Ты станешь моей погибелью, Грейнджер

Я думала, что нашла выход,

Думала, что нашла выход отсюда, да.

Но ты все никак не исчезнешь,

Так что, пожалуй, теперь я должна остаться.

Ох, я надеюсь, однажды я выберусь отсюда,

Даже если это займет всю ночь или сотню лет.

Мне нужно место, чтобы спрятаться,

но здесь вблизи таких не найти.

Хочу почувствовать себя живой

Снаружи я не могу побороть свой страх

Разве это не замечательно, быть совсем одной?

Хрупкое сердце, но твердый разум

Разорви меня на куски, остались лишь кожа и кости.

Здравствуй, добро пожаловать домой.

      Лёгкий поверхностный сон, полный видений, ускользал от неё. Гермиона зажмурилась, пытаясь продлить момент. Сон был таким приятным, спокойным, чего она не видела уже очень давно. В нём были пасмурные глаза, смотрящие на неё мягко, и голос, шепчущий ей на ухо, щекотя своим дыханием: — Гермиона… Она резко открыла глаза, почувствовав, как на неё навалилась огромная тяжесть. Его руки крепко прижимали её к себе, а одна из них бесцеремонно скользила по её боку. — Гермиона… — снова послышался хриплый голос. Его рука опустилась к её бедру и притянула её ближе. Гермиона замерла на мгновение, ощутив напряжение, и тут же начала яростно вырываться. — Отпусти меня, — она попыталась вырваться из его рук, но Малфой только крепче сжал её, а губы скользнули по шее, находя обнажённый участок кожи. — Ммм… — Малфой, какого чёрта? — Гермиона хрипло возмутилась, снова пытаясь вырваться. На этот раз ей удалось освободиться и отскочить в сторону, бросив на него быстрый взгляд. Его руки схватили воздух, а глаза, прищуренные от сна, слепо смотрели на неё. — Грейнджер? — А кого ты ожидал увидеть? — Гермиона поспешно оправила смятое ханьфу, прикрывая декольте. — Ты куда руки распустил? Драко мрачно взглянул на неё, затем откинулся на спину и запустил руку в волосы, потерев лицо. Гермиона невольно перевела взгляд на бугор на его ханьфу. — Я не специально, — в его голосе прозвучали одновременно раздражение и раскаяние. — Организм требует своего. Она негодующе посмотрела на него, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, а внизу живота сжался болезненный спазм. — А я тут при чём? — Как ты могла заметить, — приподнявшись на локте, Драко с ухмылкой посмотрел на неё, — твоя халупа слишком маленькая, чтобы уединиться. А принятие ледяного душа меня совершенно не возбуждает. Как и другие места, куда мы ходим. — Я бы… — она прикусила губу. — Я бы могла прогуляться, пока ты… Драко остановил её холодным взглядом. — Пока я дрочу, — он кивнул в сторону. — Я понял. Когда снова захочу, попрошу тебя отвернуться. — Я могу выйти прямо сейчас. Драко закатил глаза, его веки затрепетали от раздражения, а тяжёлый вздох достиг слуха Гермионы. — Нет. Завтрак прошёл в напряжённой тишине. Драко почти не смотрел на Гермиону, лишь кивал в знак благодарности, когда она подавала ему чашку с рисом, не поднимая глаз. Она не выдержала и отложила палочки в сторону. — Послушай… Я не хотела тебя обидеть. Драко взглянул на неё поверх чашки с бульоном. — Ты меня не обижала. — Я хотела сказать, — она неопределённо махнула рукой в сторону их спальных мест, — что… — Грейнджер, успокойся, — холодно перебил Драко. — Я не буду настаивать и требовать от тебя ничего, даже несмотря на то, что мы были вместе. Это только мои проблемы. Прошу прощения, что не проснулся раньше, чем что-то случилось. Гермиона задумчиво закусила губу, глядя на него исподлобья. Между его бровями залегла морщинка. Драко зачерпнул ещё ложку, не отрывая взгляда от бульона. — Так мы снова… друзья? — спросила она, помедлив. В комнате повисло молчание. Драко усмехнулся, допил бульон и поставил тарелку на стол. Он медленно поправил ложку, внимательно следя за ней, затем снова посмотрел на Гермиону. — Конечно, — ответил он спокойно. Дышать было трудно, словно на грудь положили наковальню. Его тяжёлый взгляд только усиливал это ощущение. Серые глаза Малфоя пронзали её насквозь, казалось, проникая через глазные яблоки прямо к едва бьющемуся сердцу. Ей казалось, что сердце разорвано. — Спасибо, — тихо сказала она. — Сегодня последний день, — приподнял брови Драко, — что ты решила? Она оторвала взгляд от его глаз и посмотрела на свои пальцы, которые нервно теребили край стола. Драко внимательно наблюдал за ней. — Я хочу сходить на праздник, — наконец произнесла она, — чтобы убедиться, что смогу покинуть их на какое-то время. Драко явно хотел возразить, но потом передумал. Он тяжело поднялся, распахнул ханьфу и повернулся спиной, чтобы сложить его. Его кожа была бледной, но тело стало суше и рельефнее. Мускулы на широкой спине переходили в тонкую талию и руки. Это вызвало у неё воспоминание, которое она с трудом отогнала. Гермиона нахмурилась. На его плече виднелась глубокая царапина с засохшей кровью. — Драко, у тебя царапина… — она быстро поднялась на ноги. — Давай я обработаю… Болит? — Я сам, — остановил он её строго. — Доедай завтрак. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее я бы хотел уехать. Чай не принёс облегчения. Гермиона напряжённо наблюдала, как Драко с трудом стягивает края раны, заматывает их бинтом и выпивает зелье. С раздражением он поднял ханьфу, посмотрел на прорезанную ткань и выругался. — Я починю, — предложила Гермиона. — Если хочешь. Сегодня Гермиона особенно внимательно изучала амулеты, проверяя их прочность и капая на них больше крови, чем обычно. Но это едва ли имело смысл. За какой-то месяц она потеряет контроль над границами. Придётся возвращаться, чтобы убедиться, что деревня живёт без неё, что озеро питает лес. Пять лет это место пустовало, и ничего плохого не случилось. Может, ей не стоит так беспокоиться? Маглы — не хрупкие создания, они как-то справлялись без неё. Она не стала говорить об этом Драко, который следовал за ней мрачной тенью, иначе он снова начнёт её убеждать. Червь сомнения снова терзал её грудь, но усилием воли она его подавила. Она оставила амулет в сердце деревни — в кабаке, где китайцы любили проводить вечера. Он будет сигнализировать ей, если что-то пойдёт не так. Вторую часть от него она спрятала под одеждой на своей груди. Тепло и значимость мягко окутали кожу. Это означало, что всё в порядке. Она слышала шум приготовлений на краю деревни. Китайцы готовились к этому дню почти весь год. Они прощались со старым годом, приветствовали новый, отпускали обиды и верили в будущее. Открытие весны и надежд. Драко молчал, возможно, боялся её спугнуть. Гермиона погладила последний амулет, вытерла подсохшую кровь с пальца и устало оперлась о дерево. Она чуть повернулась к Драко. — Я схожу на могилу одна, — начала она. — Хочу попрощаться… Его рука сразу коснулась её плеча. — Я тебя туда аппарирую. Твоя Ци истощена. С благодарным вздохом она прижалась к нему, когда их окутали снежинки во время перемещения. — Десяти минут хватит? — тихо спросил он. Она чувствовала щекой вибрацию его голоса. Она кивнула, и он снова аппарировал. Гермиона осталась одна на опушке, окружённой ликорисами. Она осторожно касалась пальцами нежных лепестков, направляясь к высокому камню, поросшему мхом. Цветы тянулись к её рукам, и, получив тепло, начинали раскачиваться, словно танцуя. Ей казалось, что они поют для неё. Добравшись до камня, она опустилась на колени и приложила ладони к его холодной поверхности, посылая Ци. Энергия проникла вниз, к сплетению могилы, которая давно стала частью леса и почти утратила свои очертания. Ещё десять лет — и она полностью растворится в Ци. Гермиона наклонила голову и прижалась лбом к камню. — Я отлучусь, — тихо прошептала она. — Вернусь, если буду нужна. Прости. Она ощущала течение энергии, тихое, словно поток реки внизу, и почти чувствовала его руку, гладящую её по голове и перебирающую её непослушные кудри. Лепестки цветов звенели, как колокольчики, и над опушкой разносилось его дыхание. Слезинка скатилась по её щеке и затерялась в дрожащих губах. Он отпускал её, чтобы она могла жить дальше, без этого места. Как он и говорил. Ведь она ни в чём не была виновата, искупив грех утраченной жизни молитвами и очищением, служа защитой для людей. Когда она похоронила его, то оставила лишь камень, с трудом установленный на его могиле. Слёзы мешали ей, но она хотела, чтобы никто не потревожил его покой. Среди молодых деревьев раскинулось красное озеро из цветов, символизирующих смерть. Если здесь они распустились сами, как искры затухающей жизни, то на могиле Лилии их появление было делом рук Гермионы. Теперь эти белые лилии, конечно же, давно увяли. Когда Драко появился за ней, она безропотно встала, подняла воротник мантии и взяла его за руку. Драко переместил их вниз, и она наконец посмотрела на него. — Я хотела собрать вещи в хижине… Драко помахал перед её носом бисерной сумочкой, изрядно потрёпанной. На его лице играла лёгкая улыбка. — Я уже сделал это за тебя. Нашёл вещи, пока ты была занята. Залезть в сумку я не смог, чтобы разложить, поэтому просто побросал внутрь. Надеюсь, ты не против? Я знаю, как тяжело собираться. — Да, — кивнула она, прикусив губу. — Спасибо. Ей действительно было бы трудно собрать свои скромные вещи в этой хижине, построенной из найденного в лесах бамбука и с трудом утеплённой. Она специально не повторяла контуры старого дома, потому что жить там было бы невыносимо. Заметно вечерело. Кроны высоких деревьев зазолотились от заходящего рдеющего солнца и чуть качались, поскрипывая. На улицах там и тут начали зажигаться фонари из красной вручную расписанной бумаги с нарисованными зверями и пожеланиями удачи. Тёплая дымка стелилась над небольшой деревней, и улицы начали наполняться людьми. Драко мягко тронул её за спину, принуждая идти. Она глубоко вздохнула и пошла чуть за ним, искоса бросая взгляд на идущую процессию. По улицам тянулся поток людей: кто-то нёс корзины с блестящими мандаринами, кто-то держал за руку ребёнка в шапке с ушками кролика. В воздухе витал сладковатый аромат танъюань — круглых рисовых шариков с кунжутной начинкой, символизирующих единство семьи. Они мягко вклинились в поток людей. Деревня гудела, к широкому берегу реки шло всё движение. Здесь, под шелест ныне тихой горной реки, собирались десятки людей с небесными фонариками. Большими и маленькими, бумажными, с золотыми кисточками, расписанными журавлями, цветами и стихами. Здесь уже слышен ритм барабанов и запущены первые фейерверки, теперь уже не такие громкие, как в первый день, скорее были путевой звездой для праздника. Плясали дети, играя с бумажными головами львов и драконов, нанизанными на деревянные палки. Мороза не было, чувствовался свежий аромат воды, свежепочищенных мандаринов и сладостей. Гермиона обернулась, закусив губу, и запоздало поняла, что не подготовилась. У неё не было фонарика. В этот момент Драко коснулся её плеча и исчез в толпе. Через минуту он вернулся, держа в руке бумажный фонарик. Тот был не зажжён, но склеен чьими-то заботливыми руками. Гермиона улыбнулась, наблюдая, как осторожно он поднимает его над головами китайцев. — Где ты его взял? — спросила она с любопытством. — Купил, — ответил Драко с лёгкой улыбкой. — Сказали, что это символ счастья. Гермиона заметила, что сбоку фонарика был нарисован ещё один иероглиф — «любовь». Причём только что, так как краска не успела просохнуть. Знал ли Драко об этом? Его широко раскрытые глаза не выдавали ответов на неозвученные вопросы, в них отражались только первые зажжённые фонарики. Издревле кто-то предпочитал пускать фонарик по воде, ниже по течению, как почтение предков и чтение традиций, а кто-то хотел нового и с надеждой отпускал фонарик в небо. Главное, что написанное желание было искренним. Над головами людей, над домами с черепичными крышами и ажурными карнизами, медленно проплывают первые небесные фонарики — их мягкий свет дрожал от лёгкого ветра, а тонкая бумага чуть шуршала в застилающей берег реки темноте. Гермиона сделала глубокий вдох, зажгла на кончике пальца огонёк и поднесла его к фитилю. Драко поднял взгляд от бумаги и посмотрел на неё. Огонь внутри фонарика подрагивал, как живое сердце, отбрасывая тени на его лицо. Драко чуть прикрыл глаза, быстро шепча губами, будто загадывал желание. Воздух внутри хрупкого фонаря, сотканного из тонкой рисовой бумаги и бамбуковых лент, нагрелся. Сам фонарь слегка подрагивал на кончиках пальцев Драко. С улыбкой он чуть подтолкнул его вверх. Фонарь, подхваченный ветром, тут же встроился в поток таких же желаний. Гермиона, поддавшись внезапному порыву, обвила талию Драко руками, прильнув к нему. Его ладони мягко легли на её плечи. Он провёл кончиками пальцев по её скуле, глядя прямо в глаза. Эти тёплые, понимающие серые глаза словно растворялись, погружая её в свои глубины. Не осознавая своих действий, она быстро облизнула губы. Драко едва заметно улыбнулся и приподнял её голову, чтобы она могла полюбоваться мерцающим парадом фонарей. Со всех сторон доносились поздравления, и, кажется, до них никому не было дела. Словно их здесь и не было. Над головой медленно зажигалось целое небо — сотни крошечных солнц, улетающих в вечность. Каждое желание в эту ночь будет услышано. Они так верили. Верила и Гермиона. Она опустила голову вниз, утыкаясь ему в грудь. — Я готова. Драко коротко сжал её в объятиях и аппарировал. Семьи были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить, что двое волшебников растворились среди праздника. Гермиона не ожидала, но почувствовала под ногами мягкий, свежий снег. Она оторвалась от Драко и осмотрелась. Место было знакомым, но они никогда не бывали здесь раньше. Оно располагалось выше её хижины, и, если бы она обернулась, то увидела бы её чёрные очертания. Но смотреть назад ей не хотелось. Она перевела взгляд на Драко. — Ты должен пообещать мне, что я вернусь сразу же, если это станет необходимо. Драко быстро взглянул на неё. — Конечно, с этим не будет проблем. — И ты не будешь меня останавливать. Долгий взгляд в её глаза. — Конечно. Но Драко выглядел неуверенным. Его рука теребила что-то в кармане мантии. — Что случилось, Драко? — спросила она слегка хриплым голосом. — Ты передумал? Драко прикусил губу. В его глазах читалось сомнение, и он явно колебался в своём решении. Гермиона нахмурилась и коснулась его груди. — Говори, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я приходил сюда через незарегистрированный портключ, — наконец его губы разомкнулись. — Это немного опасно… — И больно… — удивлённо приподняла брови она. — Я слышала о таких. Где ты их взял? — Купил на чёрном рынке, — усмехнулся Драко с кривой улыбкой. — Сейчас за этим строго следят. — Поэтому ты приходил такой измождённый, — нахмурилась она, вспомнив, как плохо Драко выглядел. Как была истощена его магия, как лопались капилляры в глазах. — Если бы я знала… — Думаю, лучше воспользоваться магловским транспортом, — неуверенно произнёс Драко. — На самолёте, что ли? — Гермиона чуть улыбнулась. — Ты выдержишь? Двенадцать часов в воздухе, без возможности прервать это. Драко сухо сглотнул, но лицо его оставалось невозмутимым. Гермиона закатила глаза и протянула руку. — Я выдержу одно перемещение, не волнуйся. Драко с сомнением посмотрел на неё, затем сжал губы и достал из кармана флакон с зельем, протягивая ей. — Тонизирующее, — пояснил он. — На всякий случай прими. — А ты? — спросила Гермиона, когда он уже поднял такой же флакон. Выпив своё, Драко бросил флакон себе под ноги, и раздался звон, словно там было ещё. Гермиона тут же метнула туда взгляд. — Отсюда ты обычно перемещался? — спросила она, нахмурившись. — Не повод мусорить. — Сосредоточься, Гермиона. — Драко взял её за плечо, привлекая внимание. — Перемещение далеко не приятное. Она прикрыла глаза, медленно выдохнула и снова вдохнула свежий воздух. Это был последний глоток чистого воздуха, которым она могла насладиться. Вечный серый Лондон, задыхающийся в собственных парах, вгрызся ей в плечо. — Раз, два, — взгляд Драко был напряжённым, почти гипнотическим. — Три! Её будто затянуло в чёрную дыру, которая не имела ни конца, ни края, нанизанную кинжалами, что распарывали её на ленты. На какое-то мгновение ей показалось, что она исчезла с лица Земли. Когда она вынырнула из бездны, у неё было ощущение, что она бесконечно падает вниз. Тёплое прикосновение рук Драко удержало её от падения. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком их сердец и его тихим шёпотом. — Всё хорошо, — с трудом произнёс он, бегло поцеловал её в макушку. Желудок скрутило, и Гермиона едва сдержала рвоту, схватившись за него дрожащими руками. Ноги не слушались. Драко опёрся о стену, и стеклянный шарик выпал из его руки, покатившись по полу. Стук шарика был оглушительным. Гермиона едва заметила это, чувствуя, как магия внутри неё бунтует от этого перемещения. Лишь взглянула, где они находятся. Под ними темнел старинный дубовый пол с широкими щелями. Половицы явно скрипели при ходьбе. Стены были обиты потёртой тканью, на которой остались светлые пятна от бывших картин. Теперь здесь ничего не висело. Вдалеке виднелась тяжёлая лестница, ведущая наверх, а дальше по коридору на блестящем полу плясал свет от очага. Гермиона глубоко вдохнула воздух. Аромат был настолько сильным, что кружилась голова. Казалось, он обволакивал её, заставляя сердце биться быстрее. В этом запахе было что-то знакомое, почти родное. — Гарри? — раздался голос, который она сразу узнала. Шаги острых каблучков становились всё ближе. В проёме появилась тень, и вскоре перед Гермионой возникла знакомая фигура. Она застыла на пороге, её глаза округлились от удивления. Бесконечные глаза цвета предрассветного леса расширились. Гермиона криво улыбнулась, пытаясь успокоить дыхание и бушующий желудок. Сверху послышался скрип половиц — кто-то спускался по лестнице. Гермиона увидела пару старых кроссовок с плетущимися за ними шнурками, которые медленно скользили по тёмным ступеням с вытертым лаком. Широкие джинсы и клетчатая рубашка, под которой скрывалась всё та же серая футболка с чёрным воротником. Отросшие вихры волос были неуложены, а круглые очки сидели криво. Гермиона словно перенеслась на десять лет назад, в те времена, когда он выглядел почти так же, разве что появились морщинки. Теперь она поняла, чем здесь пахнет. Гарри замер, не сделав шага на следующую ступеньку. На его лице только что читалось выражение лёгкого раздражения, которое мгновенно перешло в шок. Напряжённый взгляд не отрывался от её фигуры, словно он не верил своим глазам. Его рука крепко держала волшебную палочку, которая тут же взметнулась в её сторону. — Остолбеней! Драко толкнул её к стене, закрыв своим телом и создав щит. Следом он бросил связующее заклинание, обездвижив ноги Гарри. Тот, подавшись вперёд, упал с середины лестницы и покатился вниз, сбитый с ног. Эхо режущего заклинания отскочило от стен, словно мяч для пинг-понга, и унеслось прочь. Пэнси испуганно вскрикнула. Гарри бросился на звук, мощным щитом отбросив Малфоя и Гермиону. Она врезалась в рейку входной двери, выбив весь воздух из лёгких. — Петрификус Тоталус! — одновременно выкрикнули Малфой и Поттер, пригнувшись, когда заклинания столкнулись и отрикошетили. — Гарри Джеймс Поттер! — воскликнула Гермиона, когда коридор, тёмный и израненный заклинаниями, на мгновение погрузился в тишину. Пыль и обломки стен повисли в воздухе. — Это мы! Мы настоящие! Из-за поднявшегося пыльного облака показались палочка, направленная на них, и напряжённое лицо Гарри. Малфой застыл чуть впереди Гермионы, загораживая её своим телом, прижимая руку к своему плечу, и смотрел на Гарри с недоверием, хватая воздух ртом. Гарри быстро переместил кончик палочки на Гермиону. — Что ты использовала каждый вечер, когда мы были в палатке вдвоём во время войны? — отрывисто спросил он. Гермиона покачала головой, пытаясь вспомнить. Осколки воспоминаний, как калейдоскоп, закружили в её сознании. Она силилась вспомнить, что они делали, чтобы не сойти с ума от одиночества и отсутствия новостей. Тогда за стенами палатки царила холодная, промозглая погода, и она, пытаясь успокоить и согреть Гарри, прибегла к школьным практикам. Гермиона вскинула взгляд на Гарри и тут же выпалила: — Пламя колокольчика! Палочка опустилась, и Гарри, тяжело дыша, опёрся руками о колени, ошеломлённо глядя на неё. — Гермиона? — удивлённо воскликнул он. — Это правда ты? — Я, — едва слышно прошептала она, чувствуя, как коридор кружится перед глазами, а тошнота подступает к горлу. Она не смогла сдержать рвоту, и кто-то успел подхватить её за плечи, прежде чем она рухнула в лужу у своих ног.