Цугцванг

— Слушаешь меня? Перед лицом вновь отвлёкшегося Фэша щёлкают пальцами. — Да, — юноша вздрагивает, поспешно смотря в глаза Астрагору и надеясь, что тот не попросить повторить свои слова. Повторить-то он сможет, но смысл, кажется, почти не отложился. — Извините, я задумался. — Не в первый раз за сегодня, — строго подчёркивает Дух, пристально разглядывая своего ученика, который вновь отводит взор и нервно поджимает губы. — Ты не сосредоточен, расфокусирован, витаешь в облаках. Ведёшь себя так, словно ты совершенно не здесь, — продолжает он. — У тебя что-то произошло? — Нет, — Фэш качает головой, напряженно меняя позу и скрещивая руки на груди. — Просто не выспался. Старательно отбиваясь от все мешающих сконцентрироваться мыслей, юноша хмурится и заставляет себя собраться: в конце концов, не так уж и долго они беседуют. После их разговора он может хоть весь день залипать в свои мечтания, а вот перед Великим Духом Осталы ловить ворон недопустимо — хотя Фэшу, обычно очень внимательному, как любимому ученику такое сходит с рук. Однако сегодня Астрагор не позволяет столь просто уйти от ответа. — Я уже не раз слышал эту отговорку, и она начинает звучать как ложь, — сухо сообщает он, резко поднимаясь, и юноша испуганно вскидывает взгляд. — Интересно, с каких пор врать мне стало нормой? Что-то внутри Фэша сжимается на этих словах — за одну реплику их диалог принимает очень серьёзный оборот. В холодном тоне Учителя можно просечь слабое раздражение, но оно ничтожно по сравнению с его глубинным недовольством. Юноша открывает рот и порывается объясниться, но Астрагор его опережает, спрашивая напрямую: — Что ты скрываешь от меня? — Ничего. Фэш тоже хочет встать, но боится пошевелиться, пока на него так смотрят — взыскательно, требовательно, проницательно. Не добившись никакого продолжения, Астрагор вздыхает и отворачивается, вновь становясь безразличным. Это вынуждает напрячься только сильнее. — Что ж, тогда отправляйся к себе и выспись, — спустя небольшую паузу, произносит он, и юноша сглатывает, со всей точностью понимая, что доверие к нему под вопросом. — Вечером зайдёшь ко мне в Главную башню, в десять ровно, — Учитель бросает краткий взгляд через плечо, их глаза встречаются. — Свободен.

***

Когда Фэш, помедлив, всё же выскальзывает в коридор, его с головой накрывает плохое предчувствие. Он знает, что солгал, но не уверен, что поступил неправильно. Врать по любому другим поводу он не посмеет, но этот… Некоторые вещи лучше не рассказывать. Шумно втягивая воздух, он трёт ладонями прикрытые глаза и торопится к себе. Спать Фэшу, естественно, нисколько не хочется, особенно после того, как завершился их с Астрагором разговор. Изначально беседа затрагивала дела Ордена, но сегодня речь шла о достаточно базовых аспектах. Как только Учитель углубился в нетребующий мгновенной реакции монолог, а юноша понял, что ничего катастрофически важного ему не скажут, мозг сам собой отключился и потёк в неверном направлении. Его ложь частична: Фэш прекрасно выспался, но дело правда было во сне — в том, что ему подбросило собственное воображение прошлой ночью. Даже сейчас фантазия из раза в раз возвращается к нему, беспрекословно идёт на ум и отказывается улетучиваться, когда надо сконцентрироваться на чём-то ином. На фоне всех предыдущих, эта оказывается слишком яркой. Слишком живой. Проснувшись утром, юноша ещё долго лежал на спине и смотрел в потолок, пребывая под впечатлением. И после, когда он наконец-то встал с постели, это впечатление никуда не испарилось. А дальше, сев перед центральным персонажем своего сна и посмотрев в его чёрные глаза, Фэш окончательно потерял контроль над своими чувствами и размышлениями. Теперь же, меря беспокойными шагами свою комнату, он не может справиться с тревогой. Собственный интерес начинает пугать. Стадию постепенного осознания своего влечения к Учителю и последующей паники, Фэш уже пережил, но глубину своих чувств по-прежнему отрицает. Не он один смотрит на Астрагора с преданностью и восхищением: зацикленных на его персоне и одержимых фантазиями о нём учеников у Великого Духа правда достаточно. И всё же мало среди них тех, кто позволит себе мысленно его раздевать прямо во время разговора один на один. Будучи невнимательным к их беседе, от самого Учителя юноша не отвлёкся ни на мгновение — следил за его мимикой и жестами, впитывал переливы его тембра и скачки интонаций. Буквально любовался; вероятно, все сорок минут подряд. Как это выглядело для самого Астрагора, Фэш может лишь гадать. Он знает, что хорошо контролирует эмоции на своём лице, поэтому оно, скорее всего, ничего особенного не выражало. Но концентрация, конечно, подвела, замечтался он знатно. В сотый раз прокручивая в голове слова Духа, Фэш заламывает пальцы и подходит к окну, смотря на темнеющее небо и на качающиеся кроны деревьев. Диалог, ожидающий его в десять вечера, обещает быть тяжелым. Разговоров про доверие у них не было очень давно — юноше казалось, как ученик и как орденец, он это перерос ещё в тот момент, когда добровольно связал себя договором о перевоплощении в двадцать первый день рождения. Весомых причин сомневаться в себе Фэш не давал и никогда не даст. Он не предатель. Эта мысль его утешает, тревога спадает. Возможно, Астрагор был просто не в настроении, когда вдруг предположил, что для Фэша стало нормой лгать, хотя ему не свойственно бросать такие слова на ветер. Рассказать Учителю правду во всех её деталях юноша действительно не рискнёт, но и врать по мелочам никогда не станет. В его понимании честность иногда требует корректировок, в данной ситуации хотя бы из уважения.

***

В десять ровно Фэш покорно является на самый верх Главной башни Змиулана. К тому моменту ему удаётся успокоиться почти окончательно: что говорить и что не говорить, он полностью продумал. Ничего запретного он не сделал, никак себя не скомпрометировал. Если Астрагор правда в нём сомневается, он докажет ему обратное, если захочет услышать ещё одну клятву — он её принесёт, если потребует что-то сверх — он это предоставит. Рассуждая так, Фэш расслабленной походкой приближается к сидящему за письменным столом Учителю, жестом указавшему ему на место напротив; но в последнее мгновение замирает. Спокойствие оказывается поразительно шатким. Полностью отступивший страх накатывает с утроенной силой, болезненно выстреливая по рёбрам адреналином. На столе между ними стоят два идентичных, доверху полных бокала — один с чёрной жидкостью, другой с прозрачной, — и юноша отлично знает, что это и как оно будет использовано. Поборов себя, Фэш медленно садится, прижимаясь к спинке кресла и чувствуя, что руки начинают дрожать. Ему вдруг становится очень страшно поднимать взгляд, но вслед за волнением накатывает обида. Часовое зелье — первый бокал — используется, чтобы выпытывать информацию у предателей. Что он такого сделал, чтобы это заслужить? Когда всё стало настолько серьёзно? Не мог же Астрагор так сильно потерять веру в него за какие-то ничтожные сорок минут, а значит, это длится уже какое-то время. Недели, может, месяцы… Секунд через тридцать гробовой тишины, Фэшу начинает слышаться тиканье Времени в стенах Главной башни, и он заставляет себя посмотреть в бездонные чёрные глаза. Астрагор пристально следит за его реакций, и в этот раз точно видит ужас в его взгляде. Хорошо понимая, какое впечатление у него складывается, Фэш испытывает острое желание начать всё отрицать, оправдываться, но не может выдавить из себя ни звука. Теперь он правда в панике. Лицо Учителя остаётся непроницаемым, но юноша почти на физическом уровне ощущает разочарование, которое тот чувствует, и не знает, куда себя деть. Он сам хорошо знает, что это разочарование вскоре будет опровергнуто, но ещё лучше понимает, как быстро его заменит отвращение. Катастрофа практически неизбежна — сильно зависит от того, что конкретно Астрагор спросит. Фэш, однако, готовится к худшему и решает, что допрос будет длиться до того момента, пока Дух не убедится, что знает полную картину мыслей своего ученика, до самого конца. Вероятно, конечно, и другое развитие событий, хотя к нему юноша почти не склоняется, не в силах оценить, насколько сильно Учитель в нём сомневается и что именно его не устраивает. В теории Астрагор запросто может разрешить ему самому выбрать, пить зелье или нет, и нисколько не станет заставлять, если Фэш откажется, — но после такого его доверие будет потеряно безвозвратно. Если же Фэш согласится… Паника возрастает, пульс застилает слух. Внезапно вариант с выбором кажется Фэшу наихудшим — давать ему самому решать, каким способом ломать себе судьбу, будет очень жестоко. — Для начала спрошу тебя ещё раз, пока что без часового зелья, — медленно произносит Астрагор, не отрываясь от его глаз и плавно склоняя голову в сторону. Юноше кажется, тот смотрит на него настолько пристально, что даже не моргает. — Ты что-то скрываешь? — тиканье в стенах пропадает, становится невыносимо тихо. — Может, хочешь рассказать сам? Вместо ответа Фэш сглатывает, на секунду размыкает губы, но так ничего и не выдаёт. Прямо сейчас у него есть неплохой шанс признаться — сделать это в меру детально и, может быть, даже избежать дальнейших расспросов. Пока что это лучший исход из всех возможных. Но он медлит и никак не решается, перед Учителем вся его нарочитая смелость рассыпается в прах. Продолжая беспомощно молчать и смотреть на него, Фэш всё же улавливает перемену в ответном взгляде. Мимолётно ему кажется, что там проскальзывает гнев, и это пугает его ещё сильнее. Юноша замирает с выражением лица, как будто он вот-вот что-то скажет, но слова застревают в глотке. Секунд через десять Астрагор, сочтя, что времени подумать было выделено достаточно, и по-прежнему не разрывая зрительный контакт, неторопливым жестом придвигает к нему первый бокал. Вздрогнув, Фэш с опаской смотрит на ёмкость перед собой. Когда он обхватывает её трясущимися пальцами и разглядывает чёрное зелье внутри, он вдруг резко жалеет, что промолчал. Пить это ему совершенно не хочется. — Я просто… Но слова вновь обрываются. Учитель ничего не произносит, но взирает на него выжидающе, уже больше с немым вопросом — сам выпьешь или мне помочь? Точнее, этот вопрос Фэш видит в его глазах, теперь чуть менее терпеливых, но полностью полагаться на свои догадки не рискует. Правильно прочитать эмоции Астрагора ему вряд ли удастся. Ситуация, в которой он оказался, тому прямое подтверждение. Проглотив всё содержимое, Фэш отставляет пустой бокал.

***

Зелье почти сразу вступает в силу — тело размякает от слабости, координация ухудшается, голова начинает кружиться, разум чуть плывёт. Проскальзывает мысли, что по сравнению с основным эффектом, все эти побочные действия скоро покажутся ничем. Едва Фэш пытается утешить себя, что так будет лучше и что от него более ничего не зависит, как худший вариант всё-таки сбывается. Астрагор даёт ему тот самый выбор, просто немного в другой формулировке, даже более жестокой. Он таким же ровным жестом придвигает к своему ученику второй бокал, с прозрачной жидкостью. Что это такое, Фэш хорошо знает, но Дух всё равно проговаривает: — Этот эликсир полностью нейтрализует действие часового зелья. Ты можешь выпить его в любой момент, когда пожелаешь, — он замолкает, вновь изучая реакцию на свои слова. — Хоть прямо сейчас. Фэш молча, едва заметно вздыхает, уже понимая, что постарается не пить его, даже если диалог продлится до самого утра: сделать это равносильно признанию, что ему есть, что прятать. Это не равносильно предательству, но это может быть интерпретировано как повод для сомнений, а такого Фэш больше не допустит. Жестоко здесь то, что соблазн будет велик — соблазн выйти из игры в удобный момент, — и то, что Астрагор понимает это не хуже него. — Давай начнём с простого, — устало произносит он, заметив, что юноша не шевелится. У того, в свою очередь, есть догадка, о чём сейчас пойдёт речь, и она оправдывается. — Согласно нашему договору, через два года я намерен провести перевоплощение в тебя. У тебя есть в планах как-то мне помешать? — Нет, — сразу же отвечает Фэш, пугаясь тому, насколько легко это вышло. Он видел эффект зелья в действии на других, но на себе испытывал его впервые. Уже по собственной воле, он добавляет: — я сделаю всё добровольно, как Вы прикажете. Астрагор отклоняется назад. — Это приятно слышать, — признаёт он. Его лицо, прежде более-менее бесстрастное, вдруг принимает некоторое удовлетворённое выражение, и Фэш чувствует огромное облегчение. Значит, основной проблемой было это. Тревога волной сходит с плеч, этот вопрос даже не провоцирует в нём обиду, скорее, вызывает понимание — проверка резонна, риски слишком велики. Выдержав достаточную паузу, Дух внезапно спрашивает: — Боишься своей участи? — Да… — моментально выдыхает Фэш, вздрагивая и пытаясь добавить в конце «немного», но зелье не даёт соврать. Понимая это, юноша прикусывает губу, складывает руки и переплетает пальцы, тоже отклоняется назад. Он и не думал о том, насколько сильно не хотел признавать это даже перед самим собой, не то что вслух. Астрагор рассматривает его с неявной улыбкой на губах, точно наслаждаясь его уязвимым положением и иллюзией выбора, которую сам же ему и вручил. Он молчит, вновь давая тому паузу между вопросами, чтобы решить, продолжают они игру или нет. Фэш на самом деле уже ни в чём не уверен, соблазн нарастает. Момент, чтобы закончить, сейчас идеальный: главные подозрения он уже рассеял, а повод для новых ещё не дал. Он вдруг с ужасом понимает, насколько большую власть имеет над ним Учитель в данную минуту. Ведь он вполне может спросить что-то вроде «Какой вопрос ты больше всего боишься услышать?» или «О чём ты больше всего хочешь мне соврать?» — а такое ничем хорошим не кончится. Тут даже сам Фэш не знает и не хочет знать, что зелье из него вытащит. Но Астрагор пока что решает не отклоняться от темы. — Часто думаешь об этом? Нет, стараюсь вообще не думать, проскальзывает в мыслях. — Да, — выходит вслух, и Фэш даже вздрагивает, не ожидая от самого себя такой реакции. Он не поднимает глаз, смотря куда-то в стол, но отлично знает, что Учитель по-прежнему улыбается. Ещё одна пауза проходит в бездействии. — Твоё мнение, почему я выбрал именно тебя? — Потому что Вы выбираете самого сильного ученика, а я лучший в старшем круге. Здесь уже даже сам Фэш хмыкает, на мгновение находя сказанное забавным. Это, безусловно, правда, хотя такой уверенности от своего ответа он не ожидал. Смелея, он всё же поднимает взгляд. Астрагор наблюдает за ним, как хищник за пойманной добычей, не чувствующий голода и от скуки начинающей с ней играться. — Интересно, что ты не считаешь, что мне может просто нравиться твоё тело, — подмечает для себя Дух, и юноша благодарит Время, Господа, Вселенную и далее по списку за то, что это утверждение, а не вопрос. Фэш действительно так не считает: в том, что Астрагор выбирает себе обличие далеко не по внешней красоте, он убеждён. Речь даже не о прочих физических характеристиках тела, а о душе в нём — о часовом даре и о потенциале, которые она несёт в себе. Тем не менее, вопросом, находит ли Учитель его внешность привлекательной и примиряет ли он мысленно её на себя, он тоже задавался. Внезапно Фэш думает, что может позволить себе просто об этом спросить. — Оно правда Вам нравится? Однако Дух, в отличие от него, зелья не пил. — Сейчас я задаю вопросы, — коротко произносит он, — поэтому принципиально не стану отвечать. Юноша невольно бледнеет, но покорно кивает. Перевернуть игру не дают. — А что, тебя беспокоит, что мне может что-то не понравиться в твоём теле? — Да, конечно, беспокоит… — Фэш дёргается. — Как мило с твоей стороны, — негромко произносит Астрагор ироничным тоном, точно замечая, что его ученик очень смутился своего признания. — Я просто… Просто когда… — он зачем-то предпринимает попытку объясниться, но почти всё, что он пытается сказать, не формулируется в слова; и это смущает ещё сильнее. — Я представляю Вас внутри себя и… Фэш вновь замолкает, сразу же понимая, что это прозвучало вообще не так, как должно было. Тревога резко нарастает, юноша внезапно чувствует, что краснеет. Опять смотря в стол, он совсем теряется, и пауза затягивается не в самом лучшем месте. Астрагор, следя за катастрофой эмоций, разворачивающейся на его лице, приглушённо усмехается. Фэш рвётся добавить уточняющее «не в этом смысле» и не на шутку паникует, когда вдруг осознаёт, что не может выдавить из себя ни звука. Зелье врать не даёт. Насмотревшись на его страдания, Учитель всё же обрывает тишину: — Порой стоит быть осторожным в формулировках, — с неуловимой издёвкой говорит он, отлично понимая, что именно так взволновало Фэша. — Или ты и это представлял? — Да, — ответ звучит моментально, и юноша, с ужасом стискивая руки, сильнее опускает голову и вдавливается спиной в кресло, уже искренне надеясь провалиться внутрь текстур. Видимо, решив, что всё ещё можно исправить, он пытается превозмочь зелье и сказать, что это было случайно, единичные случаи, ничего такого, но вслух произносит: — много раз и не… Фэш успевает себя оборвать, на мгновение даже испуганно взмахивая рукой с желанием буквально зажать себе рот. До него, наконец-то, доходит, что лучше вообще ничего не говорить, если об этом не спросили напрямую. Урок усваивается поздно. — Давно? — Последние… — он задерживает дыхание, речь на одну секунду прерывается, но затем неумолимо возобновляется, абсолютно против его воли: — …года полтора. — Любопытно, — голос Астрагора вновь становится безразличным, и Фэшу одновременно и безумно интересно, и очень стыдно смотреть ему в лицо. — Ты это надеялся скрыть? — Да. — А в чём была проблема сегодня? — Вчера мне приснилось, как мы занима… — остаток фразы выходит очень приглушённо, потому что Фэшу всё же удаётся накрыть свои губы ладонью, даже заставить себя прикусить один палец, но разобрать его слова всё равно нетрудно. Как иронично, однако, пытаться физически помешать себе ответить, когда прямо перед ним стоит полный бокал с нейтрализующей жидкостью. Фэш в упор смотрит в пузырьки на её прозрачной поверхности, но принять никакого решения не успевает, потому что Учитель, с чего-то переставший давать ему паузы, продолжает: — Надо же, — нейтрально хмыкает он, как будто даже с удивлением, но вероятно наигранным. — Наверное, сон был очень приятным, раз ты так усердно о нём думал весь день? — Да, был… Фэш рвано выдыхает, садясь ровнее и сдерживаясь о того, чтобы накрыть горящее лицо руками. В тишине он отлично слышит пульсации своего сердца где-то в ушах, и они неприятно быстры. Ещё какое-то время неотрывно взирая на бокал перед собой, он делает то самое невероятно усилие и всё же смотрит Астрагору в глаза. — Упрямство — удивительная черта, — с заинтересованной усмешкой произносит тот, внимательно наблюдая за своим учеником и замечая, что даже сейчас тот отказывается выходить из игры. — Раз ты настаиваешь, продолжим, — снисходительно соглашается он, прекрасно видя, что Фэшу очень не нравится такой расклад, но что сдаться он просто не может. Астрагор всегда выделял в нём это желание любой ценой идти до конца, здесь они очень похожи. — Будет, конечно, жестоко просить тебя пересказать сон. Хотя… Его улыбка вдруг становится заметнее, и она нагоняет на Фэша ужас, потому что ему хорошо знаком этот взгляд — Духу пришла в голову идея гораздо хуже. Дав своему ученику ещё один шанс отказаться, которым тот вновь не пользуется, он спрашивает: — А ты бы сам хотел, чтобы я узнал, что там было? Нет, конечно. — Да, очень. Фэш даже не пытается скрыть шок, в который его это вводит, замирая с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. И это правда?! Для него самого это настоящее открытие, но соврать он бы не смог ни при каких условиях. Он резко наклоняется к столу и берёт бокал, отлично зная, какой вопрос будет следующим — его действительно попросят пересказать всю фантазию. Допустить этого Фэш никак не может, но медлит. Накатывает понимание, в чём он только что сознался. Выпить зелье сейчас значит отказать себе в исполнении своего же желания, пусть и крайне сомнительного, неожиданного для него самого и непозволительного. Что бы он ни сделал — выбыл из игры или продолжил её, — катастрофа всё-таки произойдёт. Абсолютный цугцванг достигнут. И когда дрожащая рука Фэша очень неуверенно ставит полный бокал на прежнее место, Астрагор совершенно спокойно спрашивает: — Что тебе приснилось? Во всех деталях.