Тень прошлого

Майки был главой «Токийской Свастики» — банды, которую он основал вместе с Доракеном, Такаши Мицуей, Харуки Хаяшидой и Казуторой Ханемией. Для всех он был воплощением силы и решимости: его аура становилась внушительной и властной, когда он выступал в роли лидера. Члены банды уважали Майки, но и боялись его — знали, что он способен на многое, если его спровоцировать. Однако за этой маской скрывался всё тот же беззаботный подросток, который любил шутить и разыгрывать тех, кого считал близкими друзьями. Он безмерно заботился о них и был полон решимости защищать их честь. В душе же Майки оставался ребёнком: мог уснуть посреди разговора, если вдруг почувствовал усталость или предложить устроить гонки на велосипедах вместо серьёзного обсуждения планов банды. У его лучшего друга Кейске Баджи была младшая сестра — Юми. Она была настоящей оторвой: дерзкой, энергичной, с заразительным смехом и привычкой ставить всех вокруг в тупик своими неожиданными выходками. Однажды, ещё в детстве, вся компания собралась у Баджи дома. Юми, тогда ещё восьмилетняя девчонка, уснула прямо на диване после долгой игры в догонялки во дворе. Майки, который сидел рядом и попивал лимонад, вдруг замер и удивлённо произнёс: — Она так мило улыбается во сне… Баджи, чистивший яблоко, хмыкнул и бросил на сестру короткий взгляд: — Наверное, убила там кого‑то и ест. Мицуя, который в этот момент пытался починить старую игрушечную машинку, поднял голову и рассмеялся: — Баджи, ты слишком суров к сестре! Может, она просто видит сон про мороженое? — Или про то, как она всех нас победила в очередной игре, — добавил Па‑чин, подмигивая. Доракен, листавший комикс, покачал головой: — Да ладно вам, она же ребёнок. Просто сладкий сон. — Сладкий, как перец чили, — буркнул Баджи. — Вчера она мне рюкзак клеем залила. Майки улыбнулся, глядя на Юми. Её ресницы чуть подрагивали, а губы действительно растянулись в довольной улыбке. В тот момент он подумал, что никогда не видел ничего более очаровательного. С тех пор прошло несколько лет. Юми превратилась в девушку, от которой невозможно было отвести взгляд, но характер остался прежним: она всё так же поддразнивала Майки, а он, вопреки статусу главаря, не мог на неё сердиться. Вместо этого он ловил себя на том, что ищет поводы оказаться рядом. Однажды после стычки с конкурирующей бандой вся компания вернулась домой уставшая, но довольная. Юми, как всегда, ждала их во дворе. — Ну что, герои, опять всех победили? — она скрестила руки на груди и ухмыльнулась. — Или опять дрались как котята? Па‑чин фыркнул: — Юми, не начинай. Мы устали. Мицуя рассмеялся: — Но она ведь права наполовину. Майки опять лез вперёд всех, как будто бессмертный. — Зато мы выиграли! — гордо заявил Доракен. Юми подошла ближе к Майки и неожиданно выпалила: — Майки, научи меня драться! Все замерли. Доракен чуть не уронил бутылку с водой, Мицуя уронил иголку, которой зашивал рукав куртки, Па‑чин подавился жвачкой, а Баджи схватился за голову. — Что?! — хором воскликнули друзья. Баджи первым пришёл в себя: — Юми, ты с ума сошла? Зачем тебе драться? — Затем, что я хочу уметь за себя постоять! — она упёрла руки в бока. — И кто лучше Майки меня научит? Он же лучший! Майки покраснел от неожиданной похвалы, но тут же попытался сохранить серьёзный вид: — Э‑э‑э… Юми, это не так просто… — Просто! — перебила она. — Ты же всех побеждаешь. Значит, и меня научишь! Доракен схватился за голову: — Ребята, вы понимаете, что будет, если их станет двое? Япония точно будет вся их! Мицуя вздохнул: — Представляю: Майки и Юми идут по улице, и все разбегаются в панике. Па‑чин драматично закатил глаза: — Конец цивилизации. Два Майки — это апокалипсис. Казутора, молчавший до этого, неожиданно сказал: — А мне нравится идея. Будет кому меня защищать. — Казутора! — хором возмутились остальные. Юми проигнорировала всеобщий ужас и схватила Майки за рукав: — Ну пожалуйста! Я буду хорошей ученицей! Обещаю не бить тебя по голове… часто. Майки не смог устоять перед её умоляющим взглядом и заразительной улыбкой: — Ладно, — вздохнул он. — Но только базовые приёмы. И никаких «победить всех» сразу. — Ура! — Юми подпрыгнула и обняла его. — Ты лучший, Майки! Баджи застонал: — Всё, я официально объявляю: мир обречён. На следующий день тренировка началась во дворе. Майки терпеливо объяснял Юми основы стойки и защиты. Она слушала очень внимательно, но через пять минут уже пыталась применить всё сразу. — Юми, стоп! — Майки поймал её за руку, когда она чуть не врезалась в забор. — Не так быстро. Сначала нужно научиться правильно двигаться. — Но я хочу сразу уметь делать твой фирменный удар! — возмутилась она. Доракен, наблюдавший за этим, шепнул Баджи: — Видел? Она уже копирует его манеру. Скоро начнёт спать посреди тренировок. Мицуя задумчиво почесал затылок: — Интересно, если она научится драться, как Майки, она будет так же падать с велосипеда? — Надеюсь, нет, — вздохнул Па‑чин. — Иначе нам конец. Несмотря на опасения друзей, тренировки продолжались. Юми оказалась на удивление способной ученицей — она быстро схватывала приёмы и с энтузиазмом отрабатывала их. Правда, иногда её энергия выходила из‑под контроля. Однажды она так разошлась, что случайно задела Па‑чина, который просто проходил мимо: — Ой, прости! — она бросилась к нему. — Я не хотела! Па‑чин потёр ушибленное плечо: — Ничего, ничего… Просто напомни мне в следующий раз держаться подальше, когда ты тренируешься. Майки подошёл к Юми и мягко сказал: — Видишь? Сила — это хорошо, но важно уметь её контролировать. Она серьёзно кивнула: — Поняла. Буду осторожнее. Баджи, наблюдавший эту сцену, неожиданно улыбнулся: — Знаете что? Может, это и не такая плохая идея. Если она научится драться, ей будет легче за себя постоять. Доракен хлопнул его по плечу: — О, теперь ты тоже на их стороне? Скоро начнёшь просить Майки научить и тебя новым трюкам! Со временем Юми действительно стала лучше контролировать свою силу. Она всё ещё была энергичной и порой безрассудной, но теперь могла постоять за себя. А Майки… он ловил себя на мысли, что ему нравится проводить с ней время, учить её чему‑то новому. Однажды после тренировки Юми села рядом с ним на скамейку и сказала: — Спасибо, Майки. Ты отличный учитель. Он покраснел: — Да ничего особенного… Просто передаю опыт. — Нет, — она покачала головой. — Ты не просто учишь меня драться. Ты учишь меня быть сильнее внутри, а это важнее. Майки посмотрел на неё и вдруг почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он хотел сказать что‑то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто улыбнулся и кивнул. В этот момент к ним подошли остальные ребята. — Эй, голубки, — подмигнул Па‑чин. — Может, хватит ворковать? У нас дела! — Какие ещё дела? — Юми повернулась к нему, вскинув бровь. — Да так, — Мицуя почесал затылок. — Надо бы обсудить, как мы будем отмечать победу над «Чёрными драконами». — О, это дело серьёзное, — Баджи хлопнул в ладоши. — Предлагаю пиццу и кино! — И мороженое! — добавила Юми. — И газировку! — подхватил Казутора. Все рассмеялись, и атмосфера снова стала лёгкой и непринуждённой. Майки смотрел на них и чувствовал, как тепло разливается в груди. Он был счастлив в окружении друзей, рядом с Юми. Но в глубине души он понимал: что‑то меняется. Трагедия случилась внезапно. Шиничиро Сано, старший брат Майки и его опора, погиб. Это событие потрясло всю банду. Майки, который всегда считал Шиничиро своим наставником и примером для подражания, оказался словно в вакууме. Мир вокруг потерял краски, а внутри него образовалась пустота, которую он не знал, как заполнить. В тот день, когда они узнали о случившемся, вся компания собралась у Майки дома. Юми, обычно полная энергии, сидела в углу и молча смотрела в окно. Её глаза были красными от слёз — она тоже любила Шиничиро, который относился к ней как к младшей сестре. Майки стоял у окна, сжимая кулаки. Он пытался сохранить лицо лидера, но внутри всё разрывалось на части. Юми тихо подошла к нему и осторожно коснулась его руки: — Майки… Мне так жаль. Я знаю, как он был для тебя важен. Он не ответил сразу. Просто стоял и смотрел куда‑то вдаль, будто пытаясь найти там ответы. Потом медленно повернулся к ней и тихо произнёс: — Спасибо, Юми. Но… я должен быть сильным. Для всех нас. — Ты не обязан всё держать в себе, — она покачала головой. — Мы же друзья. Мы поможем. Доракен, стоявший неподалёку, подошёл ближе: — Майки, она права. Мы с тобой. Всегда. И если нужно будет выплеснуть злость — мы рядом. Вместе разнесём хоть всю Шибую, если это поможет. Мицуя улыбнулся: — Только давай без крайностей. Район всё‑таки наш дом. Все невольно рассмеялись, и атмосфера немного разрядилась. Но Майки всё равно чувствовал тяжесть на сердце. После смерти Шиничиро Майки стал меняться. Он всё чаще ловил себя на том, что злится по малейшему поводу. Раньше он мог посмеяться над шуткой Па‑чина или поддержать Юми в её безумных идеях, но теперь даже мелочи выводили его из себя. Однажды во время тренировки с Юми он вдруг резко оттолкнул её, когда она попыталась показать ему новый приём: — Хватит! — его голос прозвучал громче, чем он хотел. — Ты делаешь всё неправильно! Юми отступила на шаг, удивлённо глядя на него: — Майки… что с тобой? Я просто хотела… — Просто делай, как я говорю! — он оборвал её на полуслове. В комнате повисла тишина. Все друзья замерли, не зная, как реагировать. Баджи сделал шаг вперёд: — Эй, полегче. Она же учится. Майки вдруг осознал, что натворил. Он посмотрел на Юми — в её глазах стояли слёзы, но она старалась их сдержать. — Прости, — он выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Я не хотел… Просто… — Всё нормально, — Юми отвернулась, чтобы вытереть глаза. — Я поняла. Она вышла из комнаты, а Майки остался стоять, чувствуя, как внутри что‑то тёмное сжимает сердце. Доракен подошёл к нему: — Слушай, друг, ты в порядке? Ты в последнее время какой‑то не такой. — Я в норме, — Майки попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой: — Просто… много всего навалилось. Баджи, который наблюдал за всем со стороны, тихо сказал: — Может, тебе стоит поговорить с Юми? Она ведь не виновата в твоих проблемах. Майки кивнул, но ничего не ответил. Он знал, что Баджи прав, но гордость не позволяла ему пойти и извиниться сразу. Следующие несколько дней Майки избегал Юми. Он видел её во дворе, видел, как она разговаривает с друзьями, смеётся над шутками Па‑чина, но сам держался в стороне. Каждый раз, когда она бросала на него взгляд, он отворачивался. Однажды вечером, сидя на крыше своего дома, он наконец осознал, что происходит. В голове всплыли слова Шиничиро: — Сила — это не только умение бить сильнее всех. Это ещё и контроль. Над собой, над своими эмоциями. Если ты потеряешь контроль — ты потеряешь себя. Майки сжал кулаки. Он понимал, что чёрный импульс, о котором говорили старшие, начинает пробуждаться в нём. То самое тёмное начало, которое может заставить его сделать что угодно, не задумываясь о последствиях. «Если я признаюсь Юми сейчас, — думал он, — если покажу ей свои чувства, а потом… потом я сорвусь на неё, как сегодня… Это будет ещё хуже. Я не могу так с ней поступить». Майки стал ещё больше времени проводить с бандой, стараясь не оставаться наедине с Юми. Он придумывал предлоги, чтобы не идти с ней в школу, избегал её во дворе. Но Юми, как будто назло, всё время оказывалась рядом. Однажды она поймала его после тренировки: — Майки, подожди! — она догнала его и встала прямо перед ним. — Что происходит? Почему ты меня избегаешь? Он попытался обойти её: — Ничего не происходит. Просто много дел. — Не ври, — она упёрла руки в бока. — Ты даже не смотришь на меня, как раньше. Что я сделала не так? Майки вздохнул. Он не мог ей сказать правду. Не мог признаться, что боится навредить ей, если чёрный импульс возьмёт верх. — Юми, — он постарался говорить как можно мягче, — просто… сейчас не лучшее время. У меня много проблем, и я не хочу втягивать тебя в это. — Проблемы? — она нахмурилась. — Так позволь мне помочь! Разве не для этого нужны друзья? — Это не то, в чём можно помочь, — он покачал головой. — Просто поверь мне, так будет лучше. Юми смотрела на него несколько секунд, потом её лицо стало жёстким: — Хорошо. Если ты так хочешь… Она развернулась и ушла, а Майки снова остался один, чувствуя, как тяжесть на сердце становится ещё сильнее. Баджи заметил, что между его сестрой и Майки что‑то не так. Однажды после тренировки он отозвал друга в сторону: — Слушай, — начал он, — я вижу, что ты избегаешь Юми. И я хочу знать почему. Майки помолчал, потом тихо ответил: — Я боюсь. — Боишься? Чего? — Баджи удивился. — Юми? — Нет, — Майки покачал головой. — Боюсь навредить ей. Внутри меня что‑то меняется, Баджи. Что‑то тёмное. Я не хочу, чтобы она это видела. Баджи задумался: — Знаешь, — сказал он наконец, — может, ты ошибаешься. Может, именно она сможет помочь тебе справиться с этим? — А если нет? — Майки поднял глаза. — Если я сорвусь? Если сделаю ей больно? — Тогда мы все будем рядом, — Баджи положил руку ему на плечо. — Мы — банда. Мы держимся друг за друга. Доракен, который подошёл незаметно, добавил: — И знаешь что? Юми не из тех, кто убежит при первых трудностях. Она сильная. Сильнее, чем ты думаешь. Майки посмотрел на друзей и почувствовал, как в груди что‑то теплеет. Может быть, они правы? Может быть, он зря всё усложняет? На следующий день Майки решил поговорить с Юми. Он нашёл её во дворе — она сидела на скамейке и что‑то чертила на земле палочкой. — Юми, — он подошёл и остановился рядом. — Можно поговорить? Она подняла глаза, потом отложила палочку и кивнула: — Конечно. Майки глубоко вдохнул. Он собирался сказать всё — и про свои чувства, и про чёрный импульс, и про свой страх. Но в этот момент зазвонил телефон — пришло сообщение о том, что «Чёрные драконы» снова собираются устроить стычку. Майки перевёл взгляд с телефона на Юми. Она улыбнулась — слегка натянуто, но всё же улыбнулась: — Иди. Разберись с делами. А потом… потом поговорим. Он кивнул, чувствуя, что этот разговор снова откладывается. Но в глубине души он знал: рано или поздно он должен будет сделать выбор. И он надеялся, что когда этот момент настанет, он найдёт в себе силы сказать ей правду. Майки побежал к месту сбора, а Юми осталась сидеть на скамейке, глядя ему вслед. В её глазах читалась не только грусть, но и решимость. Она тоже знала: рано или поздно всё встанет на свои места. Главное — чтобы Майки не закрывался от неё окончательно. А где‑то глубоко внутри Майки чёрный импульс всё ещё ждал своего часа. И только время могло показать, сможет ли он с ним совладать — и сможет ли, наконец, признаться в своих чувствах.