Пробудись

      Юн Кихо был тем самым чудом, которого любили мама и бабушка трепать за щёки, которого уважали одноклассники за то, что он был умным, да и в принципе, по меркам общества, он был неплохим человеком. Только часто то ли по своей воле, то ли по воле случая, влипал в откровенные неприятности, которые было не предугадать. То собака бродячая постарается оттяпать сладкий кусочек штанов, то попадёт в массовые беспорядки, когда приходится говорить, что ты совсем ни при чём и выкладывать все доказательства, что он всего лишь за рисом в магазин ходил.       А таких моментов на его памяти было ну слишком, слишком много. Он будто состоял на пятьдесят процентов из неприятностей и на пятьдесят процентов из обаяния, из-за которого и цветы на подоконнике у матери росли буйно, и девушке в университете к нему тянулись, называя солнышком. А он, как истинный лишний герой, говорил, что слишком устал от общества, что оно его тяготит.       — Да ну, не так уж и сильно ты устал от общества, если регулярно ходишь на свидания, — сказал как-то друг Кихо, Тэян, когда они играли в пиво-понг на вечеринке, которую устроила одна из пассий Кихо. Кстати, после той самой вечеринки они расстались, потому что Кихо не мог выносить ей ласки — он был более закрытым человеком, чем она. — Ты как магнит для женщин.       — Была бы от этого польза, — покачал головой молодой человек и залпом выпил пиво, хотя это было против правил игры. — А так везде одни эмоциональные качели. То с этими не общаться, то с теми. В итоге что делать, общаться только со своей дамой сердца? Да так сойти с ума проще простого, не думаешь?       — Думаю. И понимаю, — и Тэян тоже против правил выпил стаканчик с пивом. Это был первый, но не последний разговор с Кихо по поводу женщин. Они в принципе разговаривать на их счёт любили — конечно же, в большинстве своём говорили о них восторженно, с симпатией, но порой что-то в душе переворачивалось, в особенности когда кто-то «очередной» закатывал истерику.       А на выходных Кихо решил, что хватит киснуть и тухнуть, пора вырваться в столицу, немного погулять, развеяться, а ещё подумать, будет ли он учиться дальше, как только получит бакалавра. Большинство одногруппников не собирались продолжать обучение и хотели как можно скорее выйти на работу, крутили пальцем у виска и спрашивали Кихо, не стыдно ли ему жить на родительские деньги. Ему и не стыдно, честное слово, они сами предложили его содержать.       — Ну что, Сеул, жди меня, — сказал Кихо, не зная, что не только Сеул, но и Наби ждёт его.       Она, кстати, выглядывала его уже второй день, а он был неуловим, словно порыв ветра, который всё не давался в руки. Наби уже и так, и так предугадывала его маршрут, но то ли действительно серьёзный попался мужчина, то ли его приступы удачи всё же были никак не приступами, а вполне себе сверхспособностью.       — Я не могу совсем его поймать, — сказала как-то Наби, придя домой. Мама готовила на них двоих ужин: папы никогда не было в семье, братьев и сестёр тоже она не получила, вот и жили вдвоём, особо друг другу не мешая. — Он неуловимый!       — А ты читала досье на него? — спросила мама, доставая рис из рисоварки.       — Кто бы мне его дал, ты его забрала сразу, как только позволила мне взглянуть на фотографию. И то мельком. Хорошо, что у него профиль типажный, а то я бы так не узнала его, — фыркнула Наби. — А вот не дала бы ты…       — Будешь салат?       — Буду, — Наби надула щёки.       Весь следующий день она потратила на вероятности, куда мог отправиться неуловимый Юн Кихо. Жаль, что у неё не было дара предвидения — так бы без проблем бы установила, где он. Чеён, одна из работниц её отдела, как раз обладала такой способностью, но была на редкость стервозной девушкой, к которой без надобности старались не обращаться. Она не то чтобы посылала всех и каждого, но была весьма недовольна такими обстоятельствами, если в это время она пила чай или просматривала досье. Наби же, наоборот, в отличие от многих, считала её неплохой собеседницей, потому что Чеён вставляла фразы редко, но метко.       Например, Наби рассказывала как-то во время кофе-брейка, как ей надоел бывший. Мало того, что он был на год младше, слышать от него натужное «нуна» уже надоело, так ещё он постоянно опаздывал, говорил невпопад и вёл себя как придурок. Наби сразу же объяснила, как это: бывший то пародировал идущих навстречу людей, то кривлялся и очень много жаловался. К сожалению, у Наби не было отца в связи с его уходом давным-давно за кимчи, потому и не сформировалось достаточно понимания, каким должен быть мужчина, но таким он уж точно быть не должен.       — Тогда чего ты мучаешься — просто брось его, — фыркнула Чеён.       — Действительно! — прищёлкнула пальцами Наби и посмотрела на сотрудницу, которую чуть ли не решила сейчас же записать в подруги, с откровенным восторгом. — Чеён-онни, ты такая умная!       Чеён на это лишь закатила глаза, а Наби подумала, что они действительно подружились. Теперь Наби каждый четверг приносила кофе навынос — её удача, что угадала, что Чеён пьёт только американо, а Чеён в ответ подталкивала к ней коробки с шоколадными конфетами, молча выслушивала, а потом давала советы. Так и стали дружить. Мама сказала, что это дело Наби — общаться с такими же одарёнными, как она сама, и Наби выбрала дружить.       Может, это будет не настолько болезненно, как вышло у матери, которая теперь запиралась в кабинете и вела затворнический образ жизни, всю юность потратив на воспитание дочери.       — Тебе помочь? — раздался голос за плечом. Что удивило Наби, это была Чеён, которая заинтересованно смотрела на карту Сеула с прицепленными на неё булавками. — Во-первых, твоё гадание не сработает, потому что надо использовать не игральные кубики, а кости мелких птиц — это очень желательно. А во-вторых, ты явно с ошибкой написала имя этого парня. Он точно «Юн Киго»?       — Ой, ошиблась, он «Юн Кихо», — Наби спешно зачиркала букву, а потом поняла, что надо целиком переписывать слово. Терпеливо переписала — Чеён всё это время со стаканчиком американо стояла над душой. — Онни, а может… действительно поможешь?       — Смотри и учись.       Чеён убрала все попытки Наби в предсказания, достала из кармана шёлковый мешочек и разбросала всё, что было внутри, по карте Сеула, затем внимательно рассматривая результат. Кажется, Наби поняла закономерность, потому что всмотрелась в тот же треугольник из косточек, куда смотрела и подруга, а потом они переглянулись.       — Надо же, а этот юноша любит экстрим, раз вы пересечётесь в районе красных фонарей, — щёки Наби стали ещё краснее, чем пресловутые красные фонари. — Или любишь экстрим, наоборот, ты?       — Онни! — шикнула Наби, оглядываясь. — Ладно… я пойду придумывать, как бы нам пересечься…       — Я хочу с тобой, — сказала Чеён. — Просто посмотреть, как ты будешь исполнять план, какой бы он ни выглядел в твоей голове.