Не доверяй ему

Анастейша долго смотрела на фотографию. Лифт стоял открытым, но она не двигалась. На экране телефона был застывший кадр с камеры наблюдения: её кабинет, приоткрытая дверь, размытая фигура у стола. И браслет. Тонкий. Серебристый. С маленькой прямоугольной пластиной. Деталь, которая могла ничего не значить или значить слишком много. Анастейша увеличила снимок ещё раз. Изображение распалось на пиксели, потеряло чёткость, но браслет всё равно оставался видимым. Не лицо. Не силуэт. Не одежда. Только рука. Тот, кто прислал ей файл, хотел, чтобы она смотрела именно туда. Не на кабинет. Не на ноутбук. Не на время. На запястье. Она медленно заблокировала телефон. Двери лифта начали закрываться. Анастейша машинально выставила руку, задерживая их. Секунду смотрела веред и вышла. Её шаги прозвучали тихо, почти глухо, растворяясь в ковровом покрытии. После шести вечера HR-этаж становился другим. Днём он был аккуратным, выверенным, полным приглушённых разговоров и деловой осторожности. Вечером же превращался в пространство, где каждая закрытая дверь выглядела как часть чужого секрета. Анастейша подошла к своему кабинету. Остановилась. Посмотрела на ручку двери. В памяти всплыл кадр. Та же дверь. Приоткрытая. Та же зона у стола. Чужая рука на крышке её ноутбука. Она не вошла сразу. Сначала медленно оглянулась. Коридор был пуст, но после сегодняшнего дня слово «пусто» уже не означало «безопасно». Анастейша открыла дверь. Кабинет встретил её обычной тишиной. Стол, папки, монитор, стеклянная стена. Всё лежало так, как она оставила. Она вошла, закрыла дверь и несколько секунд просто стояла, позволяя глазам привыкнуть к деталям. Если кто-то был здесь утром, он не просто трогал ноутбук. Он знал, когда она выйдет. Знал, что она оставит кабинет. Знал, как быстро сможет изменить данные в системе. И главное - знал, что потом ей пришлют фотографию. Это было не предупреждение. Это было управление. Кто-то подталкивал её в нужную сторону, аккуратно создавая иллюзию выбора. Анастейша сняла пальто, положила телефон на стол и открыла блокнот. На новой странице она написала: Фотография. 09:38. Браслет Квон Джису. Пауза. Она посмотрела на эти слова и медленно провела пальцем по бумаге. Слишком очевидно и удобно. Если человек действительно хотел скрыться, почему именно браслет оказался видимым? Почему камера не показала лицо, но оставила такую узнаваемую деталь? Анастейша дописала: Возможная подстава. Кто хочет, чтобы я начала с Джису? Она откинулась на спинку кресла. Мысли выстраивались медленно, но точно. Квон Джису была опасной фигурой. Это стало ясно ещё днём. Она контролировала процессы, доступы, документы, людей. Её подписи стояли там, где исчезали имена. Её появление прерывало разговоры. Сотрудники реагировали на неё не как на начальницу, а как на человека, после которого могут быть последствия. Но именно поэтому она была слишком удобной первой целью. Слишком заметной. Слишком правильной. Анастейша закрыла блокнот. В этот момент в коридоре раздались шаги. Не быстрые. Ровные. Она подняла взгляд. За стеклом прошёл Чон Чонгук. На секунду его силуэт отразился в стеклянной стене кабинета, будто появился сразу в двух пространствах - снаружи и внутри. Он остановился. Не постучал. Просто посмотрел на неё через стекло и почему-то именно это оказалось хуже стука. Потому что в его взгляде не было вопроса. Он уже знал, что что-то произошло. Анастейша не двинулась и Чонгук вошёл без приглашения. — Вы не ушли, - сказал он. — Вы тоже. — Я здесь работаю. — Я тоже. Он задержал взгляд на её лице. — Нет. Вы сейчас не работаете. Анастейша медленно подняла бровь. — Интересное наблюдение. — У вас другое выражение лица. — Вы запоминаете выражения лиц своих сотрудников? — Только тех, кто плохо скрывает, что получил новую проблему. Она коротко усмехнулась, но смех вышел сухим. — Тогда вам стоит меньше смотреть. Чонгук подошёл ближе. Не слишком, но достаточно, чтобы расстояние стало заметным. На нём всё ещё была чёрная рубашка, рукава закатаны. В вечернем свете татуировки на руке казались почти тенью, уходящей под ткань. Он посмотрел на телефон, лежащий рядом с её блокнотом. — Ещё одно письмо? Анастейша не ответила сразу. — Файл. Его лицо не изменилось, но тишина стала плотнее. — Покажите. — Это не приказ? — Просьба. — Звучит одинаково. — Тогда считайте, что я плохо умею просить. Её взгляд задержался на нём. В этой фразе было что-то неожиданное. Не мягкость, но признание границы, небольшое, почти незаметное и всё же. Анастейша взяла телефон и открыла фотографию. Чонгук подошёл ближе, наклонился к экрану. Она почувствовала его рядом ещё до того, как осознала это разумом. Тепло. Запах дорогого парфюма, едва уловимый, с горькой древесной нотой. Тихое дыхание. Присутствие, от которого пространство снова стало меньше. Он не коснулся её. Даже случайно, но Анастейша вдруг слишком ясно поняла, где находится его плечо, где его рука, на каком расстоянии от неё его лицо. Это раздражало и сбивало сильнее, чем должно было. Чонгук смотрел на экран. Долго и потом выпрямился. — Кто прислал? — Неизвестный отправитель. — Время? — Сразу после того, как я вышла из вашего кабинета. Он медленно перевёл взгляд на неё. — И вы решили не сказать мне сразу. — Я ещё ничего не решила. — Это неправда. — Вы часто обвиняете людей во лжи так спокойно? — Только когда они делают это плохо. Анастейша заблокировала телефон и положила его на стол. — Я не обязана докладывать вам о каждом сообщении. — Нет. - Пауза. - Но если кто-то начал присылать вам записи с внутренних камер, это уже не просто сообщение. — А что? — Доступ. И демонстрация власти. Она смотрела на него внимательно. — Вы злитесь. Чонгук не ответил, но отсутствие ответа было почти подтверждением. — Не на меня, - добавила она. Он усмехнулся одними губами. — Вы так уверены? — Если бы злились на меня, говорили бы ещё холоднее. На секунду его взгляд изменился. Впервые за вечер в нём мелькнуло что-то почти живое. Нет не улыбка и не удивление. Скорее интерес, который он не успел скрыть. — Вы быстро адаптируетесь. — Вы уже говорили что-то похожее. — Значит, это становится проблемой. — Для кого? Он посмотрел на фотографию. — Для тех, кто надеялся, что вы испугаетесь. Анастейша медленно выдохнула. — Я не испугалась. — Знаю. И эти два слова прозвучали слишком тихо и лично. Она подняла глаза. Чонгук смотрел не на телефон. На неё. Не как генеральный директор на приглашённого специалиста и не как человек, проверяющий подчинённого, а как будто пытался понять, где именно проходит её предел. И почему-то эта мысль заставила её отвести взгляд первой. Она ненавидела это. — Вам стоит уйти домой, - сказал он. — Вы опять начинаете. — Да. — Решать за меня? — Предупреждать. — Вы не похожи на человека, который умеет просто предупреждать. — А вы не похожи на человека, который умеет просто слушать. Анастейша посмотрела на него. — Тогда мы оба в невыгодном положении. Он чуть наклонил голову. На этот раз почти улыбнулся. — Завтра с утра к вам придёт запрос от юридического отдела. Не игнорируйте. — Тэхён? — Вы уже знаете его имя. — Я изучала структуру компании. — Разумеется. В его голосе появилась едва заметная сухость. Не ревность. Нет. До ревности было ещё далеко, но в этой интонации было что-то такое, что заставило Анастейшу задержаться на нём взглядом. — Мне стоит опасаться юридического отдела? - спросила она. — Вам стоит опасаться людей, которые слишком быстро предлагают помощь. — Включая вас? Чонгук посмотрел ей прямо в глаза. — Особенно меня. После этих слов он развернулся к двери, но перед тем как выйти, остановился. — И, Анастейша. Она подняла взгляд. — Да? — Если снова получите файл - не открывайте его в лифте. Она не сразу поняла. Потом вспомнила: он видел время сообщения. Мог предположить, где она была. Или знал... — Вы следите за мной? — Я слежу за безопасностью здания. — Удобная формулировка. — Безопасная. Он вышел, оставив дверь открытой. Анастейша ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Внутри было странное ощущение. Не доверие. Не спокойствие, но что-то похожее на тонкую линию между опасностью и защитой. Иона пока не знала, с какой стороны этой линии стоит Чон Чонгук. Ночь снова не принесла сна. Анастейша вернулась в квартиру поздно, но город за окном всё ещё не выглядел уставшим. Сеул продолжал светиться, двигаться, говорить тысячами звуков, которые не проникали внутрь комнаты полностью, но оставались где-то за стеклом постоянным напоминанием: она здесь чужая. Она приняла душ, переоделась, заварила чай и села на пол у низкого столика. Перед ней лежали распечатки Юнги, блокнот и телефон. Фотография с камеры наблюдения была открыта на экране ноутбука. Она увеличивала изображение снова и снова. Браслет. Рука. Угол рукава. Дверь. Отражение в стекле. На первый взгляд - ничего. На второй - тоже. Но на третьем она заметила деталь. В отражении стеклянной перегородки виднелась часть коридора. Размытая. Почти незаметная и тень второго человека. Не в кабинете, а снаружи. Кто-то стоял в коридоре, пока человек с браслетом находился у её стола. Анастейша подалась ближе к экрану. Изображение было слишком нечетким, но силуэт отличался. Выше и шире в плечах. Она замерла. Слишком много вариантов. Охрана, сотрудник, наблюдатель или тот, кто сделал так, чтобы камера зафиксировала нужный ракурс. Она сделала скриншот увеличенного участка и отправила себе на резервную почту. Потом записала: На фото два человека. Значит, Джису могла быть не одна. Или вообще не главная. Ручка остановилась. В комнате было тихо. Анастейша закрыла глаза. Перед внутренним взглядом снова появился Чонгук. Его голос: «Особенно меня.» Почему он сказал это? Чтобы оттолкнуть? Предупредить? Или проверить, насколько она уже готова нарушить это предупреждение? Она не любила мужчин, которые пытались контролировать пространство вокруг себя. Слишком хорошо знала цену такой силы. Но Чонгук был другим не лучше, не безопаснее, а просто сложнее. В нём не было привычного желания понравиться. Он не смягчал слова, не пытался казаться добрее, не предлагал лёгких ответов и именно это раздражало сильнее всего. Потому что честная опасность иногда казалась убедительнее вежливой лжи. Анастейша резко закрыла ноутбук. — Нет, - сказала она себе тихо. - Не туда. Эта история была не о нём. Не о его взгляде. Не о его голосе. Не о том, как странно спокойно становилось рядом с человеком, которому её предупреждали не доверять. Эта история была о документах. О людях, которые исчезали. О системе, которая убирала неудобных. И о Хан Довоне. Она заставила себя вернуться к материалам, но сон всё равно пришёл только под утро. Тяжёлый и неровный с ощущением, что даже во сне кто-то продолжает читать её переписку. Утро началось с сообщения от юридического отдела. Ровно в 08:15. Без лишних слов. Госпожа Рид, просьба подойти в правовой блок в 09:30. Ким Тэхён. Анастейша перечитала сообщение дважды. Не потому что в нём было что-то особенное, а потому что после вчерашних слов Чонгука имя Тэхёна уже звучало иначе. «Вам стоит опасаться людей, которые слишком быстро предлагают помощь.» Интересно. Ким Тэхён был на совещании, где решили пригласить её. Он знал, зачем она здесь. Знал больше, чем обычный юридический консультант и теперь вызывал её к себе после появления фотографии с камеры. Совпадений становилось слишком много. В «JEON GROUP» совпадения не выглядели случайными. Они выглядели как маршруты. Правовой блок находился на том этаже, где стекла было меньше. Это сразу бросалось в глаза. Если HR и верхние уровни компании существовали почти полностью на виду, то юридический отдел был устроен иначе: больше матовых перегородок, закрытых дверей, приглушённого света. Пространство здесь не наблюдало. Оно скрывало. И этим было не менее опасным. Секретарь провела Анастейшу по короткому коридору и остановилась у двери с металлической табличкой: Ким Тэхён. Юридический консультант. — Господин Ким ожидает вас, - сказала она. Анастейша вошла. Кабинет Тэхёна отличался от кабинета Чонгука почти во всём. Не холодный и не минималистичный. Здесь были тёмные книжные полки, мягкий свет настольной лампы, несколько картин в тонких рамах и большой стол, на котором не было ни одного случайного предмета. Уют, который не расслаблял, а скорее обманывал. Ким Тэхён стоял у полки с документами. Высокий, спокойный, в тёмно-синем костюме без галстука. Он повернулся не сразу, будто давал ей время осмотреться. И только потом посмотрел на неё. Его лицо было красивым. Не мягким, как у Чимина. Не резким, как у Чонгука. У Тэхёна была другая красота - опасно спокойная, почти ленивое обаяние человека, который привык входить в доверие не усилием, а присутствием. — Анастейша Рид, - произнёс он. Её имя снова прозвучало по-другому. Не так, как у Чонгука. У Чонгука - точно, почти режуще. А у Тэхёна мягче. Словно он не проверял, подходит ли ей имя. А уже решил, что подходит. — Ким Тэхён, - ответила она. — Прошу, садитесь. — Это разговор или допрос? Он улыбнулся. Медленно. Так, будто вопрос ему понравился. — Я юрист. Разница зависит от того, на какой стороне стола вы сидите. — Тогда я постою. Улыбка стала чуть шире. — Осторожно, госпожа Рид. Если вы продолжите в таком духе, я пойму, почему Чонгук выбрал именно вас. Анастейша не изменилась в лице, но внутри отметила сразу: он сказал «Чонгук», не «господин Чон», не «генеральный директор», а лично... близко... — Вы присутствовали на совещании, где обсуждали моё приглашение? - сказала она. — Да. — Значит, знаете, что я здесь делаю. — В общих чертах. — А в не общих? Тэхён подошёл к столу и взял тонкую папку. — В не общих чертах мне известно, что вы уже успели открыть больше дверей, чем вам планировали показать в первую неделю. — Кто планировал? Он посмотрел на неё поверх папки. — Вот это правильный вопрос. Тэхён положил папку перед ней. — Дело Хан Довона с юридической стороны. Анастейша не сразу взяла документы. — Почему вы даёте мне это? — Потому что, если вы будете искать только через HR, вам покажут Квон Джису. — А это неправда? — Это слишком простая правда. Она посмотрела на него внимательнее. — Вы знаете про фотографию. — Я юрист, Анастейша. В этой компании я знаю почти обо всём, что может однажды стать проблемой в суде. — Я не показывала вам фотографию. — Нет. — Значит, её показал Чонгук. — Нет. -иПауза. Тэхён улыбнулся уже не так открыто. - Чонгук не делится тем, что считает угрозой, пока не поймёт, кому угрожают больше. — Мне или компании? — А вы как думаете? Она не ответила. Тэхён обошёл стол и сел напротив. — Вы очень осторожны. — Я в чужой стране, в компании, где сотрудники исчезают из документов, а неизвестные отправители пишут мне письма. Осторожность кажется разумной. — Согласен. Он чуть наклонил голову. — Но вы всё равно пришли. — Вы меня вызвали. — Многие бы нашли причину перенести встречу. — Многие бы не приняли эту работу. Тэхён рассмеялся тихо. — Теперь я точно понимаю. — Что? — Почему он смотрел на вас вчера так, будто пытался решить, ошибка вы или шанс. Анастейша почувствовала, как внутри что-то напряглось. Не от слов, а от того, как легко Тэхён заметил то, что она сама пыталась не формулировать. — Вы внимательно наблюдаете за своим генеральным директором. — За другом, - поправил он. Это слово изменило тон разговора. Друг. Значит, они были близки не только внутри компании. — И как друг вы помогаете ему? — Иногда. — А иногда? Тэхён посмотрел на неё без улыбки. — Иногда я мешаю ему сделать то, что он считает необходимым. — Почему? — Потому что Чонгук слишком часто путает необходимость с наказанием самого себя. Фраза прозвучала тихо, но в ней было то, чего Анастейша не ожидала. Не корпоративная игра. Не манипуляция.О на вспомнила Чонгука у окна. «Я говорю так, будто дорого за них плачу.» — Что он сделал? - спросила она. Тэхён долго смотрел на неё. Затем медленно закрыл папку ладонью. — Ещё слишком рано для этого вопроса. — Все здесь так говорят? — Нет. Обычно здесь вообще не отвечают. — Это должно меня успокоить? — Нет. - Он снова улыбнулся. - Но должно заинтересовать. Анастейша невольно усмехнулась и почти сразу пожалела об этом, потому что Тэхён заметил. Конечно, заметил. Его взгляд стал чуть теплее, не настойчивым, не неприличным, но слишком внимательным для делового разговора. — Вы улыбаетесь реже, чем я ожидал - сказал он. — Вы ожидали? — Я составляю впечатление о людях до первой встречи. — Профессиональная привычка? — Личная слабость. — Опасная слабость для юриста. — Только если человек напротив умеет ею пользоваться. Он сказал это мягко. Почти шутя, но под шуткой было что-то ещё и Анастейша впервые ясно поняла, почему Чонгук предупредил её о людях, которые слишком быстро предлагают помощь. Тэхён не давил. Не пугал. Не ограничивал. Он создавал пространство, в котором хотелось говорить больше и именно поэтому был опасен. — Я не ищу союзников, господин Ким. — Жаль. — Почему? — Потому что скоро они вам понадобятся. В этот момент в кабинет без стука вошёл Чон Чонгук. Анастейша обернулась не сразу. Она почувствовала его раньше, чем увидела. Как в первый день. Воздух стал плотнее и тишина изменилась. Тэхён, напротив, даже не удивился, только откинулся на спинку кресла. — Ты рано, - сказал он. Чонгук не посмотрел на него сразу. Сначала на папку перед Анастейшей. Потом на неё и только затем на Тэхёна. — Я не знал, что встреча уже началась. — Ты знал время. — Я не знал, что она будет проходить при закрытой двери. Тэхён улыбнулся. — У нас юридический отдел. Закрытые двери - часть интерьера. Чонгук не улыбнулся. Анастейша медленно перевела взгляд с одного на другого. Напряжение между ними было не враждебным. Больше старым и привычным для них. Как у людей, которые слишком хорошо знают слабые места друг друга. — Господин Чон, - спокойно сказала она. - Если вы хотели присутствовать, можно было указать это в приглашении. Он посмотрел на неё. — Это не было официальное приглашение. — Тогда я могу уйти. — Нет. Слишком быстро. Тэхён поднял брови. Анастейша тоже это заметила. Чонгук понял, как прозвучало, но не стал исправляться. — У вас есть рабочая причина остаться, - добавил он. — Какая? Он подошёл ближе к столу. — Дело Хан Довона касается не только HR. — Теперь я это знаю. — Не всё. — Поэтому я здесь. Тэхён тихо усмехнулся. — Видишь? Она сама справляется. Чонгук бросил на него короткий взгляд. — Именно это меня и беспокоит. Фраза повисла в воздухе. Анастейша почувствовала, как в груди что-то едва заметно сжалось. Не от смысла, а от интонации, такой сдержанной. Неровной ровно настолько, чтобы стать личной. Он не сказал: «Это опасно для компании». Не сказал: «Это мешает расследованию». Он сказал: «Меня беспокоит». И это было хуже, потому что звучало не как контроль. Тэхён тоже это услышал. Его взгляд скользнул к Чонгуку. Медленно и слишком внимательно. — Интересно, - произнёс он. — Что именно? - спросил Чонгук. — Ничего. — Тогда не начинай. Тэхён улыбнулся. — Я ещё даже не начал. Анастейша закрыла папку. — Если вы закончили говорить обо мне в третьем лице, я бы хотела узнать, почему дело Хан Довона оказалось у всех, кроме меня. Тишина. Оба посмотрели на неё. И в этот момент стало ясно: она вернула разговор туда, где он должен был быть. Не к их странному напряжению. Не к непроизнесённому. К делу. Чонгук первым отвёл взгляд. — Потому что Довон был не просто сотрудником. Тэхён стал серьёзнее. — Он был внутренним информатором. Анастейша медленно выпрямилась. — Чьим? Чонгук посмотрел на неё. — Моим. Несколько секунд в кабинете было тихо. Теперь слишком многое стало на место и одновременно всё усложнилось. Хан Довон не просто случайно исчез из системы. Он работал с Чонгуком и он видел то, что должен был передать генеральному директору а потом исчез. — Вы скрыли это из отчётов - сказала Анастейша. — Да. Ответ прозвучал без оправдания. — Почему? — Потому что, если бы те, кто наблюдал за ним, поняли, что он связан со мной, он исчез бы раньше. — Но он всё равно исчез. Это было жестоко. Она поняла это сразу после того, как сказала, но не забрала слова назад. Чонгук тоже не отвернулся только его лицо стало жёстче. — Да. Одно слово и в нём было больше вины, чем он позволял себе показать.  Тэхён тихо произнёс: — Поэтому мы не хотели, чтобы вы начинали с Довона. — Но кто-то хотел. — Да, - сказал Чонгук. — Зачем? Он посмотрел на неё. — Чтобы посмотреть, как я отреагирую. Анастейша медленно поняла. Фотография. Письма. Дело Довона. Это было направлено не только на неё. Её использовали как способ задеть Чонгука. Как новую переменную. Как человека, на которого он почему-то уже реагировал и это делало её положение опаснее. — Вы думаете, меня используют против вас? - спросила она. — Уже используют. — Тогда почему не отстраните меня? Пауза. Чонгук смотрел на неё долго. Слишком долго. — Потому что вы уже видите то, что они хотели скрыть. — Это не ответ. — Другого пока нет. Тэхён поднялся. — Я оставлю вам копию юридического дела. Не полную. — Разумеется, - сухо сказала Анастейша. Он улыбнулся. — Но достаточную, чтобы вы поняли: Квон Джису не единственная, кто мог быть у вашего ноутбука. — Вы знаете, кто второй человек на фото? Тэхён замер на секунду. Чонгук медленно повернул голову к ней. — Второй человек? - спросил он. Анастейша достала телефон, открыла увеличенный фрагмент и положила его на стол. Оба мужчины посмотрели на экран. Тэхён больше не улыбался. Чонгук стал абсолютно неподвижен. — Вы не заметили? - спросила она. Чонгук поднял взгляд. — Отправьте мне этот фрагмент. — Нет. Слово вышло спокойно, но твёрдо. Тэхён едва заметно приподнял брови. Чонгук посмотрел на неё. — Нет? — Если я отправлю вам всё, что нахожу, я стану частью вашей стороны. — Вы уже часть моей стороны. — Ошибаетесь. Она взяла телефон. — Я часть расследования. Чонгук молчал. Анастейша выдержала его взгляд. — И если вы действительно выбрали меня потому, что я не встроена в систему, не пытайтесь встроить меня в свою. Тишина стала почти болезненной. Потом Тэхён тихо сказал: — Вот теперь я точно понимаю, почему ты выбрал её. Чонгук не посмотрел на него. Он продолжал смотреть на Анастейшу и в его взгляде было всё сразу. Раздражение. Предупреждение и что-то ещё. Что-то тише. Опаснее. Почти уважение. — Хорошо, - сказал он наконец. Одно слово, но оно прозвучало как уступка. Анастейша почувствовала это и Тэхён тоже. После встречи, Тэхён вызвался проводить её до лифта. Чонгук не сказал ничего, но его взгляд задержался на них, когда они вышли из кабинета. Анастейша это заметила. Разумеется, Тэхён тоже. Коридор правового блока был тихим. Мягкий свет, матовые перегородки, двери, за которыми не слышно ни голосов, ни шагов. — Вы любите провоцировать людей, которые привыкли контролировать ситуацию? -спросил Тэхён. — Нет. — У вас хорошо получается. — Это не цель. — Зато эффект заметный. Она остановилась у лифта. — Вы говорите о Чонгуке. — Я говорю о людях, которые впервые за долгое время сталкиваются с тем, кто не боится их неудобства. Анастейша посмотрела на него. — Вы всегда так красиво формулируете? — Только когда хочу произвести впечатление. — На суде? — Иногда. - Пауза. - Сейчас тоже. Она не улыбнулась, но Тэхён заметил, что уголок её губ почти дрогнул. — Осторожнее, госпожа Рид, - сказал он мягче. — В этой компании слишком легко привыкнуть к тем, кто кажется честнее остальных. — Вы про себя? — Про всех нас. Двери лифта открылись. Анастейша вошла. Тэхён остался снаружи. — Квон Джису - не начало, - сказал он уже серьёзнее. - Она дверь. — Куда? — Туда, где станет неприятнее. Двери начали закрываться. — И ещё, Анастейша. Она подняла взгляд. — Да? — Если Чонгук начнёт вас защищать, не думайте, что это делает его безопасным. Двери закрылись. Лифт пошёл вниз. Анастейша осталась одна со своим отражением и чужой фразой, которая неприятно точно легла поверх письма: «Он уже начал вас защищать. Это сделает вас слабее.» Слишком много людей предупреждали её о Чон Чонгуке и слишком мало объясняли, почему при этом каждый из них продолжал оставаться рядом с ним. На HR-этаже было почти пусто. Анастейша вернулась в кабинет, чтобы забрать блокнот и пальто. Но, открыв дверь, остановилась. На столе лежал лист бумаги хотя ранее его не было. Белый лист. Без конверта. Без подписи. Только одна строка, напечатанная крупным шрифтом: «Не ищите второго человека на фото.» Анастейша не вошла сразу. Сначала посмотрела на стеклянную стену, на коридор, на потолок, на камеру в углу. Потом медленно подошла к столу и взяла лист двумя пальцами за край. Бумага была обычной. Офисной. Тёплой. Словно её положили недавно. Телефон завибрировал в кармане. На этот раз это было не письмо. Сообщение от неизвестного номера: «Вы выбрали неправильную сторону.» Анастейша смотрела на экран несколько секунд. Потом перевела взгляд на лист и впервые за всё время почувствовала не просто интерес и не профессиональное напряжение и даже не злость, а ясное, холодное понимание: Кто-то больше не хотел просто направлять её. Кто-то хотел остановить. Она медленно сложила лист пополам, убрала в блокнот и выключила свет в кабинете. В коридоре было тихо. Но теперь эта тишина больше не казалась правилом. Она казалась ожиданием.