Метаморфоза

      Возвращаться в реальность было странно. Понедельник казался неправильным, а происходящее вокруг — нереальным. Хиёнг не могла избавиться от ощущения, что она не на своём месте. Но при этом она и не чувствовала, что то место из которого она вернулась, являлось её местом. Теперь она окончательно запуталась. Где же она будет чувствовать себя нормально?       Рубашка и брюки неудобно сидели. Не то кололи, не то тянули. Очень сильно хотелось снять и разорвать ткань, остаться нагой и не ощущать кожей дискомфорт. Глубокий вдох-выдох, ещё один вдох — и она попыталась избавиться от этого раздражающего чувства внутри. Зудящий комок нервов, который всё никак не хотел её отпускать.       На телефон пришло уведомление. Короткая мелодия оторвала её от потока мыслей, где она представляла себя в уютном и удобном месте. Зазнавшийся чеболь: Привет, моя удача       Хи заулыбалась как дурочка, видя иероглифы на экране:

«행운»

      Кто бы мог подумать, что она-то принесет кому-то удачу. Зазнавшийся чеболь: Ты хочешь, чтобы я вёл себя как-то иначе при парнях или мне продолжить играть роль козла?

Вы:

А ты играл?

Зазнавшийся чеболь: Очень смешно. (ㆆ_ㆆ)

Вы:

Извини

ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ

Я думаю, что мы имеем полное право общаться… просто…

…как ребята, которые круто затусили на выходных

Что думаешь?

Зазнавшийся чеболь: Как скажешь, удача Меня это более чем устраивает       Сынмин отправил смайлик с забавной зверушкой, которая подняла палец вверх. Лим открыла профиль Кима и увеличила фото профиля. Конечно же там была не его фотография. А может и его, непонятно. Тем не менее, она нажала на копку редактирования и переименовала его контакт в просто: «Чеболь». Пусть тот, кто случайно глянет в её телефон, не поймёт с кем она переписывается. Хотя, напиши она просто «Ким Сынмин» вряд ли кто-то подумал бы, что это контакт популярного кей-поп айдола.

***

      За эту неделю они пересекались с Сынмином чаще, чем Хиёнг планировала. Если до этого она либо его не замечала, либо он действительно был загружен работой (как и она), то в эти злосчастные пять дней он попадался ей на глаза минимум трижды в день. Утром, в вестибюле или в лифте. В обед, в столовой или где-нибудь на улице, когда он возвращался откуда-либо. Вечером, на парковке, когда его забирал водитель, чтобы отвезти домой. Они ловили взгляд друг друга и, бывало, прятали улыбку, напрягая кончики губ, а бывало, что не смущались окружающих и махали друг другу или давали пятюню. Хиёнг больше нравилось с ним дружить, чем враждовать. Это было куда приятнее.       Утром, когда они с Сымином проснулись, никто из них не решался начать разговор первым. Ким обнимал Ёнг со спины, обдумывая, что сказать. Оправдаться опьянением? Или честно признаться, что дал волю своим желаниям? Он ведь и кончил внутрь… Кто знает, чем это обернётся? Закрыв глаза, он желал провалиться сквозь металлический корпус яхты прямо в море и исчезнуть в его тёмных водах.       Хиёнг, обернувшись, всматривалась в умиротворённое лицо парня, который притворялся спящим. Она не хотела быть бестактной, но ей очень захотелось поцеловать его, что она и сделала. Неуверенное касание к его губам, протянутые руки к шее, и вот, он отвечает ей тем же. Полный любви поцелуй, полные нежности и необходимости объятия. Ещё на миг представить, будто бы они вместе. Что мир вокруг всё ещё их сцена, а они не актёры в ней, а живые люди.       — Когда мы вернёмся… — начала Лим, пытаясь подобрать правильные слова.       — Когда вернёмся, всё вернётся на круги своя, — продолжил он с грустью, смотря на её губы. — Только я не буду тебя задирать, как раньше, а ты — раздражаться из-за меня по пустякам.       Свет в её глазах потух, и она, прикрыв веки, сдержала ту влажную грусть, что норовилась выйти. Ким коснулся губами её глаз, аккуратно собирая слёзы, что всё же вышли наружу.       — Неужели успела в меня влюбиться? — он опасно промолчал, обдумывая, а не изменилось ли его отношение к ней. — А вдруг, это я влюбился? Боюсь, моё сердце заранее разбито, ведь я знаю, что ждёт нас в Сеуле.       — Нет, не влюбилась. Просто грустно возвращаться в реальность.       То было правдой. Сейчас, лёжа под одеялом, под которым было тепло, уютно и комфортно, вылазить из-под него в эту неприятную прохладную свежесть не хотелось ровно так же, как и возвращаться домой. Там её ждут те, с кем она должна объясниться или с кем история ещё не окончена, или быть может, даже ещё не начата.       — Хочешь, ещё разочек заняться сексом? Напоследок?       Сынмин игриво опустил ладонь вниз по спине к пояснице, касаясь губами шеи, вынуждая её издать томительный стон. Ответ на вопрос не требовался, её тело ответило за неё. Она обняв его крепче, позволила случиться акту любви, которая вероятно могла бы между ними зародиться. Но увы, сегодня же будет утоплена за бортом этой белоснежной яхты.       Водитель будто специально ехал медленнее, игнорируя то, что происходит на задних сиденьях. Ким и Лим не отрывались друг от друга. Держались за руки, обнимались, целовались, шептали что-то глупое друг другу и хихикали. Каждый признавался в уме, что это восхитительное чувство окрылённости, с которым жалко расставаться. И одновременно с этим каждый понимал, что их союзу никогда не быть. В целом, неприятно, но их это устраивало.       — А что, если я забеременела от тебя? — внезапно вспомнила Хи.       — Аборт, — холодно констатировал Сынмин, сжав её ладонь. — Буду честен, ребёнок вне брака мне не нужен. А тебе?       Хи отрицательно замотала головой, имея такое же мнение. Меньше всего ей бы хотелось родить и быть матерью одиночкой в столь юном возрасте. А после ненавидеть ребёнка за то, что он перечеркнул жизнь матери своим появлением. Нет, лучше быть свободной от всего, чем обременять себя любыми отношениями.       — Чего уставилась? — Ким слегла щёлкнул Лим по носу, подойдя ближе. — Ослепла от моей красоты?       Хи, проморгавшись, потёрла нос и отвернулась от Сынмина. Наваждение спало, и она, закусив губу от волнения, постаралась вернуть себе вид того, что всё нормально.       — Ничего, просто задумалась, извини, — рабочий день подходил к концу. Ещё пару часиков — и её ждут несколько дней отдыха. — Какие планы на выходные?       — Решила позвать меня на свидание? — голос Мина был ровным, ничего не выдавало его собственного волнения. — Увы, не получится. Я должен буду показаться на ковре перед родителями, рассказать о тебе, а после, невзначай упомянуть, что ты не особо меня устраиваешь и я задумываюсь о расставании. После того, как я увижу радость в их глазах, остаток вечера пройдёт намного приятнее. После я уеду домой и буду просто приходить в себя в одиночестве.       Где-то рядом по коридору пробежали пару совсем юных трейни, и Хиёнг, отвлекшись на этот шум, полностью потеряла нить, что связывала её с Кимом. Да на что она вообще рассчитывала? Ведь они всё обсудили, но нет, она ведь жалкая девчонка, которая всё же глубоко-глубоко внутри себя на что-то надеялась. Её выдал унизительный тяжёлый вздох, который Сынмин тактично проигнорировал.       — Я не стану тебя звать к себе, ради примитивного секса, — неожиданно сказал Ким, возвращаясь Хи в их диалог, — не хочу унижать тебя этим. Для этого у меня есть парочка давно проверенных эскортниц.       — Думаешь, секс без обязательств меня унизит?       — Пока ты мыслишь так, как ты мыслишь — да.       — Откуда тебе вообще знать, о чём я думаю?       Ким не ответил. Он лишь смерил её долгим взглядом, которого она не выдержала и первая отвернулась. Конечно, он был прав. Читал её как открытую книгу, ещё с самой первой их встречи. И на что она рассчитывала? Думала, что один вечер с богачами как-то её изменил, ну да.       Ещё несколько месяцев назад он предлагал ей стать его девочкой для секса. А сейчас, его взгляд и отношение к ней поменялось. И ведь это должно радовать. Но Хиёнг ничего не почувствовала по этому поводу. Быть может всё впереди?       На этих выходных у неё важная дата, и она, наивно надеялась, что раз у них с Кимом завязались приятельские отношения, может быть, он составит ей компанию. Но теперь, когда он тактично отказал и, как бы противно не было это признавать, он был прав в том, что сказал ей. И теперь, Лим поняла, что хочет провести выходные в одиночестве и привести свою голову в порядок. Давно пора.       — Ладно, извини, — он положил ладонь ей на спину, поглаживая, и уже хотел притянуть к себе, как из-за угла послышался голос Чанбина.       — Нет, ты прав. Спасибо тебе, за эту правду.

***

      Всю неделю Нари то и дело бросала внимательные взгляды на подчинённую, в надежде разглядеть в ней то, что ранее не пыталась даже увидеть. Открывшаяся правда о прошлом Хиёнг заставила Сон посмотреть на подчинённую под абсолютно другим углом. Сама не понимала, почему история матери Ёнг вызывала в ней такую тревогу. Хотя нет, конечно понимала. Участь у женщины была до омерзения ужасной. Но интереснее было то, что теперь Ри пыталась понять, как всё это повлияло на саму Лим. Надо как-то незаметно залезть ей в душу, выяснить её травмы и… что? А что дальше? Зачем это ей вообще всё?       Да просто Нари было жалко Хи по-человечески. Вообще у Сон была крайне странная черта: брать себе под крыло униженных жизнью девушек. Сублимация излишней любопытности? Быть может. Та же Минсу, хоть и кажется нормальной, на деле лишь притворяется. Или вспомнить их подругу студенчества Джун… Но речь сейчас не об этом.       Работа сегодня не шла. В пятницу вообще тяжело морально заставить себя работать. Она всё думала и думала. Анализировала полученную информацию. Прокручивала в голове воспоминания с яхты. И тут, возник кадр, целующихся Кима и Лим. Неожиданно хлопнув по столу, она уставилась в своего секретаря, которая уже успела напрячься в плечах, ожидая неизвестного.       — Целовались! Вы целовались! — её голос, как гром среди ясного нема, раскатисто прошёлся от ушей Хиёнг прямо к сердцу, вызывая точечный смертельный удар.       — Ну-у, вообще-то ты сама нас благословила, — имело ли смысл вообще оправдываться сейчас, Хиёнг не знала, но была точно уверена в том, что обманывать нет смысла. — Сама же сказала: «Секс — это не конец света. Это просто секс», — так что-о…       — И правда, — Ри опустила плечи, вспомнив и это. — Просто как-то накатили волной воспоминания, и я была удивлена, знаешь?       — Спустя неделю?       — Нет, ну а что?! — пытаясь скрыть свою неловкость, Сон развернулась к Хи спиной, скрестив на груди руки. — Некоторые люди вспоминают о чём-то спустя годы…       Неловкое молчание повисло в кабинете, прежде чем его разорвал звонок телефона. Приятная мелодия растеклась по комнате, вместе с вибрацией по столу. Сон спешно подняла трубку, отвечая на звонок. Хи больше не могла сейчас думать о работе. Она только-только отпустила мысли о Сынмине, как начальница собственноручно вновь открыла её черепную коробку и перемешала всё внутри.       Судя по тону разговора, ей позвонил Бан Чан. Она всегда старалась говорить с ним холодно, по деловому, но в какой-то момент всё ломалось и она становилась мягче, мурлыкая в трубку. Вероятно, она сама этого за собой не замечала или упорно пыталась игнорировать, дабы не рушить собственную картину мира того, что они не вместе и она его не любит. Хиёнг старалась не вслушиваться в диалог, хотя где-то на подкорке сознания был голос Минсу, требующий от Лим свежих сплетен.       Диалог резко прервался. Нари сообщила Чану о второй линии и быстро переключилась. Вновь, анализируя тембр голоса и контекст, Хи поняла, что теперь её терроризирует та самая Чхве Минсу, которая только что терроризировала мысли самой Хиёнг. Закончив и с ней диалог, Сон резко развернулась к подчинённой, слегка хлопнув ладонями по деревянному столу. Опять.       — Эта девчонка сведёт меня с ума! — Нари раздражённо вскинула руки, чуть скатившись в кожаном кресле вниз.       Лим так и не научилась понимать, когда Сон намекает ей о желании поговорить, а когда этого делать не стоит. Поэтому, проигнорировав абсолютно всё, что только что произошло, она вернулась к свой работе.       Нари и не надеялась, что Хиёнг поинтересуются у неё, что случилось после того, как она бурно отреагировала на заранее спланированный ими с Минсу звонок. Эта девчонка была слишком зашуганной. Выполняла, что требовали, ни больше не меньше. В чужое не лезла, лишнее не слышала. Казалось бы, идеальная кандидатура на верного и преданного сотрудника… Но Сон никак не могла к ней подступиться. Она надеялась, что Хи спросит, а та ответит о том, что Минсу предлагает девочками выпить, но… Всю неделю Ёнг была как в воду опущенная, и у Ри не хватило духу позвать её. Она не чувствовала, что сейчас подходящий момент, и потому с усилием воли вернулась к работе. Может быть, получится позже?       Тарабаня по клавиатуре получалось, что буквы сами по себе складывались в нужные ей слова, пока Хиёнг параллельно думала совершенно о чём-то другом, своём. Рабочая неделя прошла в мгновение ока. Ещё бы. Всё это время она провела в облаках и выслушивала в свой адрес упрёки о рассеянности. Плёнка «неправильности» ещё плотнее облепила тело Хи и под конец недели сил сопротивляться этому уже не было, и она ждала выходных. Но не столько из-за своего дня рождения, а чтобы просто не быть в окружении людей, которым нужно улыбаться из вежливости.       Прошёл год, а её жизнь так резко переменилась. Она старалась игнорировать тот факт, что внутри что-то изменилось. Старалась не погружаться мыслями в иллюзию, что она стала лучшей версией себя. Ведь не стала…       

***

      День X. За окном выл ветер, приближалась гроза. Кажется, дождь шёл всю ночь и, сделав короткий перерыв на обед, чтобы глупые людишки успели решить свои дела, собирался продолжить омывать землю дальше. Ну и чудно? Чудно!       Хиёнг не хотела никуда выходить, кого-либо видеть и что-либо делать. Она смотрела на себя в зеркало, а в голове была пустота. Глубокий вздох — и она, взъерошив волосы, плюхнулась на тощий зад, держась за голову. Сжав кулаки, вытягивала волосы с ненавистью. Всё вокруг жутко раздражало. Это состояние ужасно бесило, и ей было тошно от самой себя. Ну почему, почему в горле стоит ком, на сердце тяжесть, а в голове туман?

«Я ли это?

Я ли та, кто смотрела на себя прямо сейчас?

Каждый день я смотрю на себя и… больше не узнаю.

Глаза, губы, нос, овал лица — всё это больше не я.

Взгляд изменился, голос поменялся.

Из раза в раз я умываю своё лицо, смотрю в отражение, а там… больше не я.»

      Хи представляла перед собой себя и вела диалог. Она часто так делала в детстве, когда хотела высказать всё матери, но не решалась. Представляла их беседу в голове, а после успокаивалась. А теперь её оппонентом была она сама. Она из прошлого. Худющая, больная, с тусклыми, запуганными глазами. Не внешний вид её уродовал, а мысли. Гнилые, смрадные, травили сердце юной Лим Хиёнг.

«Мы учимся любить, смотря в глаза тем, кто любит нас. Я читала об этом. Слышала это. Видела в дорамах и в кино. Но что это? Каково это? Я не понимаю… Любовь в глазах смотрящего. Правда ли это? Может быть парни смогли взрастить во мне любовь к себе? Или я всё это выдумала? Откуда всем этим мыслям взяться в моей тупорылой голове?!»

«Наверное, я просто… Выдумала.»

«Выдумала»

      После горячего душа в ванной комнате стоял лёгкий туман из пара, что контрастировал с холодной плиткой на полу. Лим просто лежала и смотрела в поток, прокручивая всю свою жизнь. Ещё год назад мама была жива. Да, она была невыносимой. Особенно в последние годы, но когда-то, пусть она была строгой, но всё же, она оставалось… мамой. Иногда она крепко-крепко её обнимала, очень часто хвалила за хорошие отметки и любила расчёсывать ей волосы, делая разные причёски. И в эти моменты они были самой обычной семьёй. Где Хиёнг была любимой дочкой, а Виён — любящей мамой.       Ком в горле разбух, принося ужасную боль. Глаза защипало, словно в них насыпали песка. Хиёнг взвыла, сворачиваясь калачиком на бок. Могла ли она на что-то повлиять? Нет. Тем не менее мысли потоком неслись, перебирая варианты. Но все приводили к одному исходу. Она бы всё равно умерла. От этого стало ещё больнее, сердце застучало быстрее, а голос надорвался до хрипа. Слюни и слёзы стекали по лицу, пока Хиёнг билась головой о плитку.       Боль, что всю неделю тянула, сейчас раздулась и наконец-то лопнула. Вместе со слезами, пришло и облегчение. Проревев час, а может и меньше, Лим нашла в себе силы встать, ещё раз умыться и взглянуть на себя. Опять.

Коротышка. Гном. Доска. Плоскодонка. Кривозубая. Нищая.

      Это что-то из прошлого. Ведь теперь она так о себе не думала. Рост больше её не беспокоил, как и маленькая грудь. Зубы… С ними она смирилась. В конце концов они не делают её плохим человеком. Да и такая она тоже может нравиться людям. И нищей её тоже не назвать. Она теперь работает, да и деньги, что оставила ей бабушка, лежат на счету и растут под процентом. Всё звучало как-то подозрительно складно, но внутри всё равно было пусто. Неверие в хорошее отравляло душу.       Может быть отметить день рождения? Сделать это не так, как все прошедшие годы. Хи размышляла об этом, пока готовила суп. Но что бы она сделала? В юности она мечтала собрать друзей в Макдональдсе, а потом пойти играть в автоматы. А сейчас… Кто её друзья? Stray Kids? Они ей не друзья. Горькая правда, которую она всё время прятала под подушкой. Сон Нари? Она ей не подруга. Лишь начальница, что рада подставить плечо, пока Хи ей удобна. Те люди из интернета, которые перестали ей писать после того, как она перестала им писать? Наверное, они вообще никогда не были ей друзьями. Вот и получается, что она одна.       Лим сидела за кухонным столом, и перед ней дымилась миска миёккук — супа из водорослей, который в день рождения всегда варила мама или бабушка. Сегодня она сварила его сама. Впервые. Говядина получилась жестковатой, хотя она резала против волокон. Кунжутное масло казалось слишком резким и перебивало нежный, как ей помнилось, вкус водорослей. Миёк, нарезанный ножницами, почему-то не потемнел до того глубокого цвета, а остался бурым и скользким. Бульон, тот самый, что она старательно слила и влила обратно, отдавал сыростью и солью, хотя она клала ровно две ложки соевого соуса, как написано на упаковке, а потом добавила ещё две. И перец, чёрный, злой, царапал горло, когда она подносила ложку ко рту. Суп был слишком жидким, слишком солёным, слишком грустным. Она ела медленно, понимая, что дело не в рецепте. Ведь даже самый правильный миёккук, сваренный своими руками, на вкус как одиночество.

***

      Джисон перебирал струны на гитаре, тихо напевая строчки, которые ранее записал в заметках телефона. Настроение было максимально паршивое, никого не хотелось видеть. В голове всё вертелись мысли о Хиёнг и Сынмине. О том как эти двое сдружились, особенно после их совместной поездки. Перед глазами всё стоял образ Лим, которая вернулась счастливая домой, а на шее красовались ало-пурпурные пятна. Он заметил это вскользь, когда очень удачно вышел покурить на общий балкон и застал её возвращение. А ведь он так и не дождался от неё ответного смс и всё думал, что заглянет к ней по её возвращению. Но теперь едкая ревность разъедала сердце и ему вообще ничего не хотелось делать.       Хан всё думал о том, а не поменялись ли отношения этих двоих после поездки. Он и не видел между ними никакой романтики ни до, ни после. Они не скрывались, ни кокетничали, ничего такого не было. Просто стали дружнее, чем обычно. Это, конечно, давало надежду квокке, но он всё равно сильно переживал. Ещё и Минхо на фоне, как комар, все силы из него высосал. Всё жужжал над ухом о том, что ему стоит бросить мысли об этой тумбочке, но Хан просто отмахивался от него.       И вот, наступили выходные. Джисон попросил Лино не трогать его и дать ему время побыть наедине с собой. И пообещал, что сильно пиздострадать не будет. Ли Минхо на это отреагировал очень спокойно, даже с пониманием. Что-что, а к желанию уединиться Ли старший всегда относился с позитивом и сам нередко пропадал с радаров, смотря нон-стоп аниме или занимаясь чем-то другим.       Но вот сегодня, всё было мрачнее, чем обычно. Погода противная, серая, мрачная и пугающая. Ветер свистел, колыхая шторы, а раскаты грома то и дело пугали Хана, сбивая с мысли. И в очередной раз, когда гром заставил того дёрнуться и забыть очень удачную рифму, Джисон психанул и бросив гитару на пол, упал рядом, закуриваясь вейпом. Мысли были об одном: интересно, чем сейчас занята Хиёнг? Боится ли она грозы или, быть может, вообще сейчас где-то и с кем-то.       От этих мыслей Джисону стало ещё хуже. В памяти завертелись моменты, где он видел её с другими. Не только с Сынмином, но и с Чонином, Хёнджином и даже с Минхо или вообще с другими сотрудниками JYP. Хан никогда не был радикальным ревнивцем, который рвал и метал, но неожиданно Хи вызывала в нём такие чувства, потому что… потому что он знал, на что она способна и это сильно дисбалансировало его внутреннюю гармонию. И вот от этого всего осознанного кошмара его сердце всё никак не хотело успокаиваться. И это до невозможности злило. Ему очень сильно хотелось её отпустить и смотреть равнодушно, как раньше, на её прекрасное лицо, но… Как обычно говорят? Сердцу не прикажешь, да?       К чёрту всё! Сходив в душ и уложив волосы, достал постиранную одежду и почапал в магазин. На кой чёрт прихорашивался, когда на улице апокалипсис? Не понятно… Схватив несколько бутылок соджу, милкис и пару упаковок разных закусок, глаза зацепились за цветы.       И вот он уже стоит перед дверью Лим. Дождь окончательно испортил его свежий вид после душа. Но хорошо, что он вообще помылся, он ведь не планировал идти к ней. Хотел гордо напиться в одиночку, но… Судьба злодейка, и Хан подсознательно сделал всё, чего на самом деле желало его сердце. Отойдя к перилам, достал из пачки сигарету. Нервно двигая челюстью, он закурил смотря на её дверь. Что он ей скажет?

«О, привет? Я тут решил в очередной раз упасть к твоим ногам. Не прочь вытереть их об меня?»

      Унизительно. Пальцы обжёг уголёк, что уже дотлел до фильтра. Ну вот, теперь от него воняет. Может сбегать домой и переодеться? Нет, к чёрту всё, она уже была рядом с ним, когда от него и хуже пахло. Шаг к двери, и сердце сжалось в точку. Три удара в дверь, и перед ним — она. Её красноватые, опухшие глаза. Влажные волосы, собранные в крабик. Растянутая футболка, а под ней ничего, кроме белья. Всё как всегда.       — Х-хан?       Он сделал шаг ближе к ней, протянул руки и крепко обнял её, прижимая к себе. Она была тёплой по сравнению с ним, промозгшим под дождём. От неё, как и всегда, вкусно пахло и её маленькие руки, легли ему на голову, поглаживая по мокрым волосам. Его ледяные ладони нырнули ей под футболку, и Хи вскрикнула, тут же отскочив от него.       — Ай-яй-яй! Холодно же!       Он заулыбался как дурак, отпуская её. Резко стало хорошо, ведь он всё-таки скучал по ней. Один только её вид сделал его день лучше, даже несмотря на то, что на улице уже намечался конец света. Хи взяла из его рук букет и что-то блеснуло в её глазах.       — Как ты узнал? — она пыталась сдержаться, сжимая губы, но слёзы так и просились наружу. Ей никогда ведь не дарили цветы на день рождения.       — О чём? — он взглянул на цветы. — Я угадал с твоими любимыми? Эй, почему ты плачешь?       Он протянул ладони к её лицу, собирая большими пальцами слёзы. Ну конечно, откуда ему знать, что сегодня у неё важный день. Она горько усмехнулась, вытерла влагу со щёк и пошла на кухню, чтобы убрать цветы в воду. Хан, словно окрылённый, полетел за ней. В пакете гремели бутылки соджу и закуски.       — У меня день рождения, — выдохнула она, наблюдая за реакцией квокки.       — Что? Т-ты серьёзно? — он неуверенно посмотрел на то, что купил, и на остатки от миёккукука. Теперь всё казалось каким-то правильным. Словно всё, что сейчас происходило, сценарий, который им написала судьба. — У тебя были какие-то планы?       — Не-а, — Хи замотала головой, умываясь холодной водой, — я просто хандрила. Жизнь так круто поменялась, а я ведь даже не давала себе и минуты, чтобы обдумать всё… это.       Она обвела руками вокруг, а после выдохнула так, словно испустила дух. Поджав губы, встретилась с грустным взглядом Хана. Ей почему-то это напомнило тот вечер, когда он попёрся с ней к развалинам её сгоревшего дома. Удивительно, прошло всего каких-то пару месяцев, а разрыв в восприятии такой, словно прошли годы. Кто они тогда и кто сейчас?       — Не поверишь, но у меня тоже было дерьмовое настроение. Музыка не писалась, погода ни к чёрту, видеть никого не хотелось… — он поднял взгляд на неё, — кроме тебя.       И снова эта улыбка. Улыбка, от которой внутри всё переворачивалось и кричало. Когда-то он видел перед собой странную девчонку, за которой ему приходилось следить. А теперь он и сам с удовольствием последует за ней по пятам. Подойдя к Хиёнг ближе, Хан взял её за руки и протянул к себе, чтобы она обняла его.       — Давай хандрить тогда вместе? — перед глазами потемнело, ему на секунду было страшно услышать отрицательный ответ, ведь, какой был шанс, что она согласится? — В честь твоего дня рождения? М-м?       Лим кивнула и прижалась к нему ближе, кладя голову на плечо. Такой план её устраивал. Это точно было не так, как в прошлые годы.

***

      Погода ещё сильнее ухудшилась. Ветер был такой страшный, что по городу летал мусор. А капли дождя были такими длинными, что при ударе о кожу ощущались как иглы. Но это не омрачало настроения двоих. Хан и Хиёнг — две пессимистичные души, сидели на полу у дивана, распивая алкоголь и разговаривая обо всём. Темы сменялись одна за другой, не успевая задержаться надолго. Смех ощущался ярче: до слёз и нехватки воздуха. Они были немного пьяны, и это помогло обоим расслабиться. Отпустить то, что утром мешало дышать свободно.       Дверь на балкон была открыта, и тюль то и дело засасывало на улицу. Ребята, теперь уже наслаждались чернотой от грозовых туч, влажной прохладой и насыщенным запахом озона и петрикора. В голове у Джисона играла музыка, а сердце диктовало строчки. Ему бы очень хотелось запечатлеть это мгновение. Жаль, гитару не взял с собой, а идти за ней было лениво.       — Пойду покурю, — нехотя встал он, шаря в карманах толстовки в поисках пачки сигарет и зажигалки.       — Я-я… я могу пойти с тобой? — неуверенно спросила Хи, тяжело вставая из-за того, что отсидела ногу.       — Пошли, почему нет, — он глянул на улицу, а потом на Хиёнг. — А пошли на крышу?       — Мне кажется, это опасно…       — Нормально, не бойся!       Бросив Хиёнг какую-то висящую куртку, они быстро обулись и пошли к пожарной лестнице. Лим даже не знала, что здесь есть свободный доступ к крыше. Если бы не градус в крови, Джисон бы на такое не решился. Он уже поднимался на крышу, когда была хорошая погода, но в плохую — никогда. Но рядом с ней ему хотелось быть смелее. Хотелось её чем-то удивить, быть может, показать ту романтичную натуру, которую он не скрывал, но и не показывал.       Вид отсюда был очень красивым. Хоть они и не подходили к краю, а прятались под козырьком лифтового чердака, всё же пейзаж, раскрывающийся с высоты, был умопомрачительным. Отсюда виднелись молнии, которые били не только по земле, но и где-то внутри облаков, озаряя улицы в пурпурный цвет. Хан прикурил сигарету и заметил, как внимательно смотрела на него Хиёнг.       — Будешь? — он протянул ей открытую пачку, а потом, подумав, просто отдал свою с губ, — ты ведь не куришь…       — Сегодня особенный день, поэтому… — она неуклюже взяла пальцами за фильтр и попыталась затянуться. Едкий дым проник в полость рта, и она закашлялась, — поэтому оставим эту затею…       Квокка тихо рассмеялся, забирая свою сигарету и достал из кармана пластиковый прямоугольник.       — Если хочется поддержать вайб, лучше травись этим, — Хи взяла из рук мятного оттенка шёлковый пластик. — Когда затягиваешься, набирай не в щёки, а в лёгкие, вот так.       Глубоко затянувшись электронным подом, он выпустил клуб плотного дыма и протянул ей. Она слабо затянулась и вновь закашлялась. Но было уже не настолько больно и противно. Хотя в голову моментально ударило, и она чуть облокотилась на квокку.       Так они и стояли под гудроновой крышей молча. Он не торопясь курил. Делал мелкие затяжки, наслаждался моментом, стараясь запомнить строчки, что сочинялись в его голове. А она потихоньку курила ментолово-клубничный вейп. Он протянул руку, обнимая её за талию, прижимая к себе и делясь теплом своего тела. А она держалась за его локоть, прижимаясь щекой к плечу. Где-то внизу выла сирена, и какие-то детишки очень громко смеялись, играясь под ливнем. Докурив, Хан стрельнул пальцами сигарету в сторону и вышел под капли дождя, утягивая за собой Хиёнг.       Она сперва запротестовала, но он был явно сильнее. Потянув её к себе за руку, Хан взял её ладонь стал покачиваться из стороны в сторону в такт выдуманной в голове мелодии. Хиёнг поддержала его инициативу, глупо улыбаясь. На мгновение ей показалось, будто она попала в кадр какого‑то старого фильма. Настолько нереальной, волшебной казалась эта сцена.       Романтичность Джисона ощущалась почти физически. Внутри него расцвела уверенность. Он был уверен, что наступил правильный момент. Она не откажет ему. Только не сейчас. Он больше не мог смотреть на неё и просто обнимать, больше не мог просто мечтать о ней. Она манила его и соблазняла, сама не подозревая об этом.       Кружась в объятиях, он остановил их и в миг стал серьёзным. Хиёнг поняла, что он собрался сделать. Отчего то, стало волнительнее чем обычно. Понятно, что момент способствовал всем этим приятным, томительным чувствам, но ведь она хоть и знала о его симпатии к ней, никогда всерьёз о нём не думала, как и не думала, что он когда-нибудь пойдёт на серьёзные поступки ради неё. Все его слова и действия до этого были для неё не столько игрой, сколько просто флиртом. Укол совести почти испортил момент, когда Хан бережно обхватил ладонями её лицо и нежно коснулся её губ. Он на секунду оторвался, проверив реакцию сквозь полуопущенные веки и, не заметив сопротивления, сжал её крепче, углубляя поцелуй с жадностью.       Внутри всё трепетало от счастья. Он слишком часто представлял себе этот момент и ничего из его фантазий и близко не было похоже на то, как получилось в действительности. Он старался запомнить каждую деталь, чтобы потом, конечно же, прокручивать её в голове. Как она держится за него, как чуть постанывает в губы, как слегка приподнимается на цыпочки.       Они целовались на крыше под шквальным ливнем, а вокруг, словно в апокалиптическом видении, мир сходил с ума: улицы тонули в потоках воды, время будто остановилось. Когда казалось, весь мир сходит с ума, они наконец-то остались одни. И быть может, всё же конец света уничтожит всё, последнее что у них останется — это они сами?       Вот так вот целуясь, всё глубже и глубже, крепче и крепче, он не желал отпускать её, задыхаясь сам от переизбытка чувств. Тело била мелкая дрожь не то от холода, не то от возбуждения. В кроссовки залилась вода, а одежда прилипла к телу. Вкус её губ был особенным, таким терпким, с лёгкой сладостью. Её маленькие горячие ладони упирались ему в грудь, словно пытаясь оттолкнуть, но в этом сопротивлении была своя притягательность.       В чёрном небе меркнул яркий свет на долю секунды, и они, оторвавшись друг от друга, подняли лица ввысь в тот момент, когда перед ними растянулась ослепительная, как старое ветвистое дерево, молния. И с задержкой в пару секунд их оглушило раскатом грома, эхом прошедшим, даже будто с вибрацией, по небу. Казалось, словно кто-то сверху бил по барабанной установке. Они, сильно перепугавшись, взялись за руки и побежали обратно в укрытие.       Вбежав в квартиру и захлопнув за собой дверь, ребята перевели дух и тут же поняли, что что-то не так. Свет не горел. Ни лампочка в прихожей, что была оставлена ранее, ни индикаторы на бытовой технике. Электричества не было. Видимо, гроза не пощадила и местную подстанцию. Непогода вызвала неполадки, и их район полностью отключили, как сообщалось в чате жильцов.       — У тебя есть свечи? — спросил Хан, без толку разглядывая щиток.       — Не-а… — Хи хлюпала мокрыми ногами по полу, пока шла до ванной за тряпкой, чтобы сразу же вытереть за собой влагу.       — Тогда я в магазин. Куплю ещё еды, выпивки и свечи…       Это прозвучало как приглашение на свидание. Они оба подумали об этом в один миг, когда их взволнованные взгляды встретились. Хан сжал губы, зачем-то кивнул Хиёнг и вышел из квартиры. А она в ту же секунду стянула с себя противную, сырую одежду и оказалась под горячим душем. Только фонарик телефона освещал всё вокруг. Она на ощупь проверила кожу, быстро сбрила лишние волоски. А потом нашла в комоде приличное бельё и одежду. Она, конечно, не планировала, но мало ли… Сегодня Джисон на удивление решительнее чем обычно. Кто знает, чем кончится вечер.       Хан, вернувшись в тот же магазин, где был пару часов назад, набрал всё необходимое и залип взглядом на стойке с презервативами. Изначально он не планировал, но… что, если сегодня самый удачный момент? Всё шло к этому. После магазина он забежал к себе домой. В кромешной тьме он разбрасывал вещи то тут, то там, быстро собираясь. Стоя под горячей водой, он не мог перестать улыбаться. Дурак. Настоящий дурак. И всё равно он уже собирался бежать обратно. Обратно к Хиёнг.