял голову. Гиацина сосредоточенно перебирала припасы и тщательно обдумывала что из этого пойдет в суп… Кажется никто не смотрит — он продолжил: День 3 : Сегодня мы впервые встретили низшего демона.Выглядел уродливо. Я убил его Сам. Без помощи. ..Не знаю, правильно ли я это сделал. Профессор сказал только «неплохо». Плащ испачкался кровью, и он показал мне своё заклинание очищения. Оно работает идеально..Его магия приятно ощущается.. …Я не сказал ему, как сильно мне это понравилось Иногда я ловлю себя на мысли, что мне… спокойно рядом с ними. Не так, как с Аглаей, где я всегда должен быть идеальным. Здесь я могу просто быть собой. Даже если иногда говорю глупости.. Я боюсь, что это ненадолго. Но пока — я пишу. И пытаюсь верить, что смогу вернуться живым.. Он закончил писать, аккуратно закрыл дневник и тщательно спрятал его обратно в сумку, под слой запасной одежды. ..А потом еще закинул вещами на всякий случай. Фаенон старался, чтобы первые записи были… идеальными. Короткими, четкими, без лишней воды. Но разве это не его дневник? В детстве он тоже писал — от скуки, от одиночества, просто выплескивая мысли на бумагу. А сейчас он снова ловил себя на том, что пытается соответствовать какому-то образу. Даже здесь. Он не заметил, как Анаксагор, вернувшийся с «проверки периметра», остановился в нескольких шагах позади него и молча наблюдал. Профессор ничего не сказал. Постоял несколько секунд, глядя на склоненную белую голову ученика, затем тихо развернулся и отошел к костру, где Гиацина уже разливала по кружкам ароматный чай. Фаенон почувствовал, как щеки мгновенно вспыхнули жаром, будто его поймали за чем-то постыдным. Он отчаянно надеялся, что профессор ничего не увидел… или, по крайней мере, он не читает мысли.. Умеют ли архимаги залезать в чужие головы? Фаенон отчаянно надеялся что — нет. А потом его позвали к костру. Весь импровизированный ужин он просидел в неловком молчании, старательно отводя взгляд. Когда костер уже прогорел пришло время отбоя. Гиацина уже спала, укрывшись плащом, а Ика свернулся у неё под боком. Профессор ..вроде бы отдыхает. Хотя с Анаксагором никогда не понятно — спит ли он или просто притворяется, чтобы вселенная расслабилась. Фаенон был единственным кто еще не спал. Сон долго не шел. Лежа в темноте и глядя на звезды сквозь кроны деревьев, он думал о завтрашнем пути , и о том, что профессор, возможно, теперь знает о нем чуть больше, чем следовало.. Он думал, вертелся, а потом вздрогнул, услышав тихое шипение со стороны профессора и тут же замер. ..Хватит Уснуть всё-таки было необходимо.. К счастью, за годы тренировок Фаенон научился заставлять себя засыпать по команде. Он закрыл глаза, медленно выровнял дыхание и мысленно повторил: «На завтра силы еще пригодятся». На рассвете они снова выдвинулись в путь. Тропа постепенно спускалась всё ниже, уводя их в широкую долину. Профессор шел впереди — сосредоточенный и непривычно молчаливый, задавая уверенный темп. Это было нетипично для него. За дни странствий Фаенон хорошо успел заметить: по утрам Анаксагор вставал тяжелее всего. Обычно он шипел как недовольный кот, ворчал себе под нос, прожигал убийственным взглядом всё вокруг и поднимался через силу. А сегодня… сегодня он встал раньше всех и первым повел их в дорогу. Вскоре перед ними открылись огромные виноградники. Ряды лоз и грядок тянулись насколько хватало глаз — идеально ровные, ухоженные, с тяжелыми гроздьями, уже наливающимися темным, густым соком. Странно… они совсем не выглядели заброшенными. Кто-то продолжал тщательно за ними ухаживать, хотя война уже дышала в спины. Фаенон шел молча, но внутри у него медленно росло нехорошее предчувствие. Холодное, липкое, словно туман перед рассветом. Он не мог объяснить это рационально, но виноградники казались ему слишком тихими. ..Слишком идеальными. Вдруг из-за поворота дороги вышел человек. Высокий, светловолосый изящный мужчина средних лет в простой, но добротной одежде винодела. На поясе висел короткий нож для обрезки лоз. Лицо было утонченным, почти аристократическим, но глаза… глаза настораживали. Слишком темные, слишком спокойные, как стоячая вода в глубоком колодце. Он поднял руку в приветственном жесте и улыбнулся. — Путники! Редко кто заходит в наши края в последнее время. Меня зовут Марк. Я владелец этих виноградников и усадьбы. Не желаете отдохнуть? У меня есть свежий хлеб, сыр и, пожалуй, лучшее вино на всём юге, — произнес он с вежливой, располагающей улыбкой. Анаксагор остановился первым. Его единственный глаз опасно сузился. Гиацина инстинктивно придвинулась ближе к Фаенону, пальцы крепче сжали посох. А Фаенон почувствовал, как метка на шее слабо, но ощутимо нагрелась. Ощущение было похоже на то, что он испытывал после встречи с низшим демоном, только гораздо острее. «Это он…» — пронеслось в голове. Чутьё кричало об этом с каждым ударом сердца. Искажение пространства, тяжелая энергетика, запах серы. Это не человек. Первый. Самый низший из Тринадцати Лордов. А внешне — обычный винодел. Ни рогов, ни чешуи, ни горящих глаз. Только легкая, слишком идеальная улыбка и спокойствие, которое казалось… совершенно неправильным. Анаксагор ответил первым — спокойно, с легкой язвительной ноткой: — Благодарю за предложение. Но мы немного торопимся. Война, знаете ли. Марк улыбнулся ещё шире. — Война — это далеко на севере. Здесь, на юге, пока еще мир. И вино. Особенно мое. Редкий сорт — «Кровь заката». Говорят, оно помогает забыть все тревоги. Фаенон почувствовал, как внутри всё сжимается. Он сделал полшага вперед, рука легла на рукоять меча. — Мы не пьем, — сказал он тихо, но твердо. На мгновение глаза «винодела» вспыхнули алым блеском— так быстро, что Фаенон едва успел это заметить. — Жаль, — ответил Марк всё тем же приветливым тоном. — Тогда хотя бы попробуйте виноград. Свежий, сладкий. Только сегодня сорвал.—Он протянул руку с тяжелой гроздью тёмно-красных ягод. Анаксагор сделал едва заметный жест пальцами. Воздух вокруг них слегка уплотнился — защитное поле. Фаенон смотрел на «винодела», и внутри него поднималась уже знакомая холодная ярость — не слепая, а расчетливая и острая. — Мы не голодны, — спокойно произнес он. — И не собираемся задерживаться. Марк улыбнулся ещё шире. Слишком широко. А потом он сжал пальцы и плотные грозди в его руке внезапно разорвались.Вместо густого сладкого сока из них хлынула черная, вязкая жижа. Демонический яд.. — Как жаль… — почти ласково произнес демон. — А я так надеялся угостить самого Спасителя. Имя прозвучало как удар. Фаенон не дрогнул. — Тогда вы знаете, кто я. — Конечно, — ответил Лорд. — Все уже знают. Белые волосы. Метка солнца. Идеальный герой, которого слепили в Охеме. Только вот… герои всегда так вкусно пахнут надеждой. Он сделал шаг ближе. Анаксагор мгновенно встал между ними. — Достаточно, — холодно сказал он. — Если хочешь попробовать на зуб «героя», то сначала попробуй меня.—Воздух вокруг профессора начал искриться активирующими рунами. Гиацина уже держала посох наготове, готовая в любой момент вмешаться. Марк рассмеялся — низко, с хрипотцой. — Не сегодня, еретик. Я просто… знакомлюсь. Ведь скоро мы все будем очень близко знакомы. — Он отступил на шаг, всё ещё улыбаясь. — До встречи, Спаситель. С этими словами «винодел» растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы и гнили. Фаенон замер, сжав кулаки. — Он… исчез? — Это проекция, — хмыкнул Анаксагор. — Он не идиот, чтобы оставаться с нами в открытую.—Профессор наклонился над грядкой, хмуро рассматривая раздавленные ягоды, а потом неожиданно сказал самым обыденным тоном— Может тогда… сопрем бутылку? Фаенон резко повернул голову, глаза распахнулись. — Что?! Гиацина сделала театральную паузу, явно наслаждаясь моментом. — С учётом того, что Вы не пьете алкоголь и Вас уносит уже с одного бокала, профессор… боюсь даже представить, для чего Вам целая бутылка. — Мне нужно изучить, что именно демон сделал с виноградниками и вином, — невозмутимо ответил Анаксагор. — Это исследование, а не то, о чём Вы подумали, мисс Гиацинтия.—Он специально назвал её полным именем — медленно, с легким ударением. Ни сокращения, ни привычного «Гиа». Полное, официальное «Гиацинтия». Самая изысканная эльфийская месть. Гиацина замерла. Потом медленно повернула голову, и в её глазах заплясали веселые искорки. — Ого… Полное имя. Я, похоже, в беде. Фаенон, шедший рядом, не выдержал и тихо прыснул в кулак. Белые прядки на его макушке задрожали от сдерживаемого смеха. Анаксагор продолжал идти вперед с видом абсолютного достоинства, хотя кончики эльфийских ушей предательски порозовели. — Я пью алкоголь раз в сто лет, — добавил он сухо, будто между делом. — И это не преувеличение. Мой наставник пил его вместо воды, а от похмелья лечился… тем же самым. Я никогда не мог понять, что в этом привлекательного. Один бокал — и я начинаю спорить даже с камнем, если он лежит криво на дороге. — Он фыркнул. — Но это не значит, что я собираюсь устраивать дегустацию. Мне нужно понять природу порчи. Структура вина, влияние демонической энергии на ферментацию, возможные остаточные эффекты… Это чистая наука. Они действительно спустились в погреб. Анаксагор, конечно, первым заявил, что «это необходимо для исследования», но даже в его голосе проскользнула едва заметная нотка азарта. Гиацина только закатила глаза и пошла следом. Фаенон… Фаенон просто не смог отказаться. Предчувствие никуда не исчезло — оно только усилилось, сжимая грудь холодными пальцами. Дверь в погреб была старой, но не запертой. Они спустились по каменным ступеням, освещая путь слабым магическим огоньком Анаксогора. Внизу было пыльно, прохладно и пугающе тихо. Полки с бутылками стояли ровными рядами, покрытые тонким слоем пыли. Воздух пах старым деревом, вином и чем-то тяжёлым, сладковато-гнилостным. — Оу… — тихо вырвалось у Фаенона. В дальнем углу, у самой стены, лежал труп.. Настоящий хозяин винокурни. Уже полностью разложившийся — лишь кости в истлевшей одежде винодела. Рядом валялся тот самый нож для обрезки лоз. Череп был аккуратно отделен от тела и лежал чуть в стороне, будто его специально положили «посмотреть». Гиацина резко вдохнула и прикрыла рот рукой. Анаксагор подошел ближе, присел на корточки и без всякой брезгливости провёл пальцами по костям. — Месяцев шесть-восемь, — спокойно констатировал он. — Демоническая энергия замедлила разложение, но не остановила. Классический приём низшего Лорда — занять место жертвы и продолжать «работать». Фаенон почувствовал, как желудок болезненно сжался. Но это было еще не всё. Анаксагор встал и прошел глубже в погреб. Магический огонек поднялся выше, осветив дальние ряды. Там лежали работники. Пятеро. Или шестеро. Трудно было сказать точно — тела были свалены в бесформенную кучу, как мешки с зерном. Все в той же рабочей одежде. Все — только кости и истлевшие лохмотья. Некоторые до сих пор сжимали в руках инструменты. Тишина стала почти невыносимой. Гиацина тихо выдохнула: — Он… убил всех. И продолжал работать. Как ни в чём не бывало. Ухаживал за виноградниками, улыбался путникам, предлагал вино… Фаенон стоял неподвижно. Метка на шее начала медленно, но ощутимо нагреваться. — Он просто сбросил их сюда, как мусор… — тихо сказал он. Голос предательски надорвался, но внутри уже закипала холодная, тяжёлая ярость. Анаксагор выпрямился. Его голос стал острым и холодным, как лезвие: — Низший Лорд. Питается не кровью, а сущностью. Поэтому виноградники до сих пор выглядят идеально — он поддерживает иллюзию. Пока мы не пришли. — Он посмотрел на Фаенона. — Теперь ты понимаешь, с чем мы имеем дело? — Понимаю, — тихо ответил Фаенон, сжимая кулаки. Гиацина подошла и мягко положила руку Фаенону на плечо. А он почти дрожащим голосом выдал: — Мы не можем оставить это так. Нужно… хотя бы похоронить их по-человечески. Анаксагор молча кивнул. — Похороним. А потом я найду способ сделать так, чтобы этот «Марк» очень пожалел, что решил поиграть в винодела.—Он посмотрел на кости и добавил тише, почти себе под нос— И я всё-таки заберу одну бутылку. Для исследования. Гиацина только тяжело вздохнула. Фаенон стоял посреди мрачного погреба, окруженный останками людей, которые просто хотели делать вино, и вдруг почувствовал нечто иное. Что-то неправильное, липкое, глубоко неправильное. Оно отравляло землю прямо под ними. Якорь. — Профессор… — тихо окликнул он. Фаенон шагнул вперед и встал точно на одну точку. Метка на шее сразу отозвалась слабым золотистым свечением. Анаксагор понял всё без слов. Он протянул руку и руны на руках ярко засветились, и через пару мгновений из-под каменного пола с хрустом и скрежетом вырвался чёрный обелиск — тёмный, покрытый пульсирующими рунами. Вот он. Источник сил демона. Его якорь в этом мире. Фаенон мгновенно схватился за меч. Эта разрушительная энергия… та самая энтропия, которую он уже однажды подавлял на грани отчаяния в горящей чёрным пламенем Элизии Эйдес. Тогда его собственный золотой огонь остановил Чёрное течение, но родина всё равно сгорела. Он опоздал.. — Фаенон, сосредоточься! — резко окликнул его Анаксагор. Он кивнул и крепче сжал рукоять. Десять лет рыцарских тренировок. Ещё год с профессором. Он справится. Он должен. Золотое пламя ярко вспыхнуло на лезвии. С коротким криком Фаенон вложил в удар всю свою силу. Пока профессор удерживал якорь мощной удерживающей магией, клинок Рыцаря Рассвета обрушился на чёрный камень. Обелиск с оглушительным треском разлетелся на множество острых осколков, которые тут же начали таять и исчезать в воздухе. Давление искажения постепенно спадало. Тяжёлая, гнилостная аура уходила из земли, из воздуха, из самого пространства. Теперь всё… Покинув погреб, они всё же решили провести небольшую церемонию. Останки похоронили не в земле. В Амфореусе так не делали. По древнему преданию, если предать тело земле, душа навсегда прилипнет к ней — будет скитаться среди корней и камней, вместо того чтобы спуститься в подземное царство, где её ждет Танатос и тихая Река Душ. Поэтому они выбрали огонь. Анаксагор молча собрал сухие ветки и старые винные бочки, еще хранившие тяжёлый запах прогорклого урожая. Гиацина бережно уложила кости на импровизированный погребальный костер — так осторожно, будто это были не останки, а спящие люди. Фаенон помогал молча. Руки у него дрожали, но он не останавливался. Когда всё было готово, Анаксагор щелкнул пальцами. Маленький, чистый огонёк вспыхнул сразу — ровный, почти священный. Пламя обняло кости мягко, без жадного треска и черного дыма. Они стояли вокруг костра в тяжелом молчании. Фаенон смотрел, как огонь поднимается всё выше. В голове кружили обрывки детства — старые молитвы у статуи Оронис. Но сейчас ему нужна была другая. Он медленно скрестил руки на груди: пальцы правой руки легли на левое плечо, левой — на правое, как учили в Элизии Эйдес. Голова чуть склонилась. И тихим, но твёрдым голосом Фаенон начал древнюю молитву Титану Смерти: — О Танатос, Десница Тени… Прими этих людей, чьи души не нашли покоя. Не оставь их в чёрном течении. Проведи их через Реку Душ, где нет ни боли, ни страха, ни забвения. Пусть их цвета вернутся к небу, а имена — к памяти мира. Даруй им легкий путь. Даруй нам — силу идти дальше. Голос Фаенона дрогнул на последних словах, но он не остановился. Гиацина встала рядом. Она тоже скрестила руки и присоединилась — её голос был мягче, но такой же искренний: — …и пусть свет Твой будет последним, что они увидят, а не тьма, что забрала их. Огонь поднялся выше. Пламя постепенно приобрело золотисто-синий оттенок — Гиацина незаметно добавила свою магию, чтобы души легче отрывались от этой оскверненной земли. Анаксагор стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Он не молился. Но когда языки пламени особенно высоко взметнулись, он тихо, почти неслышно произнес: — И пусть тот, кто это сделал… заплатит. Костер догорал долго. Они не уходили, пока не осталось ничего, кроме горстки чистого пепла и глубокой, звенящей тишины. Фаенон смотрел на угли. Метка на шее слабо светилась — не от гнева, а от чего-то более глубокого и тяжелого. Он чувствовал, как внутри него что-то неуловимо меняется. Гиацина мягко коснулась его плеча. — Ты правильно сделал, — тихо сказала она. — Теперь они свободны. Анаксагор молча кивнул, развернулся и бросил через плечо: — Пора. Здесь больше нечего делать. Перед уходом профессор избавился от всего гнилого винограда, запасов и вина предав все огню. За их спинами остался лишь пепел и тихий, едва слышный шелест — будто души наконец-то поднялись к небу. Огонь не должен выйти за пределы — профессор все предусмотрел Отойдя от границ винокурни Анаксагор не стал медлить ни секунды. — Теперь, — тихо, но жестко сказал он, — мы будем искать этого сбежавшего ублюдка. Фаенон повернулся к нему. Глаза всё ещё оставались серьезными после похорон. — Вы правда думаете, что он далеко не ушел? Анаксагор усмехнулся — коротко, холодно, почти хищно. — Отпустил бы я его просто так? Ага, щас. Ни один демон еще не убегал от меня далеко. Он сделал несколько шагов в сторону и медленно поднял руку. Посох появился не сразу. Сначала воздух вокруг его ладони начал густеть, переливаться глубоким бирюзовым светом, а потом с тихим мелодичным звоном материализовалось само древко. Длинное. Идеально прямое. От темного дерева к насыщенному бирюзовому оттенку. По всей длине бежали живые белые руны, пульсирующие, будто дышали. В золотом полумесяце наверху горел глубокий красный камень — Философский. Внизу посох был аккуратно обмотан старой красной лентой. Простой, чуть потрепанной, но явно бережно хранимой. На ней ещё можно было разобрать вышитые золотом слова — подарок наставника: «Чтоб занозу не загнать». Пальцы Анаксогора на мгновение задержались на ленте. Затем он слегка, почти небрежно ударил нижним концом посоха о землю. Раз. Яркая золотая линия света вспыхнула прямо из-под посоха. Она пробежала по земле, как жидкое пламя, и устремилась в сторону леса — четкая, пульсирующая, оставляющая за собой легкий шлейф искр. След демона. Безошибочное магическое отслеживание. — Вот он, — спокойно сказал Анаксагор. — Ушел на северо-восток. Пытается затеряться в торговом порту. Думает, что умный. Гиацина тихо присвистнула. — Красиво… Как всегда. Фаенон смотрел сначала на посох, потом на светящуюся линию широко раскрытыми глазами. Его белые прядки дрогнули от возбуждения. — Это… работает даже ночью? И так точно? Анаксагор бросил на него быстрый взгляд. — Это работает всегда. Пока тварь не сдохнет. Или пока я не решу, что она достаточно настрадалась. — Он удобнее перехватил посох и шагнул вперёд, следуя за золотой нитью. — Идём. Не отставайте. И если увидите, что я улыбаюсь — бегите. Это значит, что я уже придумал, как именно он будет умирать. Гиацина тихо засмеялась и пошла следом, держа свой посох наготове. Фаенон последний раз посмотрел на догорающий погребальный костёр вдалеке, скрестил руки на груди и тихо, но твердо прошептал: — Теперь вы ответите.. И двинулся за профессором. Золотая линия ярко светилась в темноте, уводя их всё глубже в ночь. Охота началась.