Шрамы и свет

Лука вырос в звонкого, любопытного мальчика с тёмными кудряшками и Авиной улыбкой. Он обожал гоночные машины, как отец, и рисовал их на всём, что попадалось под руку. Пенелопа, уже подросток, учила его читать по слогам и снисходительно терпела его попытки разобрать её телефон. Макс и Шарль всё ещё жили на холме. Их дом теперь был полон детских игрушек — Лука проводил там почти каждые выходные. В гостиной стояла раскладушка для Пенелопы, на кухне — детский стульчик, на террасе — трёхколёсный велосипед. Келли снова начала улыбаться. Она вернулась к работе, завела новых друзей и иногда — очень редко — ходила на свидания. Она и Макс остались друзьями — не просто ради детей, а потому что между ними было что-то настоящее. Что-то, что прошло через ад и не сгорело. Шарль носил на шее серебряную звёздочку. Макс — гоночный шлем. На каминной полке стояла фотография Авы. Каждый год, в день рождения Луки и Авы, они ездили на кладбище. Клали белые розы, зажигали свечу, молчали. А потом возвращались на холм и праздновали день рождения Луки — с тортом, шариками и смехом, который смешивался с тихой грустью. — Мы справились, — сказал однажды Макс, когда они с Шарлем сидели на террасе после такого дня. — Справились, — согласился Шарль. — И будем справляться дальше. Звезда над морем горела ярко. Ава смотрела на них сверху. И всё было так, как должно было быть.