Медиум. Человек из ниоткуда

Алекс проснулся оттого, что Красотка нежно гладила его волосы. Она что-то нежно напевала, и ее приподнятое настроение значило, что с супругами Гуандо было покончено раз и навсегда. — Доброе утро, — простонал Алекс. Его спина и ноги затекли, спать, растянувшись на сиденье пикапа, было ужасно неудобно. — Добрый вечер, — поправила она его и коснулась щеки. Алекс закрыл глаза, прикосновения Красотки были похожи на легкие мурашки. Прежде чем уснуть, он похоронил тела и теперь мог быть свободен. Его путь лежал в небольшой городок у горной местности Элсберри. Он закопал номерные знаки в лесу и завел машину как можно дальше в чащу. Здесь он намеревался оставить ее. Вместе с ключами в зажигание. Надев рюкзак и наушники, Алекс побрел к городу. Прошло два дня, как он оставил ферму Гуандо и все эти дни он спал как младенец. Ему не снилась ни чужая смерть, ни страдания. Это было долгожданное время, чтобы перевести дыхание. Элсберри был городком с брошюр для туризма. Лес, горы, озеро и много места для домиков на колесах. Они лениво проезжали мимо шагающих вдоль улиц прохожих. Из раскрытых окон фургончиков доносились детские голоса и смех взрослых. Алекс почувствовал, как внутри него зреет напряжение. Он готовился к худшему. Его горький опыт подсказывал, что именно в таких местах творились воистину чудовищные вещи. Но пока никто не пытался с ним связаться. Ему нужно было остановиться где-то. Но не с этими документами. То, что ему уже пару раз везло в придорожных мотелях, и никто так и не сдал его, и так было чудом. И Алекс не хотел испытывать судьбу вновь. Он решил спать на скамейке за супермаркетом. Положив под голову портфель, Алекс лег поудобнее и обнял куклу. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Вокруг было спокойно. Гудела трансформаторная будка у задней двери супермаркета, где-то мяукал кот. Алекс медленно засыпал. Проснулся он резко. Совершенно дезориентированный он огляделся вокруг. Что-то выдернуло его из сна. Только начинало светать, и вокруг все было в полумраке. Гудел трансформатор, большой черный кот сидел на тротуаре и вылизывался. — Ты чего? — спросила Красотка, она скорчила рожицу коту, и тот зашипел. Алекс не знал. Он протер глаза и зевнул. Было прохладно. Может, стоит найти одеяло? Он достал пачку сигарет и закурил. Захотелось кофе и сэндвич. И в туалет. Алекс осторожно запихнул куклу под мышку и схватил рюкзак. Путь до заправки занял пару минут. Он перешел дорогу возле старого жёлтого кабриолета и вошел внутрь. Уже внутри заправки Алекс обернулся и посмотрел на машину, стоящую на противоположной стороне. Его мутило. Словно все чувства нахлынули разом: печаль, счастье, страх и восторг. Захотелось расплакаться. — Черт, — выругался Алекс, безошибочно узнавая ощущение. В той машине его ждали. Он прошел в уборную, заказав кофе. Приведя себя в порядок и оплатив свой завтрак, Алекс вышел. Он смотрел на машину с заправки, поедая сэндвич и грея руки о горячий стакан. Красотка уже была на той стороне дороги. Она заглядывала в окна, изучая. Алекс закончил свою трапезу, лелея мысль, что все будет простым и обычным. Смерть в машине от инсульта или что-то вроде того. Но когда так было? Когда к нему приходили в последний раз с просьбой передать последнюю волю жене и детям? Но все это было лишь мечтами. Уже стоя у машины, он почувствовал смерть. Сладко-гнилистая, она витала в воздухе, пропитывая все вокруг. Алекс заглянул внутрь. Ключи торчали в зажигание, на пассажирском сиденье валялись обертки от фастфуда и пару стаканов из-под газировки. А на заднем сиденье было настоящее месиво. Алекс дернул дверь, но та оказалась заперта изнутри. И Красотка, не дожидаясь указаний, забралась в салон. Кнопка замка тут же поднялась. Алекс открыл дверь, кинул рюкзак на Красотку, туда же отправил куклу и втянул воздух. К его удаче, все только случилось. Труп еще не пах. И спокойно сев за руль, Алекс повернул ключи. Мотор послушно загудел. — Пистолет под сидением, — сообщила Красотка. Она улыбалась, радуясь удачи.Алекс же принялся осматривать бардачок. Тут был паспорт и права. Рики Родригез. Он был примерно его возраста, старше на четыре года и Алекс сунул документы в карман. Тут же в бардачке были ключи от мотеля. И медиум не сдержал усмешки. Бессердечно и цинично, но если бы Рики покончил с собой раньше, то эту ночь он мог провести в мотеле, а не на лавочке.

***

Чу была в мерзком настроении. Допрашивать родителей давно убитых девочек было вторым ее нелюбимым занятием. Первым было заполнение отчетов после каждого выстрела. Она была невероятно недовольна и тем, что, несмотря на все их усилия, они ничего не нашли. Единственная зацепка - парень с заправки исчез, словно призрак. — И что теперь? — шериф тоже был в дерьмовом настроении. Последние две недели он только и делал, что имел дело с индейцами. Моретти пожал плечами. Порой они оставались ни с чем, сколько бы усилий ни прикладывали. — А знаете, шериф, мы вам поможем, — Моретти хлопнул Глена по плечу и взял дело из его рук. Последнее время ему постоянно жаловались на лагерь верующих рядом с Элсберри. Одни говорили о секте, другие о шуме, а третьи и вовсе сообщали об оргиях на церковных церемониях. Конечно, это все были заботы шерифа, но Моретти уже порядком устал от дела с девочками. Покинуть небольшой офис шерифа было бы неплохо для разнообразия. — Я и Джина съездим в эту коммуну и посмотрим, что к чему. А вы отдохните…

***

Мотель был похож на все остальные. Ничего нового. Алекс взял покрывало и подушки из номера и все кинул на заднее сиденье машины, закрывая труп. Он проверил багажник, вытащил оттуда сумку и зашел в номер. Было пол шестого утра, и он хотел поспать. Но прежде он осмотрел тумбочку и не нашел ничего кроме изорванной Библии. Алекс аккуратно расправил несколько оставшихся целыми страниц и перекрестился. Кому как не ему верить в Бога? Не найдя больше ничего интересного, он заглянул в сумку. — Да кто он такой этот Рики Родригез? В сумке лежали несколько магазинов к пистолету, паяльная лампа, скотч и камера. Это самоубийство становилось с каждой секундой все чуднее и чуднее. То, что это было самоубийство, Алекс не сомневался. Рики явно вставил пистолет себе в рот и нажал курок. Но вот почему? Это еще нужно было выяснить. Алекс устроился на кровати поудобнее, используя одеяло вместо подушки. Что, Рики, была твоя очередь рассказать страшную историю…

***

Иногда это возвращалось к нему в ночных кошмарах. Снилось, как он и сестра шли к дедушке Бергу. Их вели по светлому дому в спальню наверху. И каждый встречный улыбался и кивал. Все знали, что сейчас будет. И Рики всегда крепко зажмуривал глаза и умолял себя проснуться. Но этого не происходило. Он просыпался позже. Когда оказывался запертым в комнате, душной и воняющей, со стариком, что порой звал его сыном. Там был громко работающий телевизор. Он лежал на большой кровати и старался смотреть в одну точку на потолке или слушать, как работал телевизор. Это всегда был мультик про Скуби-ду. Они сражались с монстрами, а он старался не чувствовать на себе чужого веса, не вдыхать чужое зловонное дыхание. Все стало бы хуже, если он бы расплакался… Рики всегда просыпался под конец серии. Мокрый от пота и с неистово колотящимся сердцем. В эти моменты ему хотелось кричать. Но рядом спала жена. Он лишь мог тихо встать и выйти на улицу. Это происходило снова и снова. Сотни детей, сотни совсем беспомощных и маленьких они оставались там, откуда он сбежал. И никто ничего не делал. Никто не мог им помочь.

***

— Я просто не могу. Алекс открыл глаза и прислушался к бормотанию. Рики сидел в кресле напротив. Он рыдал, уткнувшись в ладони, и луч света, проникающий через занавеску, освещал рану на его затылке. — Я должен был, но я не могу, — Рики посмотрел на Алекса. Его глаза были пустыми. Такими же безжизненными, как у того, кто лежал на заднем сидении кабриолета. — Они просто делали это с нами, мы же были детьми! Их детьми! Алекс молчал. Он достал сигареты и закурил. Рики раскачивался взад-вперед, рыча и рыдая. — Я не смог, но ты… — Ричи вскочил, его пустой взгляд на мгновение стал другим, искра жизни вспыхнула и тут же погасла в нем. — Ты сделаешь это.

***

Чу купила пончики и чай и теперь слизывала сахарную пудру с пальцев. Они приехали в Элдсберри полчаса назад. Лагерь «Детей Бога» был расположен у самого входа в долину. Около десятка разноцветных шатров стояли полукругром, и в центре был установлен крест. — Здравствуйте, — к ним вышел священник. Покрайней мере, Моретти думал, что это был священник из-за его темной одежды. — Я приветствую вас в нашем небольшом убежище. — Агент Моретти, это агент Чу, — тут же показал значок Джон, а вслед за ним и напарница. Лицо священника тут же изменилось. Он поджал губы и теперь выглядел уставшим и расстроенным. — Чтобы вам не говорили это просто слухи, — принялся он тут же оправдываться. Но Моретти тут же остановил его: — Как я могу к вам обращаться? — Отец Уотсон. — Мы просто осмотримся, позадаем вопросы… Вы же понимаете, что после всего, что произошло с вашим основателем, это мера не будет лишней. Уотсон убрал руки за спину и нахмурился. Он был явно недоволен сложившейся ситуации. Но Моретти не мог вспомнить, когда кто-то вообще был рад их видеть.

***

Дедушка Берг называл их нянями. Сейчас Рики не может назвать их никак иначе, как монстрами. Они всегда были рядом с ним, бесконечная вереница женщин и собственная мать, что учили его любви. Отчего они считали, что это приближало его к Богу. Рики сбежал в двадцать. И уже позже он узнал, что очень просто отделался. Берг был к нему благосклонен и из-за близости с его матерью видел в нем будущего главу клана. Многим так не повезло. Доун было одиннадцать, когда ее включили в список по «уходу за мужчинами». Беттани после совершеннолетия должна была ходить на «рыбалку любви». Берг любил такие кричащие названия. «Закон любви», «рыбалка Любви»… Первый был трактатом извращённого ума Берга, и Рики мечтал сжечь их вместе. А рыбалка была нужна, чтобы культ мог процветать, чтобы Берг покупал дома, землю и политиков. Хотя их лояльность покупалась больше через свободное посещение культа. Дети, женщины, деньги… Берг умело использовал все это и воплощал свои извращённые мерзкие фантазии. Различные филиалы культа снимали ему пленки по его собственным сценариям и порой Рики приходилось их смотреть вместе с Бергом. Среди детей были те, кто отказывались добровольно следовать прихотям родителей и взрослых. Эмми была такой. Ей было двенадцать. Она отказалась следовать расписанию в своем доме, и тогда она пропала. Ее не было несколько месяцев. И когда она вернулась, то была послушна. Она больше никогда не говорила нет. Рики никогда не знал, что происходило в таких случаях. Но он знал, куда их отвозили. Детей отправляли в путешествие, обычно куда-нибудь в Филиппины. Они уезжали всей семьей, и уже оттуда приезжал совсем другой ребенок. Рики смог сбежать, когда Берг уже умер. Мать Рики, Зерби заняла его место. Но к тому времени культ уже преследовал Интерпол, и она никак не могла вернуть сына. И вот спустя два года свободы, он уехал из своего нового нормального дома, бросил свою замечательную жену, чтобы отомстить. А все потому, что кто-то видел некоторых членов культа. Рики был полон злости. Никто не собирался их останавливать. Даже после того, что он и его жена рассказали. После того, через что им пришлось пройти. Полиция лишь разводила руками. Он сам сделал больше, чем весь полицейский департамент. Это он смог разыскать одну из своих «нянечек». И он собирался положить всему этому конец. Злость утихла слишком внезапно. В самом конце его пути. Он как раз заправил бак в последний раз перед приездом в лагерь. Ему просто нужно было пойти туда и… И хотя бы отомстить за себя. Он не мог. Он купил сороковой калибр, несколько магазинов к нему. Он записал свою прощальную речь на видео. Но он не мог. Рики залез на заднее сиденье автомобиля, закрутил глушитель и засунул пистолет в рот. Как он вообще докатился до такого? В какой момент он решил, что сможет пытать людей? Все вдруг стало таким простым. Ричи нашел выход, как ему показалось, правильный.

***

Городок жил своей тихой и размеренной жизнью. И Алексу, прожившему здесь совсем немного, начинало нравиться. Аккуратные улочки, улыбчивые туристы и дружелюбные местные. Девушку он нашел там, где и сказал ему Рики. Небольшая площадь в центре города представляла собой сад с каменными тропинками и фонтаном. В тени деревьев, на одной из лавочек сидела девушка. Перед ней был небольшой прилавок с книгами и брошюрами. Она держала в руках стопку листовок, которые раздавала каждому проходящему мимо. — С воскресеньем! — радостно улыбнулась она Алексу и протянула брошюру. Парню потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить какой сегодня день недели. — И тебя, — ответил медиум. Он был немного смущен. Это милая улыбчивая блондинка заставляла его улыбаться. Все в ней: длинная клетчатая юбка, старомодный ободок и светлые волосы, аккуратно уложенные, нравилось ему. - Я Джесси, — представилась она, заметив, что Алекс не собирался просто взять брошюру и пройти мимо, — мой отец пастор в церкви. Если тебе нужно будет что-то или просто, чтобы кто-то выслушал тебя, ты всегда можешь прийти в церковь. Алекс бездумно кивнул. Она улыбалась так открыто и светло, что он чувствовал себя неловко. — Мне бы не помешало с кем-то поговорить, — признался Алекс, — порой мне кажется, что я невероятно одинок. Джесси поправила прядь волос и оглянулась. У края парка стоял новенький минивен. — Я бы могла отвезти тебя в церковь. Это было неплохое начало. Алекс боялся, что ехать до коммуны придётся с трупом сзади, но теперь все было проще. Он помог убрать прилавок и книги в машину. — Тебе понравится у нас, — Джесси положила ему ладонь на бедро, стоило им сесть в машину. Она наклонилась к нему, практически касаясь его губ своими, зашептала, — у нас никто не бывает одинок… Ее горячее дыхание обжигало лицо Алекса. Джесси прикрыла глаза, она подалась вперед и прижалась к его груди своей. Алекс почувствовал жар. Его щеки запылали. Сладковатый запах парфюма и мыла волновал. Мягкие женские губы коснулись его губ, и Алекс закрыл глаза. Ему не следовало этого делать. Джесси выросла внутри культа. Это была ее работа. Искать новую кровь и продавать себя. Это то, чему ее научил культ, то, чему они заставили ее заниматься. Но… Это был его первый поцелуй. Он вцепился в дверь, не зная, как быть. Ее губы были сладкими. И осознание этого помогло расслабиться, ему захотелось прикоснуться к ней. Он неловко положил руку ей на плечо и прижался сильнее к ее губам. Как вдруг заиграло радио. Джесси испуганно отпрыгнула от него. — Какого черта ты творишь? — разъяренно зашипела Красотка. Алекс еле смог разобрать ее слова из-за выкрученной на всю громкость, музыки. Красотка сидела на заднем сиденье и зло смотрела на него. — Такого не случалось раньше… — Джесси убавила громкость и поежилась. — Здесь так холодно… Алекс откинулся на спинку кресла и кивнул. Путь до церкви они провели молча. Джесси нервничала, она то и дело оглядывалась назад. Алекс старался сдержать улыбку: девушка случайно стала жертвой чересчур ревнивого призрака. — А вот и наше временное убежище! Они остановились у тропы, ведущей к поляне с шатрами. Шатёр в центре был больше остальных, и деревянный крест, стоящий перед входом в него, точно давал знать о его предназначение. — «Агнцы Божьи», — прочитал на одном из стоящих вдоль тропы фургонов Алекс. Он повернулся и спросил у девушки: — Раньше же была похожая секта… Что-то вроде «Детей Божьих», да? Джесси опустила глаза. — Секта? — Девушка принялась теребить рукав своего кардигана. — Это была не секта. Это ложь, что говорят вокруг. И эта ложь погубила много хороших людей. Алекс молчал. Он закрыл дверцу за собой и пожал плечами. Похоже этот вопрос взволновал Джесси. — Нам пришлось менять название. Все те ужасные вещи, о которых говорят вокруг, это все ложь людей, которым не нравится насколько хорошо и свободно нам живется. Еще бы. Алекс достал сигареты и закурил. Он оглянулся и сделал затяжку. Наверняка многое пришлось поменять с тех пор, как лидера культа объявили в розыск. Теперь им приходилось даже называться по-иному. — Наша церковь не для всех, — продолжала Джесси. Она взяла Алекса за руку и повела между суетящихся людей. Кто-то играл на гитаре. Кто-то жарил мясо. Мимо пробежала собака с фрисби. — Мы живем так, как хочет наш Бог: в любви и гармонии. Женщины любят мужчин, мужчины женщин. И Бог любит каждого из нас. Алекс кинул бычок под ноги и раздавил его. Вот оно, идеальное место любви. Все друг друга любят. Что могло пойти не так? — Я не такой любвеобильный, — сказал Алекс. Он осмотрелся кругом, ища знакомое лицо. Эдду, одну из нянечек Рики. Она должна была быть здесь. Джесси, прижалась к его боку и обняла его за талию. — Все так говорят поначалу. Но тебе здесь понравится. Они прошли весь лагерь, Джесси радостно показывала ему шатры и дома на колесах. Все здоровались с ними, и каждый был рад их видеть. Это место было пропитано умиротворением. Алекс послушно следовал за девушкой, кивая там, где требуется. Финальной стадией экскурсии был шатёр, где читали проповеди. Они вошли внутрь и Алекс нерешительно замер. Вместо привычных рядов скамей, на земле были расстелены ковры и лежали подушки. В дальнем конце шатра был деревянный помост, на котором стояла трибуна. — Святой отец сейчас занят, — вместо приветствия начала женщина, сидевшая на полу. Она была старше, чем Алекс видел в воспоминаниях Рики. Но ее красота никуда не делась. — Присаживайся. Меня зовут Эдда, я жена священника. Алекс послушно опустился на подушки. Он вытянул ноги расслабляясь. Ему стоило осмотреться и действовать осторожно. Нужно было узнать как можно больше о культе и найти всех, кого ему показал Рики. Да и с культом нужно было кончать. Они не могли прятаться и творить зло дальше.