Я буду рядом

— Выглядишь бледным. Сильно досталось? — спросила Джинни, внимательно осматривая Малфоя. — Я в порядке. — Идти сможешь? — А то что, потащишь, Уизли? — Что ж… привычная колючесть в норме. Жить будешь, — ответила она и с усилием поднялась, отряхивая с колен землю и сухие листья. Они проторчали в укрытии из чёрных кустарников достаточно долго. После недавней погони Запретный лес теперь казался даже слишком тихим. Липкий туман стлался по земле промозглой вуалью, стирая последние ориентиры. — Кажется, Кэрроу двинули на восток… если восток вообще там, — пробормотала девушка, оглядываясь. — Чёрт, без палочки даже направление определить не могу в этом долбаном лесу! — Стоило подумать, прежде чем пихать свою рыжую голову в неприятности, — хрипло отозвался Малфой. Он поднялся медленно, с заметной скованностью. Одной рукой стряхнул с мантии грязь, другой всё ещё сжимал левый бок, где его задело режущее заклинание. Выпрямился и устало поднял глаза кверху. Джинни, поймав его движение, тоже посмотрела на вечернее небо. Чёрные крючковатые ветви деревьев, будто вырезанные из плотной бумаги, смыкались над ними. Даже птицы не летали над этим проклятым лесом. Зыбкий, неподвижный свет едва пробивался сквозь тёмное сплетение ветвей и совсем скоро должно было стемнеть окончательно. Джинни и Драко осторожно двинулись вперёд. Мышцы ныли после недавнего марафона: Пожиратели гнали их, как гончие, всё дальше вглубь леса, будто даже если не поймают, то хотя бы доведут до изнеможения, чтобы нерадивые школьники заблудились и сдохли где-нибудь в лапах акромантула. Было бы неплохо, если бы на этом Кэрроу и остановились, а не рыскали сейчас по округе в поисках своих жертв. Даже без них способов умереть здесь хватало с лихвой. Она бросила взгляд на Малфоя. Он был ещё бледнее обычного и выглядел так, будто был неотъемлемой частью этого мрачного пейзажа. Профиль в три четверти — словно с фамильного портрета. Резкие черты лица. Брови сдвинуты к переносице, казалось, он что-то упорно и тяжело прокручивал в голове. Наверняка думал, что они не выберутся из этой задницы. — Думаешь, нам крышка без палочек? Малфой, слегка повернув голову, скользнул по ней оценивающим взглядом. — Вероятно, — сухо констатировал он. — Очень обнадёживающе, — пробурчала Джинни, закинув руки за голову и снова уставившись в небо. — Эх… всего пара дней и родители должны были меня забрать. — Да, Уизли. Пара дней. Чтобы не высовываться. Но, как оказалось, эта задача для тебя непосильная. Раньше подобные колкости злили, но теперь, став привычными, не вызывали вовсе никакой реакции. Джинни уже собралась было промолчать, но всё же задала вопрос, который так и просился наружу всё это время: — Малфой… ты ведь понимаешь, что не обязан был меня спасать? Он резко повернулся, бросив на неё усталый и злой взгляд, однако было в нём что-то ещё, кроме злости, — досада. — Я не хочу показаться неблагодарной! Просто я не хотела тебя в это втягивать, — поспешно добавила она. — Да, я не обязан был тебя спасать. Вероятно, этим должен был заняться Поттер, — выплюнув последнее слово он театрально приложил пальцы к подбородку, изображая раздумье, — Ах да. Он же в розыске. Может, тогда твой братец? Тот самый, который, как выяснилось, вовсе не лежит дома с драконьей оспой, а поддерживает самого разыскиваемого, мать его, волшебника в стране! Он одним шагом сократил дистанцию, нависнув над Джинни почти на целый фут, вынуждая её поднять голову. Голос стал ниже и вкрадчивее: — Из-за которого, напомню, Кэрроу наперебой рвутся выпотрошить тебя, либо, что хуже, отправить к Тёмному Лорду. Поверь, быть сожранной местными тварями покажется милостью по сравнению с тем, что ждёт тебя там. — Рон и Гарри тут ни при чём! — вспыхнула Джинни. — И у них дела куда важнее, чем нянчить меня в Хогвартсе. А Отряд Дамблдора… я бы никогда не бросила их в беде. Даже ценой жизни. Ты это знаешь! — Нянчить, — пробормотал Малфой и, отстранившись, продолжил путь вглубь леса. Но, бросив через плечо, добавил: — А что касается вашего бестолкового кружка… я знаю. Знаю, что ты ходячий рыжий гриффиндорский стереотип, Уизли. В груди неприятно защемило: он был прав. В каком-то смысле она и правда — ходячий стереотип. Не раздумывая ринулась спасать Полумну и Невилла из лап Кэрроу, вместо того чтобы пересидеть в Выручай-комнате и дождаться, пока Орден вытащит её из Хогсмида. Она могла бы разозлиться на слизеринца за самодеятельность. Жил бы себе спокойно, чёртов Малфой. Но злости не было. Будь у неё шанс отмотать время назад, поступила бы она так же? Если бы знала, что Драко сорвётся и пойдёт вытаскивать её? И что с ним будет, когда Кэрроу донесут Реддлу о предательстве? Что будет с его семьёй? Эта мысль давила тяжёлым грузом вины. Мерлин, он так всё усложнил! Их странная дружба, ещё в начале учебного года казавшаяся немыслимой, началась с соперничества двух ловцов на квиддичном поле и продолжилась уже в рамках помощи Отряду Дамблдора. Драко отдалился от своих прихвостней почти сразу после того, как получил Метку. Джинни впервые осталась в Хогвартсе без братьев и Гарри, и без привычной публики Малфой оказался на удивление терпимым собеседником. Он не был ходячим стереотипом. Не смог убить Дамблдора и помогал ОД, это о чём-то да говорило. Да, он впустил Пожирателей в школу и запустил цепочку трагических событий, по лабиринту последствий которых до сих пор бродил сам. Во всяком случае, именно так он это и называл. Лабиринт последствий. Нахватался, видимо, из книг в своём родовом поместье. И всё же за этой напыщенной чушью крылось сожаление. И Джинни этого хватало, чтобы не сомневаться в искренности его намерений искупить вину. Драко резко остановился и вскинул руку в сторону — Джинни, погружённая в мысли, едва не врезалась в него. Хрустнула ветка. Из глубин леса донёсся странный шорох похожий… на шаги? Быстро собравшись, и, не сговариваясь, они оба замедлились, начиная ступать осторожно от укрытия к укрытию. Их командная работа была отточена и не требовала слов. В конце концов, они не раз вместе выбирались за ингредиентами для лечебных зелий. Зелья, разумеется, варил Драко. Джинни ассистировала — и знала, где и когда можно достать нужное: из личных запасов Слизнорта, а иногда и самого Снейпа. Уизли и «стащить что-то под шумок» уже давно стали почти синонимами. Вдалеке раздался жалобный вой. Луна не была полной, значит, это, должно быть, обычные волки. Если, конечно, без палочки уместно рассуждать об обычности той или иной угрозы. Сейчас любая тварь в лесу представляла смертельную опасность. Огромной удачей было бы просто выбрести к Хогсмиду. Он должен быть где-то на юго-западе от леса… но как ориентироваться в этой непроглядной чёрной чаще — непонятно. Сейчас Джинни отдала бы всё за элементарные чары направления. Ну и за согревающие тоже — тонкая мантия совсем не грела. Она украдкой взглянула на Малфоя, чтобы убедиться, не мёрзнет ли он. Но тот, кажется, несмотря на прохладу, был покрыт испариной. — Ты точно в порядке? Может, отдохнём? — В полном. Идём. — Драко. Он остановился, услышав своё имя. Брови слегка разошлись, и выражение лица стало мягче, показывая готовность выслушать. — Давай отдохнём. Тебе нужно отдохнуть. Смотри, как удачно тут повалилось дерево. Разве не хочется плюхнуться прямо на него? Сама Джинни так и поступила. Демонстративно плюхнулась на поваленное дерево, будто это была перина, набитая легчайшим пухом. Слегка ударилась копчиком, но виду не подала. Иногда заставить Малфоя что-то сделать было всё равно что уговаривать трёхлетнего кузена есть кашу. А может, он просто любил, когда его уговаривают — чёрт его разберёт. Он не ответил сразу. Только посмотрел на поваленное дерево, потом на неё. В уголке губ что-то похожее на улыбку едва заметно дрогнуло. — Пять минут, — отрезал он и сел рядом. Настолько рядом, что Джинни почувствовала, как его бьёт мелкая дрожь. В груди снова кольнуло чувство вины. Осторожно потянувшись к его ране, она хотела осмотреть её, но Малфой перехватил руку. — Собралась лечить меня без палочки? Листья диктамнуса приложишь? — Я просто хочу посмотреть насколько всё серьёзно. — Я же сказал, всё в порядке. — Ты хреново выглядишь. — О, спасибо. Хотел бы я сказать то же самое про тебя. — Я просто хочу помочь! Дай посмотреть, что с тобой! Он отпустил руку, но вдруг потянулся к её голове и растрепал рыжие волосы. В этом было что-то удивительно… небрежно-тёплое, совсем не по-малфоевски. Так обычно делали старшие братья Джинни. — Нет. Всё равно не помогает, — хрипло сказал он. — Что не помогает? — Ничего не помогает тебе тоже выглядеть хреново. Щёки Джинни вспыхнули, и она мысленно поблагодарила темноту леса. Глупость какая: не мог же Малфой сказать это как комплимент, в романтическом смысле. Нет, конечно. Так чего ей смущаться? Он — Малфой, она — Уизли. Естественные враги в природе, сдружившиеся в загоне вольера. Это не больше, чем дружеская приязнь. — Ты ещё не пробовал режущие, — отшутилась она, заметив рядом с ногой металлические прутья, торчащие из мха. Джинни наклонилась, пытаясь выкорчевать конструкцию из земли. — Смотри-ка, тут клетка… — добавила она, отодвигая ногой ржавый прут. — И какой только хлам не найдёшь в этом лесу. Наверное, кто-то из учеников забыл её здесь. В ответ на это Драко лишь задумчиво кивнул. — Малфой, а у тебя есть домашние животные? — Если ты про эльфов, то да. — Нет, я про нормальных домашних питомцев! У меня вот есть карликовый пушистик. — Не удивлюсь, если ты этому недоразумению ещё и имя дала. — Никакое он не недоразумение. Его зовут Арнольд. — В честь Фоглера? — В честь Шварцнеггера. — Это ещё кто такой? — Маггловский знаменитый актёр. Груда мышц, — Джинни показала бицепс для наглядности. — Да, так намного понятнее. Спасибо, — ухмыльнулся Малфой и взглянул на лицо Джинни. На какое-то время повисла тишина: его взгляд блуждал, а лёгкая улыбка всё не сходила с губ. И чем же он так доволен? — Так что, есть у тебя зверюшка какая? — Были две певчие птички. Но их расщепило. — Ужас какой! — Это ещё ничего. Отец как-то притащил зайцев в похожих клетушках, — кивнул Малфой в сторону ржавой находки. — Каждый год они с друзьями устраивают охоту на дичь, которую сами же выпускают. Мне было семь, когда я впервые должен был принять участие в этом. — У богатых свои причуды… — пробормотала Джинни. — И ты убил зайчат? — Нет. Не смог. Ещё и расплакался. Отцу было стыдно за меня. Но по крайней мере, больше он меня с собой не брал. Джинни на секунду задумалась, а потом всё же спросила, то что давно её интересовало: — А что ты думаешь об отце сейчас? — Он жалок и слаб. Вот что я думаю. Похоже, круг замкнулся: отец Малфоя, внушавший отвращение к слабости, сам стал объектом презрения. Справедливо, — подумала Джинни, кивнув собственным мыслям. Вдали снова раздался вой — на этот раз переходящий в жалобный скулёж раненого зверя. По спине пробежали мурашки. Если то, что ранило волка, всё ещё бродит по лесу… и вдруг решит прийти за ними? Джинни рефлекторно потянулась к палочке, но вместо неё нащупала руку Драко. Он схватил её и резким движением стащил с поваленного дерева, чтобы они оба могли спрятаться за ним. Однако вой быстро затих. Затаившись, они ещё какое-то время вслушивались в тишину ночи — но не было слышно ничего, кроме лёгкого шелеста листьев. И, пожалуй, именно это пугало сильнее всего. Джинни снова поразилась, насколько Запретный лес отличался от того, что рос недалеко от её дома. Там всегда был звук: щебет птиц, возня белок, журчание ручья. И всё же ночью даже там бывало страшновато. Здесь же напряжённая, выжидающая тишина вползала под кожу и заставляла кровь в жилах стыть. — Кажется, я видел свет, — прошептал Драко. — Свет Люмоса? — Нет. Это было что-то другое. — Странно. Я ничего не видела. Она внимательно посмотрела на Драко. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было сбивчивым. Он выглядел хуже, чем хотел казаться. Джинни протянула руку к его лбу и тут же возмущённо отдёрнула. — Ты просто ледяной! — Всё в порядке. Давай пойдём дальше. — Не упрямься! Спорить с Малфоем было всё равно что спорить с самой Джинни: гиблое, заведомо проигрышное занятие. Он мог бы сдаться, сохранить хотя бы крохи сил, не растрачивать их на эту бессмысленную упёртость… но разве он вообще умел отступать? Бесит! Она рывком распахнула его мантию и замерла. На белоснежной рубашке расплывалось алое пятно крови, и Джинни невольно ахнула. Драко лишь раздражённо выдохнул и запрокинул голову на ствол поваленного дерева. — П-почему ты сразу не сказал? — вспыхнула Джинни тревожно разглядывая рану. — Это пустяк. — Ну уж нет, — отрезала она и, сбросив с себя мантию, принялась рвать ткань собственной рубашки, торопливо и с остервенением. На ней остался только лифчик, но она не думала о пронизывающем холоде и плевать хотела на приличия, когда речь шла о том, выживут ли они вообще. Сама мысль о бездействии жгла ей пальцы. — Руку подними, — приказала она, чтобы открыть доступ для оказания помощи. Он подозрительно легко подчинился. Джинни задрала рубаху Малфоя и прижала первый лоскут прямо к ране под рёбрами. Кровь промочила ткань почти сразу. Она не стала отлеплять его, только надавила сильнее, всей ладонью. Тёмное пятно расползалось. Выругавшись сквозь зубы, положила второй лоскут сверху, потом третий, делая из них плотный комок, и всё это время не отпускала давление. Затем начала фиксировать повязку: полосой ткани обвела его туловище под грудью и по рёбрам, потом ещё раз, удерживая “подушку” из лоскутов на месте. Туго, но так, чтобы он всё ещё мог вдохнуть. Сбоку затянула узел. — Готово. Джинни подняла лицо, чтобы взглянуть на горе-пациента. Тот похоже всё это время пристально наблюдал за её действиями, и в его серых глазах на мгновение промелькнула нежность. Всё стихло. Остались только их дыхание и запах крови, едва уловимый, как ржавчина. Малфой слегка подался вперёд, сократив расстояние между их лицами до неприличного. — Не смотри так, — вырвалось у неё шёпотом. — Как? — также шепотом спросил он, и в этом не было привычной насмешки. Она не нашла, что ответить. Оба тяжело дышали, не прерывая зрительного контакта. Малфой протянул руку и провёл костяшками пальцев по её щеке, медленно, будто давая ей шанс отпрянуть. Обоюдная уязвимость как нельзя лучше располагает к близости, уж Джинни это знала точно, потому чуть подалась вбок, прильнув щекой к его руке. Он замер, словно ждал от неё обратного. Но потом его рука скользнула дальше, к её затылку. Обхватив его ладонью, он притянул Джинни к себе, лицом к лицу, уже не оставляя шанса отступить. Они снова замерли в этой близости, лоб ко лбу. Грудь тяжело вздымалась от дыхания, ледяные пальцы, вцепившиеся в её затылок, едва заметно подрагивали. И вдруг он начал целовать её: мягко, от одного уголка губ к другому. Джинни невольно ахнула, и он, воспользовавшись этим, поцеловал её в губы чуть проталкивая язык в приоткрытый рот. Второй рукой он взял её за талию, притягивая к себе. Джинни, ответив той же нежностью на поцелуй, подалась всем телом вперёд, удерживая себя одной рукой на весу, чтобы не навалиться и не задеть рану. Он сжал её крепче, чем следовало бы раненому, и повёл ладонями вниз по голой коже спины к бёдрам, снова потянул её на себя. Подчиняясь, Джинни перекинула одну ногу, чтобы сесть на вытянутые ноги Малфоя. Тот рывком подтянул её ещё ближе, и, не выдержав, Джинни издала короткий стон. Уголок его губ приподнялся в довольной улыбке. Холодные руки скользнули под юбку, сжимая мягкие девичьи округлости. Жадность нарастала, как снежный ком: он настойчиво ласкал её нёбо в попытке протолкнуть свой язык ещё глубже, будто нуждался в ней уже очень-очень давно. Внизу живота скопился жар, и в попытке сбросить это напряжение Джинни слегка потерлась о выпуклую твердость брюк Малфоя. Тот тихо выругавшись, смазанно поцеловал её, снова перехватывая и направляя движения её бёдер, в попытке усилить трение. Казалось, время замерло, и всё, что происходило с ними последний год, больше не имело никакого значения. Остались только их сбивчивые вздохи, мокрые звуки поцелуя, шуршание ткани и тихие стоны. Где-то в стороне сухо треснула ветка. Джинни вздрогнула. Малфой тоже замер, прижав лоб к её виску, он продолжал держать её в капкане объятий. — Потом, — прошептал он, дыхание коснулось её кожи. — Тогда… эмм… нам стоит идти дальше. — Да-да, — отпустил её, давая подняться. Джинни закуталась в мантию и они продолжили свой путь. Молча. Не то чтобы ей было совсем неловко. Она целовалась с множеством парней и не видела в этом ничего такого, что могло бы, например, помешать дальнейшей дружбе. Живым подтверждением тому были Дин Томас, Невилл, да и Гарри вряд ли куда-то исчезнет из её жизни, несмотря на расставание. В общем и целом она была открыта ко всему, и знала, какие слухи о ней ходят, но игнорировала их. Ведь она ничего не могла с собой поделать: в поисках тепла, желая большего, часто путала дружбу с настоящими чувствами. Или просто пыталась забыться. Заглушить тот распирающий стыд за произошедшее с ней на первом курсе? Залатать дыру внутри, оставленную тем, что с ней сделали? Она была испорчена. Это разрушительное желание пуститься во все тяжкие, словно это поможет всё исправить, казалось таким сложным, что Джинни предпочитала не думать об этом вовсе. Причисляя себя к тем, кто просто не любит драматизировать. Она повторяла себе, что ценит лёгкость в отношениях и не более. Вот такая она, Джинни Уизли: простушка-хохотушка. Тропинка — или то, что ещё напоминало её протоптанное подобие — становилась всё менее проходимой. Лес сгущался, чаща налезала со всех сторон, а тропа петляла и извивалась так, что одному Мерлину было известно, куда она ведёт. Они были абсолютно, безоговорочно потеряны. Джинни попыталась вспомнить всё, что знала об ориентировании в дикой местности. Жаболюдский мох, кажется, растёт на северной стороне деревьев. Осталось сущая мелочь: найти этот самый мох. Ну или, на худой конец, сначала найти север, чтобы понять, где его искать. Ха. Если бы здесь была Гермиона, она бы уже нашла выход, мелькнула грустная мысль. — Драко, ты знаешь, как выглядит жаболюдский мох? — Знаю. И нет. Тут он не растёт. — Этот чёртов лес был создан, чтобы в нём потеряться и умереть? — В каком-то смысле. Поэтому у него, знаешь ли, вполне говорящее название. Раздосадованно Джинни пнула землю и гневно уставилась в ненавистную тьму леса — словно хотела, чтобы та посмотрела в ответ и увидела, как Джинни на неё зла. Но вдали тьма отозвалась лишь неясными очертаниями чего-то, похожего на… машину!? — Ого, это же магловская машина, Малфой! — воскликнула Джинни, вскинув указательный палец. — Откуда она тут!? Хотя «машина» — это было сильно сказано. Среди деревьев действительно стояло что-то, отдалённо напоминающее магловское средство передвижения: ржавое, перекошенное, почти полностью разобранное до основания. — Магловское что? — хмуро переспросил Драко. — Средство передвижения, — объяснила Джинни. — Разобранное, по всей видимости. У отца была такая… Жуть. — Ладно, пошли посмотрим. — Быстро ты сдался! Они пробрались через ветки кустов к машине. Сидений внутри уже не было — только проржавевшие металлические каркасы. Джинни не то чтобы хорошо разбиралась в этом, что-то нахваталась от отца, что-то от маглорожденных друзей. — Просто у вас, у Уизли, это в крови — интерес ко всему магловскому. Не могу отказать. — Я бы сказала это интерес ко всему неизведанному. — Она уселась на остатки сиденья. — А у тебя что, с маглами какие-то проблемы? — Смешно. — Драко скривился. — Да нет, я серьёзно. — Мне плевать на маглов. Пожалуй, даже это уже можно было считать неплохим прогрессом — для Малфоя. Что вообще ожидать от единственного наследника древнего и чистокровного рода? Его, наверняка, с детства учили, что маглы — это скот. А то и хуже. Сев на соседнее сиденье, он откинулся назад и слегка закашлялся. — И я знаю, что такое машина. Однажды я уже сжёг одну. С маглами внутри. Их странные отношения, уже не подходящие ни под одно определение, были для него утешением в последние месяцы. Джинни это знала, так же, как знала, насколько сломлен Драко. Знала, или, скорее, всегда догадывалась, что на заданиях Лорда он не чай распивает, просто предпочитала об этом не думать. — Я понимаю, что ты чувствуешь, — тихо сказала она. — Но всё равно думаю, что ты хороший человек. — Я только что сказал тебе, что мне приходилось убивать. А ты говоришь что я хороший человек? — Я знаю, каково это, знаю, на что способен Реддл. Я тоже не хотела никому причинять вред, однако дала ему воспользоваться своим телом… — Джинни, ты ни в чём не виновата. Тебе было одиннадцать! — А тебе шестнадцать, Драко. Так ли велика разница? Мы оба не должны были проходить через это. От темы, которую Джинни ненавидела обсуждать, горло нервно зачесалось изнутри. — Но впредь, на всякий случай, воздержись от массовых убийств, — отшутилась она, рефлекторно прочищая горло кашлем. — От массовых воздержусь. — Он наклонился ближе. — А одну болтливую рыжую ведьму… можно? — Ха. Попробуй справиться без палочки. — Мне не нужна палочка, чтобы взять тебя силой и преподнести на блюдечке Тёмному Лорду. Получить всю славу вместо Кэрроу. Ты правда думаешь, я сблизился с тобой просто так? Он протянул руку и коснулся её подбородка, чуть наклонив голову. — Каково это, сидеть в тёмном лесу, в ржавой машине… с убийцей, малютка Джинни? Она инстинктивно сглотнула и вжалась в металлический каркас сиденья. Тяжело задышала, воздух вдруг стал слишком плотным. Малютка Джинни. Так называл её Реддл, но Драко никогда. Что за идиотское совпадение, когда неприятная тема и так всплыла уже пару раз за вечер? И зачем он сейчас пытался оттолкнуть её? Кого он наказывает этим способом: её или себя? — Д-драко, я… — Боишься? Мило. Я же такой хороший. Чушь. Она не боится. Тело само выдаёт эти реакции, стоит лишь зацепиться за крючок, ведущий к травматическим воспоминаниям. Нет никакой травмы и никаких травматических воспоминаний! — Ты хороший. И ты мой друг. Ты не причинишь мне вреда. — твёрдо сказала это ему и себе. — В одном ты права. Я не причиню тебе вред, — ответил он, отпуская её подбородок и отстраняясь. — Не трясись ты так. Я же пошутил. — Пфф, конечно пошутил. Разве ты способен победить в честной схватке с Джинни Уизли? Она вскинула маленькие кулаки и для пущей убедительности пару раз ударила в воздух. Натянула привычную маску шута, лишь бы он не подумал, что она и правда, пусть на секунду, но поверила что он монстр. — Я скорее умру, чем причиню тебе вред. И эти слова прозвучали как признание, снова смутившее Джинни и заставившее её щёки вспыхнуть румянцем. На этот раз она выступила инициатором пойти дальше в чащу. Насиделась. В этой жуткой, ржавой машине тяжёлые мысли только множились, спутывались, шевелились в голове, как опарыши. Нужно было двигаться. Она встала первой и пошла в том же направлении, что до этого задал Драко. Оба не знали, выведет ли их это куда-нибудь, но всё равно шли. — Малютка Джинни… Так меня называл Реддл. Поэтому я и испугалась, — посчитала необходимым объясниться она. — Прости… Я не знал. Просто… ты маленькая и младше меня. Как-то само собой вырвалось. — Всё в порядке, — она улыбнулась. Перед ней был Драко. Её друг — пусть он сам и избегал этого слова. Джинни невольно задумалась: а есть ли у него вообще друзья? — Малфой, у тебя есть друзья? — Да. Полно, — ответил он с обычной ленцой в голосе. — Я не про прихвостней вроде Крэбба и Гойла. А про настоящих. Таких, с кем ты всем делишься. Кому безоговорочно доверяешь. — Ну, тогда скажем так, в классическом гриффиндорском понимании у меня друзей нет. — А я? — прищурилась Джинни. — Я не друг? — Не уверен. — Это ещё почему? Малфой рывком сократил между ними расстояние и крепко обнял её, уткнувшись носом в макушку. Вдохнул прерывисто, будто только в этих объятиях снова смог дышать. Джинни обняла его осторожно, не слишком сильно, чтобы не задеть рану, и медленно провела ладонью по спине. — Да потому что я не пихаю свой язык друзьям в рот, Уизли, — прошептал он. — А ты романтик. Она чувствовала, как его сердце бешено колотится где-то рядом с её щекой — и с каждой секундой всё яснее понимала: между ними уже давно что-то большее, чем просто дружба. Джинни приручила змеёныша, который отчаянно тянулся к теплу и поставил на кон собственную жизнь, лишь бы погреться ещё немного. А она сама, строптивая львица (уж так ей нравилось о себе думать), вдруг превратилась в ручного котёнка (что, вероятно, всегда было ближе к правде): готового отдать всё тепло своей мягкой шерстки, лишь бы согреть его. Она обняла его крепче и встав на носочки нежно поцеловала, он ответил таким же нежным целомудренным поцелуем, совсем не похожим на то что было у поваленного дерева. Вся нежность, что копилась в них неистраченным потенциалом, в попытке наверстать упущенное, вырвалась наружу. Уизли и Малфой. Нашли утешение друг в друге. Подумать только — отцы обоих семейств с ума бы сошли. Джинни медленно оторвалась от Драко и взглянула ему в лицо. Он выглядел... невинно. Свёл брови в немом вопросе: «а что, уже всё?» — С меня сливочное пиво, если выберемся. — Приглашаешь на свидание, Уизли? — А ты как думаешь? Я порядочная дама. Так что наутро не исчезну, не бойся. Возможно, ей показалось, но Драко будто просиял от этих слов или, как минимум, повеселился. В любом случае Джинни обожала доводить этого хмурого слизеринца до улыбок, а если повезёт, то и до смеха. Ей самой стало легче от этого пусть туманного, но всё-таки обещания, словно оно закрепляло их новый статус. И давало надежду на будущее. На то, что завтра наступит для них обоих. — Надо идти, — сказал Драко и взял Джинни за руку. Видимо, решил во что бы то ни стало получить обещанное сливочное пиво. — Возможно, вопрос прозвучит странно… но куда мы идём? — Туда, где я снова видел свет. Он так упорно вёл её куда-то… к свету, который видел только он. Может, это обман зрения из-за потери крови? А если нет? Если это не бред, а вспышки заклинаний впереди? Даже если там Кэрроу… может, получится разыграть всё так, будто это Драко её поймал и привёл. Тогда ему окажут помощь. А дальше Джинни уж как-нибудь выкрутится сама. Сейчас всё потеряло значение, кроме одного: его самочувствие ухудшалось с каждой минутой. — Драко, я переживаю за тебя. — А следовало бы переживать за себя, ты теперь мишень для Лорда. Даже если выберешься отсюда. — Ты тоже мишень! Он горько усмехнулся. — Да брось. Он хотел меня прикончить с того самого момента, как я получил метку. Наказать отца таким образом. Стоит мне оступиться, и я труп. Это всегда было лишь вопросом времени. Поручить школьнику убийство самого могущественного волшебника, того, кто победил Гриндевальда и единственного кто по-настоящему мог противостоять Реддлу, действительно выглядело не заданием, а приговором. Неудавшегося Пожирателя Реддл казнил бы без колебаний. Драко не провалил задание лишь чудом. И ценой, ставшей большой трагедией для магического мира. Тяжело представить, что он чувствовал весь тот год и год после, но Джинни казалось, что она могла понять его чувства. Они оба стали жертвами Реддла ещё детьми. И в нём тоже что-то сломалось. Что-то необратимо испортилось. Вдали снова послышался вой, переходящий в жалобный, надсадный скулёж раненого зверя. На этот раз звук был ближе. Джинни почувствовала это кожей: по телу пробежал холодок, и волоски встали дыбом. Чаща становилась всё гуще, темнее, беспрогляднее. Ветви хватали за одежду, царапали кожу, будто лес пытался их остановить. Драко двигался угловато, видно, рана давала о себе знать, но всё равно помогал ей: придерживал ветки, расчищал путь. Кто бы мог подумать, что он такой джентльмен. Джинни вдруг показалось, что впереди, в просвете между деревьями, мелькнул силуэт — что-то, похожее на птицу? Там что были огромные крылья? Она указала на это место Драко, и они оба двинулись в том направлении, чтобы разглядеть очередную странную находку поближе. Оказавшись рядом, Джинни поняла — это была статуя ангела. Каменные крылья раскинуты в стороны, взгляд опущен, как будто скорбит. Рядом стояло пара надгробий заросших мхом и корнями. Небольшое, забытое кладбище. — Жуть, — выдохнула она. — Да, — тихо согласился Драко. Неудивительно, что этот лес хранил следы человеческой жизни. Он существовал слишком давно и слишком давно заманивал, а потом поглощал тех, кто осмеливался зайти слишком глубоко. Но всё же кому могло прийти в голову хоронить близких здесь? Или может это сами близкие пожелали покоиться в этой мрачной, холодной, вечно шепчущей чащобе? Джинни подошла к одному из надгробий и провела рукавом по камню, смахивая вековой слой грязи, мха и пыли. Никаких дат или имён. Только фраза выведенная на латыни. Она не была сильна в языке мёртвых. Могла лишь базово прочесть, и то с усилием. — Redemptio per dolorem, — прошептала Джинни. — Искупление через боль, — перевёл Драко. — Миленько, — усмехнулась она и прочитала надпись на второй могиле. — Fortior ex dolore… Опять что-то про боль? — Что-то вроде, сильнее через боль или закалённый болью. А ребята были выдумщиками… но теперь лежат тут, под землёй. Все их планы, мечты, надежды. Всё это стало пустым звуком. Такие места, напоминающие о хрупкости жизни и о собственной конечности, наводят тревогу от самого факта существования. Джинни невольно задумалась: что же заставляет нас, зная, что рано или поздно мы закончимся, всё равно двигаться дальше? Вера, что это не конец? — Как думаешь, что ждёт нас после смерти, Драко? — Надеюсь покой. — А я надеюсь, что нет, — выпрямилась Джинни. — Я ещё всех вас подостаю, когда умру. — Почему я не удивлён. — Да ладно! Неужели ты и правда хочешь верить, что нас ждёт просто… неизбежная пустота? А как же магия? Куда она уходит после смерти? Сложив руки в замок за спиной, Джинни принялась расхаживать вдоль могил туда-сюда, цепляясь за мысль, озарившую её так внезапно и почему-то вселившую надежду. — Мы же не исчезаем полностью. Можем оставить отпечаток существования в виде призрака. Да и даже если обойтись без этого: когда тело разлагается, ты становишься землёй, ветром, пылью, частью дыхания мира. Пусть даже я не смогу вас всех осознанно терроризировать, — она улыбнулась, — я хочу верить, что буду в каждом дуновении ветра. В каждом прикосновении солнца к коже. В земле под ногами. Я стану всем для тех, кого люблю. А главное — буду рядом. — Почему нет, если это позволяет тебе спать по ночам. — Тебе тоже советую, — отозвалась Джинни. — А то ты вечно хмурый. Он скосил на неё взгляд, хмыкнул: — Я нормально сплю. — Да нет же! — вздохнула она. — Я в целом про веру во что-то светлое. В то, что нас ждёт после. — Мне хватает мысли о покое, — ответил он. — А теперь давай выбираться отсюда. Они снова двинулись вперёд. И конца и края этому лесу видно не было. Казалось, что они бродят уже несколько дней, но солнце так и не вставало. Значит, на деле прошло не больше пяти часов? И всё же в голове закралась мысль: а вдруг в мире наступила бесконечная ночь, а они просто не узнали об этом — потерянные, отрезанные от всего? Это многое бы объяснило. И многое усложнило. Особенно с учётом того, как обманчиво ведёт себя время, когда у тебя нет часов. Оно тянется, как слизь, на лекциях Флитвика и летит пулей, когда смотришь матч по квиддичу. Если бы оно остановилось сейчас, как бы они это поняли? Наверное, по ноющей усталости в костях. По тому, как тело изнашивается, пока они продолжают путь. Смерть стала бы самым прямым доказательством: время всё равно идёт вперёд, одинаково для всех, что бы ни рисовало воображение. Усталость давила тяжёлым грузом, голод стягивал желудок. Мысли Джинни всё плутали где-то в чертогах разума, наощупь ища ответы на простые, казалось бы, вопросы. Этот лес наталкивал на подобные рассуждения, сам подкидывал темы. Порой реальность казалась размазанной, как при высокой температуре. А иногда, наоборот, обретала режущую резкость. Драко, судя по тому, как он шёл, чувствовал себя ещё хуже. Его ледяная рука, сжимавшая её ладонь, ослабла. Джинни подхватила его под здоровое плечо, помогая идти дальше. Абсолютно обессиленные, каким-то чудом они вышли на зелёную поляну. В её середине возвышался огромный дуб, раскинувший множество ветвей. Светлячки, облепившие ствол, ветви и листья, делали зрелище ещё более удивительным. Здесь было спокойно, и Джинни поняла: они, наверняка, уже на границе Запретного леса. Но сил радоваться не было: Драко бледнел с каждой минутой всё сильнее. Он кивнул в сторону дуба, и Джинни повела его туда. Было видно, что ему очень тяжело. Шатаясь, они дотащились до дерева, и Малфой, облокотившись спиной о ствол, медленно сполз вниз. Из-под полуопущенных век мимо неё он смотрел вдаль. Нужно было срочно предпринять хоть что-то. Может закричать чтобы Кэрроу нашли их? — Ты иди дальше. Встретимся потом, хорошо? — выдавил он. Едва заметно указал направление. В паре миль впереди поднималась тонкая струйка дыма, как из печной трубы. — Хогсмид… там Хогсмид, — выдохнул он. — Встретимся потом!? — Она смотрела на него, надеясь, что он поднимет взгляд. — Драко! — позвала она, но он уже не смотрел. Просто лежал под деревом, глядя куда-то вдаль. — Драко, прошу… — Джинни опустилась рядом, прильнула к нему и взмолилась. — Давай пойдём вместе. Вставай. Он моргнул, чуть повёл глазами в её сторону. — Джинни, ты должна идти. Я просто немного отдохну… Горячие слёзы встали в горле тугим, колючим комом. Этого не может быть: он не может умереть здесь, у неё на руках, когда они почти выбрались. Это просто несправедливо. — Прошу… не оставляй меня, — кричала Джинни, уже не пытаясь сдерживаться. Ей нужно было, чтобы её услышали. Чтобы нашли. Но никто не отзывался на её голос. Лес оставался безразличным. А преследователи, похоже, вовсе позабыли о них. Были ли они вообще? Слёзы начали застилать глаза, а мысль о нереальности происходящего била в голове пульсирующим набатом. Этого просто не может быть! Не может! — Не оставлю. — Ты уже это делаешь! Она была почти уверена, что сердце сейчас кровоточит от невыносимого горя, но не могла позволить себе сорваться в безудержные рыдания. Так же как не могла поверить, что у них остались лишь секунды. Драко на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами. Когда он заговорил, голос стал почти шёпотом: — …в каждом дуновении ветра… в каждом луче солнца… в каждой песчинке, касающейся твоих ног… Этого просто не может быть. Мерлин, пожалуйста, помоги! — Драко… прошу… прошу… прошу… — Я буду рядом…

─────────

В тот злополучный день из леса не вернулся никто. Джинни Уизли тоже осталась там, захороненная где-то глубоко под корнями дуба. На её месте появилась девушка, вознамерившаяся отомстить во что бы то ни стало. Теперь эта война священна. И если её можно закончить, то только так: убить Реддла собственными руками. Джинни стянула волосы в тугой хвост и подняла лицо навстречу новому дню, давая солнечным лучам ласкать кожу, а ветру трепать слегка выбившиеся из хвоста пряди. Даже если придётся испепелить мир дотла, ей не будет покоя, пока она не уничтожит монстра. Она натянула на шею медальон. Я хочу увидеть тебя. Я так долго этого ждал, малютка Джинни, — ответил внутренний голос.