Принцесса против правил

Урок с профессором Палладиумом сегодня тянулся как бесконечное заклинание на древнеэльфийском — длинный, монотонный и абсолютно бесполезный в представлении Блум. Она сидела на последней парте, чуть пригнувшись, старательно выводя тонкими линиями лицо, которое уже несколько ночей подряд не давало ей покоя — Дафна. Глаза с той же мягкой строгостью. Улыбка, в которой было больше боли, чем радости. Волосы — словно струящийся свет. Блум срисовывала не просто образ — она пыталась удержать в памяти детали сна, как будто боялась, что реальность вытеснит их. В том сне Дафна назвала таинственное место. Но где это? Где-то в школе. — Мисс Блум, — раздался голос Палладиума, и девушка вздрогнула, чуть не выронив карандаш. Учитель стоял прямо перед ней, склонившись, и сдержанно улыбался. — Прекрасный талант художника. Но я предпочёл бы увидеть вашу вовлечённость в тему урока, а не в портретную живопись. Блум виновато посмотрела на него. — Простите, профессор. Я задумалась… — Прекрасно. Тогда, может, напомните, о чём мы говорили? Она замерла. Ни единого намёка в памяти. Только лицо сестры. — Честно? Не слушала, — сдалась она, опуская взгляд. — Тогда имейте в виду: без этих знаний вы не сможете пройти практическое испытание в конце недели. Или… вообще выжить, если столкнётесь с неуправляемой магией стихий, — добавил он с ноткой драматизма, затем повернулся и ушёл к доске. Блум закатила глаза. — Ну и пусть, — прошептала себе под нос. — Меня больше интересует магия крови, чем контроль над мхом в болотах. После урока она вместе с девочками пошла в столовую. Её мечтательный настрой сменился возбуждённым, когда она села за стол. — Девочки, слушайте! Мне снова приснилась Дафна. Она сказала, что я должна найти святилище, где-то в школе. Вы когда-нибудь слышали о нём? Флора нахмурилась. — Святилище. Это звучит как что-то древнее. — Ты уверена, что это не просто сон? —задумчиво сказала Муза. — Это был не просто сон, — серьёзно сказала Блум. — Она оставила мне след, энергетический отпечаток. Я чувствую его, даже сейчас. Разговор прервала тень, упавшая на стол. Блум подняла голову и увидела Ская. Он выглядел напряжённым, почти взволнованным, но как всегда — слишком гордый, чтобы показать это явно. — У тебя есть минутка поговорить? — тихо спросил он, стараясь не привлекать внимания всей столовой. Блум скрестила руки на груди, её лицо мгновенно стало холодным. — Нету. Я ем. — Пожалуйста… Блум, я хочу всё объяснить. Просто выслушай меня, — голос его дрожал, будто он действительно боялся отказа. — Я всё сказала. Ты сделал выбор. Живи с ним, — резко ответила она. Ривен, который сидел рядом, фыркнул и встал, облокотившись на стол. — Что, принцесска тебя кинула? — с усмешкой он протянул руку и шутливо ткнул Ская в нос. — Подними голову, голубчик. У тебя же Диаспро есть. Разве не её ты должен был защищать? Скай мгновенно напрягся. Его глаза сверкнули, но он ничего не ответил. — Слушайте, — раздражённо сказала Лейла, — хватит устраивать тут драму на публике. Это столовая, а не сцена театра. Блум, мы потом обсудим сон. А вы оба — идите и выдохните. Скай бросил последний взгляд на Блум, как будто надеясь, что она скажет хоть слово… Но она уже отвернулась. *** Блум снова сидела под раскидистым дубом, его тень укрывала её от полуденного солнца. Листья шелестели над головой, как будто шептали забытые сказания, но она не слышала их. Всё внимание было сосредоточено на тонкой сигарете, которую она держала между пальцами. Никотин немного жёг горло, но вместе с этим приносил ту самую секундную иллюзию спокойствия. Дым кружился в воздухе, словно мысли, которые не давали покоя. На Алфею вновь нависла тишина после бурной недели. Диаспро исчезла, Скай всё так же пытался поговорить, а родители… родители оставили после себя только холод в груди. Блум чувствовала себя как на пороховой бочке — любое неосторожное слово могло поджечь фитиль. И всё, что ей оставалось — дым и одиночество под старым дубом. — Принцесска, — раздался знакомый голос. — Снова тут куришь? Блум даже не обернулась. — Кто бы сомневался, — выдохнула она дым. — Тебя же уже Гризельда палила, — Ривен вышел из-за деревьев и сел рядом. — Хочешь ещё раз разговор о вреде курения? — Да насрать, — отрезала она, наконец повернувшись к нему. — Задолбали все со своими правилами и моралями. Мне никто не указ. Ривен рассмеялся. Хрипло, коротко. — Вот ты мне нравишься именно такой — с характером, с огнём. А то в Алфее большинство как сахарная вата — красивые, мягкие, и растворяются при малейшей влаге. Блум посмотрела на него с полубрезгливой усмешкой. — Ты сюда флиртовать пришёл или мораль читать? — Ни то ни другое. Просто… — он посмотрел вдаль. — Хотел убедиться, что ты не разваливаешься окончательно. После всего, что было. Она затушила сигарету об кору и бросила окурок в траву. — У меня, знаешь ли, просто перерыв от разрушения себя. — Слушай, если когда-нибудь решишь просто взять и уехать, я могу составить тебе компанию. Или устроим хотя бы нормальную тусовку. Она улыбнулась краешком губ. — Думаешь, из нас вышли бы нормальные беглецы? — Нет. Мы бы спалили весь Магикс. Но было бы весело. Наступила пауза. Не напряжённая — спокойная, почти домашняя. Солнце пробивалось сквозь листву, окрашивая волосы Блум в золотисто-рыжие отблески. Она закрыла глаза и на секунду позволила себе почувствовать себя… просто живой. — Ривен, — сказала она тише, — а ты веришь, что я смогу найти Дафну? Он посмотрел на неё внимательно. — Если кто и сможет — то только ты. У тебя в глазах больше силы, чем в половине фей, что считают себя великими. Блум посмотрела на него. В этот момент между ними не было флирта, дерзости или издёвки. Только уважение. И немного — доверия. — Ладно, вставай, бунтарь, — сказал он, резко поднимаясь. — Пошли, я покажу тебе одно место. Там можно подумать. Без лишних ушей. — А если опять встрянем в какое-нибудь дерьмо? — усмехнулась Блум, поднимаясь следом. — Тогда хотя бы встрянем вместе. И они ушли вдоль тропинки, оставляя позади дуб, сигаретный дым и всё то, что сжигало их изнутри. Тропа становилась всё тише, и только лёгкий хруст под ногами напоминал, что они всё ещё не во сне. Лес вокруг будто замер: ни шороха, ни пения птиц, даже ветер приутих, уступая дорогу какому-то древнему покою. — Мы почти пришли, — сказал Ривен, слегка оборачиваясь через плечо. — Тут никто не бывает. Место... особенное. Блум не спросила, куда он ведёт её. С самого начала в нём не было намерения объяснять — и это даже нравилось. Сегодня она не хотела слушать, думать, решать. Просто идти. — А ты часто сюда приходишь? — спросила она, когда между деревьями блеснул первый просвет. — Иногда. Когда слишком много шума в голове, — коротко ответил он. Они вышли на небольшую поляну, где в низине раскинулось озеро — спокойное, гладкое, как застывшее зеркало. Его вода казалась слишком чистой, почти нереальной. Над гладью висела лёгкая дымка, а по краям берегов — мох, корни, редкие синие цветы. Деревья вокруг стояли плотной стеной, будто охраняя это место от остального мира. — Вау… — выдохнула Блум. Сердце сжалось от какого-то странного узнавания. — Я была здесь… — Вряд ли. Это далеко от всех троп. Алфейцы сюда не ходят. Да и твои феечки, думаю, даже не знают об этом месте, — фыркнул Ривен, бросаясь на траву у самого берега. Но Блум не присела сразу. Она сделала несколько шагов к воде. В её голове будто вспыхнуло что-то знакомое. Ветер тронул её волосы, и на секунду она почти услышала: «Блум…» Голос или эхо? Она вглядывалась в гладь воды, но та оставалась молчаливой. Только отражение неба и силуэтов деревьев. — Всё окей? — подал голос Ривен. Блум чуть вздрогнула, оглянулась на него и кивнула. — Да. Просто… дежавю. Странное. — У тебя в жизни много странного, — усмехнулся он и протянул ей сигарету. — Хочешь? — Нет. Хватит на сегодня, — сказала она, садясь рядом и обнимая колени. Некоторое время они просто молчали, вглядываясь в озеро. — Спасибо, что привёл, — сказала Блум спустя минуту. Ривен не стал делать вид, что ему всё равно. Он посмотрел на неё внимательнее. — Я не знаю, что у тебя там творится внутри, но иногда тебе стоит выдыхать. Хотя бы рядом с теми, кто не требует от тебя быть «идеальной феей». Блум усмехнулась. — А ты с каких пор стал таким заботливым? — С тех самых, как начал различать, когда тебе плохо по-настоящему. Это нифига не суперсила. Просто опыт. Она посмотрела на него. Без привычной иронии. Просто — по-настоящему. — Ты иногда удивляешь, Ривен. — Иногда я сам себя удивляю, — пожал плечами он. Тишина между ними снова воцарилась. Но в этот раз — уютная. Ветер осторожно шевелил ветви. А озеро молча хранило свою тайну. Блум смотрела в воду и знала — она ещё вернётся сюда. Не с Ривеном. Одна. Или… с Дафной. Они сидели у самого края воды, где высокая трава щекотала колени, а влажный воздух слегка пах озером и цветами. Солнце клонилось к закату, оставляя на поверхности воды алые блики. — Вот уж не думала, что ты романтик, Ривен, — сказала Блум с полуулыбкой, разглядывая отражения облаков в воде. — Да пошла ты, — фыркнул он, не отводя взгляда от горизонта. — Я тебя сюда привёл не потому что «звёзды, небо, ах». Просто… это место не бесит. — Ну это уже комплимент, по твоим меркам, — усмехнулась Блум, слегка толкнув его плечом. — Может, ты и не такой мрачный говнюк, каким кажешься. — Я вообще очаровашка, просто приглядываться надо дольше, — пожал плечами он с самым серьёзным лицом, отчего Блум рассмеялась. — О да, наверное, потому и девушки не задерживаются. — Эй! У меня было… — он прищурился. — Ну, больше двух или трёх лет отношений. В общем, не твоё дело! Блум хохотнула. — Да я не осуждаю. Просто забавно. Ты вечно делаешь вид, что всех ненавидишь, а сам приводишь меня в какие-то тайные уголки природы. — Ну, кто-то же должен следить, чтобы ты не сожгла школу своим «драконьим гневом», — отозвался он с ухмылкой. Они оба рассмеялись, и этот смех будто смыл часть напряжения, которое висело в воздухе всё это время. Ривен впервые за долгое время выглядел не колким, не закрытым — просто настоящим. А Блум почувствовала, что её сердце, забитое страхами и переживаниями, слегка отпустило. — Ты знаешь, — сказала она, глядя на воду, — иногда мне кажется, что я просто не там родилась. Все такие особенные, сильные, определившиеся… А я? Я вроде как важная, с древней силой и судьбой. А внутри — всё ещё та девчонка, которая играет в куклы и не думает ни о чём. — Ну, не всем же с детства качать королевское эго, — отозвался Ривен. — Ты зато настоящая. И у тебя крыша не поехала, как у многих. — Спасибо, я польщена, — рассмеялась она. — Это, наверное, самый нежный комплимент, который ты делал. — Я стараюсь. У меня вообще скрытый талант — добрые слова говорить, когда никто не видит, — с серьёзным видом сказал он. — Значит, ты — ночная фея поддержки. Тайный агент дружбы, — подхватила она с игривым тоном. — Только никому не рассказывай. Репутация важнее, — хмыкнул он. Они замолчали, но теперь это было не глухое молчание. Скорее — уютная пауза, в которой не нужно было ничего доказывать. Просто быть рядом. — Слушай, Ривен… спасибо. За всё. За то, что не давишь, не задаёшь лишних вопросов, не говоришь, какой я должна быть. — А ты и так… норм. Даже когда не выспавшаяся и злая, — сказал он. — Особенно тогда. — Я просто идеальна, — усмехнулась она. — Слишком, — поддакнул он и встал, отряхивая штаны. — Пошли, пока солнце не село. А то Гризельда будет рада тебе выставить ещё одно дежурство. А меня обвинят в соучастии. Блум встала рядом. — Только попробуй потом отказаться от моих пирожных, когда я их сама испеку! — Заманчиво. Особенно если ты не сожжёшь кухню, — бросил он через плечо, и они вместе направились обратно по тропинке, смеясь и споря, кто первым споткнётся на корнях деревьев. А в глубине озера всё ещё отражался закат. И отражалась Дафна — невидимая посторонним. Она наблюдала. И ждала. *** Вечер ложился на двор Алфеи мягкой синевой. Тихо шелестела листва на клумбах, фонари отбрасывали овальные тени на выложенные камнем дорожки, а небо над магической академией напоминало гладь тёмного озера, усыпанного серебром звёзд. Блум и Ривен шли бок о бок, возвращаясь с озера, где провели несколько часов — смеялись, говорили, молчали. Он не подталкивал её к откровенности, но рядом с ним почему-то хотелось говорить вслух даже о вещах, которые обычно прятались глубоко. — У тебя ещё осталась сигарета? — спросил он, прищурившись. — Нет, — усмехнулась Блум. — Все ушли в небо ради душевного равновесия. Ты, кстати, неплохо отвлекаешь от вредных привычек. — Запишу в резюме: «Отвлекаю от вреда, вызываю зависимость» — хмыкнул он. Двор был почти пуст. Издалека доносились голоса фей, возвращающихся с вечерних занятий, где-то хлопнула дверь столовой. Женское крыло общежития — светлое здание с резными арками и балконами, обвитое вьющимися розами — маячило впереди. Ривен резко притормозил у ступеней. — Ну… дальше мне вроде как нельзя, — сказал он, сделав шаг назад, но не уходя. — Вдруг Гризельда из кустов выпрыгнет и накажет обоих. — Было бы весело, — усмехнулась Блум, чуть ближе подойдя. — Спасибо, что проводил. Он кивнул, потом посмотрел на неё пристально, с необычной для себя мягкостью. — Ты знаешь, что… ты другая. И мне с тобой... спокойно. Она улыбнулась — почти грустно, будто в его словах отозвалось что-то большее. Он приблизился. Теперь между ними оставалось меньше ладони. Тёплый вечерний воздух вдруг стал гуще, плотнее. Их взгляды встретились — и в этот момент, в тишине, где даже свет казался медленным, он чуть склонился к ней. Губы были почти рядом. Блум почувствовала его дыхание, у неё перехватило в груди. На какую-то секунду она позволила себе поддаться этому зову — забыться в тепле момента. Но… внутри, словно тревожный звоночек, зазвучало чувство: стоп. Она чуть отстранилась, опустив глаза. — Прости, Ривен… я просто… — Всё нормально, — быстро сказал он, делая шаг назад, чтобы дать ей пространство. — Я не обиделся. — Просто я… иногда бросаюсь в чувства, не подумав. А сейчас — не хочу ошибаться. Не хочу снова. Он кивнул. Тихо. Понимающе. — Тогда давай просто останемся здесь. На этом моменте, пока что. Она подняла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что её действительно слышат. — Спасибо. За понимание. — Иди, принцесска, пока не осталась спать на улице. Блум, улыбаясь, прошла несколько шагов по ступеням, но обернулась: — Эй, Ривен. — А? — А ты правда — вызываешь зависимость. Она подмигнула и скрылась за дверью. Он стоял внизу ещё минуту, глядя на дверь, за которой исчезла Блум. Потом медленно развернулся и пошёл прочь, в ночь, где фонари отбрасывали его тень далеко вперёд — как будто что-то в нём действительно начало меняться.