Тепло твоих рук

— Ну помоги ты, а! –недовольно протянул Юра, пытаясь разложить диван. Механизм заедал, и он уже начинал закипать — Не – даже головы не поднял Илья, продолжая тискать кота, который давно перевернулся на спину и довольно жмурился — Илья, блять! – взорвался Юра и, схватив тяжёлую перьевую подушку, запустил её в обидчика Илья вскрикнул в унисон с возмущённым мяуканьем, кот, не ожидавший такого поворота, обиженно фыркнул и ускакал с комнаты. Илья остался лежать с подушкой на лице, растекшись по полу Юра тихо засмеялся, прикрывая рот ладонью. Илья что-то невнятно пробурчал, стащил подушку и, прицелившись, метнул обратно в хозяина. Юра ловко поймал и кинул на разобранный диван С горем пополам они всё-таки победили механизм, кое-как распихали постельное бельё, полчаса провозились с пододеяльником и наконец рухнули на готовую постель. Полежали молча, переводя дух, а потом синхронно подорвались и начали с громким спором выбирать фильм. Они орали друг на друга, перекрикиваясь через всю комнату, пока внезапный дверной звонок не заставил обоих замереть Тишина. Переглянулись. Выждали — Похоже, показалось – шепнул Юра В итоге сошлись на "Чернобыле. Зоне отчуждения". Забрались под одно одеяло, и фильм потек своим чередом, то и дело прерываясь их комментариями. К середине второй серии Илья замолчал. Юра покосился, дышал ровно, глубоко, ресницы лежали на веснушчатой коже. Интересно, у него веснушки везде? Кажется, по всему телу Юра задумался, разглядывая его профиль. Почему он раньше не замечал, какой Илья привлекательный? Все эти мелкие черты, родинка на шее, расслабленные губы. Сердце ёкнуло, и тут же в голову хлынули совсем другие воспоминания. Вадим Вадим, который давал ему всё. Буквально всё, до последней копейки. В ответ не получая ничего. И дело было не в подарках. Дело было в том, что Юра не чувствовал к нему того же. Ни тогда, ни сейчас. Но самое страшное Вадим был болен. Буквально. С ним бывало страшно находиться в одной комнате. Раз в месяц, как по расписанию, они ходили с фингалами. А наутро Вадим приползал с извинениями и охапкой подарков. И как извинялся… . . . — Ну Юра, прости меня – Вадим протягивал ему только что купленные коробки, смотрел щенячьими глазами – Хочешь, ещё куплю? Что хочешь! — Вадим, оставь меня в покое – устало выдохнул Юра, отворачиваясь – Я хочу побыть один. Что непонятного? — Юра, ну что тебе ещё надо? Тебе мало? Мне не жалко, я куплю всё, что угодно – в голосе звенела боль, смешанная с отчаянием . . . В этом была его главная проблема. Вадим пытался купить всё: прощение, любовь, привязанность. Купить Юру. А вторая проблема он не мог оставаться один. Ни минуты. Ему нужно было всегда быть рядом, дышать в спину, контролировать Юра помотал головой, прогоняя воспоминания. Ненавижу его Глаза слипались. Фильм давно перестал иметь значение. Он чуть сместился, бессознательно прижимаясь к тёплому плечу Ильи, и провалился в сон, в последний момент ощутив, как тяжесть уходит, сменяясь покоем