Якорь для мечтателя

Ноябрьский вечер выдался на редкость промозглым. Ветер пробирал до костей, а мелкий ледяной дождь, казалось, проникал даже сквозь капюшон толстовки. Константин влетел в квартиру, словно за ним гналась стая голодных пингвинов. Он с грохотом захлопнул дверь, отряхнулся, как мокрый щенок, и тут же чихнул так громко, что, кажется, задрожали стекла. — Апчхи! Чтоб тебя... — проворчал он, шмыгнув носом. Борис, который сидел за столом с ноутбуком и выглядел неприлично сухим и тёплым по сравнению с этой ходячей катастрофой, лишь поднял взгляд от экрана и тяжело вздохнул. — Снимай всё мокрое немедленно. И надень мои носки. Они толстые, шерстяные. Иначе к утру ты превратишься в сопливого снеговика. Кэп не стал спорить. Он знал: когда Бан включает режим «старшей сестры», сопротивление бесполезно. Он стянул промокшие кроссовки, джинсы и свитер, оставшись в одних боксерах, и послушно натянул предложенные носки. Бан критически осмотрел его с ног до головы. — Так, садись сюда, — он похлопал по дивану рядом с собой. — Сейчас будем проводить экстренную профилактику. Он ушёл на кухню и вернулся через минуту с двумя огромными кружками. От одной шёл пар и божественный аромат какао со специями, вторая была наполнена дымящимся чаем с лимоном и имбирем. — Пей, — скомандовал Бан, вручая ему чай. — Это убьёт все микробы наповал. Кэп обхватил кружку ладонями, впитывая тепло, и блаженно зажмурился. Бан тем временем включил какой-то глупый мультфильм и придвинулся ближе, укрывая их обоих огромным вязаным пледом. Прошло полчаса. Кэп выпил весь чай, съел половину печенья и окончательно расслабился. Фильм был давно забыт — они просто сидели в тишине, слушая шум дождя за окном. Константину было так хорошо и сонно, что он начал клевать носом, постепенно заваливаясь на плечо Бана. Борис уже хотел было шикнуть на него, чтобы тот выпрямился («Ты неправильно дышишь, это вредно для позвоночника»), но вместо этого его рука сама собой легла Кэпу на спину, удерживая его в удобном положении. Внезапно Кэп дёрнулся во сне и снова звучно чихнул прямо в плечо Бана. — Будь здоров, — автоматически буркнул Борис, морщась. Но тут произошло нечто странное. Вместо того чтобы отстраниться или вытереть нос рукавом, Кэп сонно пошарил рукой по груди Бана, нащупал край его домашней футболки и, приподняв голову, самым наглым образом высморкался прямо в неё. Тишина, последовавшая за этим, могла бы быть оглушительной. Бан замер. Его глаза расширились от шока. Он посмотрел на свою чистую, мягкую, любимую серую футболку, которая теперь украшалась влажным пятном сомнительного происхождения. Медленно-медленно он перевёл взгляд на безмятежно спящего Кэпа, чья голова снова покоилась у него на плече, а из носа предательски свистело при каждом выдохе. Несколько секунд Борис боролся с внутренним ворчуном. Ворчун требовал немедленно вскочить, схватить антисептик и устроить лекцию о правилах гигиены. Но потом Борис посмотрел на растрёпанные волосы Кэпа, на его длинные ресницы, подрагивающие во сне, и на то, как доверчиво он прижимается к нему, ища тепла... Бан глубоко вздохнул. Вздох вышел тихим и каким-то... нежным. — Невероятный ты человек, Капитан, — прошептал он еле слышно. Он не стал его будить. Вместо этого он очень осторожно, стараясь не потревожить сон друга, свободной рукой вытащил из-под спины Кэпа уголок пледа и накрыл его сверху, создавая дополнительный слой защиты от холода. Затем он аккуратно поправил сползший носок на его ноге. После этого Борис сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации. Он слегка повернул Кэпа к себе, обнял его крепче и, зарывшись носом в его макушку, тихо сказал: — Ладно. Пользуйся. Только больше никуда не сморкайся. И Кэп, словно услышав его сквозь сон, блаженно улыбнулся, плотнее закутался в плед и засопел ещё спокойнее. А Бан сидел так ещё долго, чувствуя мерное дыхание на своей груди и понимая, что эта испорченная футболка — пожалуй, самая дорогая вещь в его гардеробе.