Be afraid

Их дом обходили стороной, боялись, как прокажённого. Кому-кому, а Дэмиену это нравилось до дрожи в пальцах. Серый кирпич они вдвоём с Филиппом выкрасили в чёрный. Филипп долго не хотел этого, ему нравился неприметный серый, но они пошли на компромисс - дом красят чёрным, а землю вокруг не выжигают и не посыпают солью, как того хотел Дэмиен. Вокруг дома Филипп хотел свой собственный сад. Но на холодной горной земле не приживались ни мухоловки, ни ликорисы, ни цветущие кактусы. И Филипп оставил эту идею, ведь уход за банальными хризантемами и сорняками его вовсе не интересовали. У Дэмиена был набор цветных таблеток: чёрных, жёлтых, красных. Надо было пить их всех. Дэмиен думал порой: "Я - сын Сатаны. Темнейшее из порождений зла. Антихрист, посланный в эту юдоль слёз для уничтожения оной. Огонь ото взгляда моего сожжёт всех противников воли отца моего, искоренит всю радость из естества, вопиющего от боли этого гниющего мира." И тогда ему нужно было выпить две чёрные таблетки. Горькие и противные. Ещё он думал: "Нас окружают лишь враги; все желают нам зла. Убить нас, сделать больно, плохо. Они считают меня злом. Злом во плоти, и от этой плоти хотят избавить этот мир." И тогда Дэмиен пьёт жёлтые таблетки. Главное - не больше трёх штук. Но чаще всего Дэмиен думает: "Я ненавижу. Ненавижу всех, ненавижу всё. Сжигающая ярость пульсирует в висках. И, если бы я мог, я бы ревел кровавыми слезами. Истинная злоба переполняет, стремясь вытечь за границы смертного тела. Я покрываюсь густым слоем яда, слепившем мне веки и губы. Я задыхаюсь от обречённой ненависти. Я желаю исчезнуть в мгновение, и, чтобы со мной исчезло всё вокруг, лишь бы не было ничего, отравляющего моё сознание. Я - паразит, паразитирующий на паразите. Симбиоз гнева и скорби ведёт мой больной разум, связав его смирительной рубашкой. Я хотел бы достать своё угольно-чёрное сердце и выцарапать из него все чувства, выцарапать на нём имя того Бога или Дьявола, что его создал и сжечь в адском огне." И тогда он не делает ничего. Ведь эта его сторона - не моменты его психических заболеваний. Это он. Искренний и чистый. Ненавидящий и яростный. Принц Ада. Вечный изгой. У Дэмиена была бледная кожа. Не нежная персиковая белизна, как у Филиппа. Болезненно-зелёная, пугающая. Потусторонняя. И у него было не самое красивое лицо. Хотя может и красивое само по себе, но выражения вечной злобы и призрения искажали его. Небольшие, круглые глаза почти всегда прятались под хмурыми широкими бровями, а бледные, но приятные губы всегда сжимались. Были искусаны. На него смотрели и его боялись. Иногда Филипп смотрел на него и тоже боялся. Редко, конечно... Но такое было. Филипп тоже порой думал странные и непонятные вещи. И на этот случай у него тоже были свои пилюльки. Порой он начинает думать, что горит. Он просыпается от своего же крика и думает, что охвачен огнём. Дэмиен знает, какие таблетки ему нужны. Несёт их Филиппу в ночи. Только поему-то всегда делает это медленно. А ещё он иногда думает, что за ним гонится огромный робот, который хочет раздавить его маленькую тушку. В такие моменты его яркие зелёные глазищи бегали по белому лицу, метались, параноидально блестели. Аккуратные светлые волосы вставали торчком. Дэмиен часто заглядывал Филиппу в его глаза и говорил хриплым голосом: - Тебя никто не обидит. И старался улыбнуться, как мог. Но у Дэмиана маленькие с небольшими щербинами зубки, и улыбка всегда получалась жуткой. Но Филиппу она согревала его маленькое, трепещущее сердечко. И он верил, что его и правда никто не обидит. Только сам Дэмиан не верил. Не верил, что он, Дэмиен, не обидит Филиппа.