Класс убийц: Красавица и Садист

      —  Серьезно что ли?! — вскликнули одновременно мы с Рио в микрофоны наушников, едва не оглушив друг друга. На тех концах провода повисла короткая, интригующая тишина, а после комната наполнилась звонким, заливистым смехом Яды. Дело в том, что на этой неделе после уроков наш главный и неисправимый казанова Маехара гулял с той самой Кахо из 3-С класса. И после школы их спалил Томоя Сео. С которым, как выяснилось совершенно внезапно, эта вертихвостка из Главного корпуса встречалась параллельно. В итоге Томоя и Кахо окунули в лужу Хирото и после е класс отомстили им.       — Как то так... После на них еще и ветки упали, которые сверху отрезали на них сам Маехара, Исогай и Хината, — сквозь смех продолжила Тоука, поправляя съехавший наушник.       — Они точно такого унижения никогда не чувствовали! — посмеиваясь, высказала общее мнение Рио, довольно потирая руки. Ее глаза на экране хитро блестели. — Накрыть парня из Главного корпуса кучей мокрых веток и листьев прямо во время выяснения отношений! Представляю, как Сео плевался этой листвой!       — Угар, — ответила я, не сдерживая мягкой улыбки.  Я сидела на кровати, поджав под себя ноги, в своей любимой домашней одежде: нежной белой кружевной майке на тонких бретельках и коротких трикотажных шортах. Из-за жуткой влажности и духоты в комнате это было единственным спасением. Волосы были собраны сверху в свободный, слегка небрежный пучок, из которого выбивалось несколько прядей, а на шее на тонкой цепочке мягко поблескивал аккуратный кулон — маленькое серебряное сердечко, которое могло открываться. Рядом со мной стояла небольшая фарфоровая чашечка с очищенными грецкими орехами. Я попутно закидывала в рот по одному ореху, неторопливо разжёвывая, и параллельно расписывала и разбирала ноты для скрипки, а именно песню, что недавно услышала и которая буквально засела в моей голове.       — И что дальше было? — спросила я, сделав небольшую черточку карандашом на полях и потянувшись за очередным орехом.       — Эмммм.... — вдруг замялась Тоука. Ее победоносный настрой куда-то улетучился, и я подняла голову от нотной тетради, внимательно посмотрев в телефон. На экране Тоука неловко отвела взгляд в сторону, а я с Рио, наоборот, вопросительно посмотрели на неё в ожидании ответа. Мы обе буквально прилипли к камерам, предвкушая развязку. — Когда отомстили... — Яда неловко хихикнула, пряча лицо за ладонью. — Маехара отряхнул куртку от листьев, посмотрел на часы, абсолютно спокойно сказал, что у него свидание с новой девушкой, и ушел.       — ХАХАХАХАХАХАХА! — мгновенно оглушительно расхохоталась Накамура, откинувшись на спинку своего кресла так, что её светлые волосы взметнулись вверх.       Я же несколько секунд молча обрабатывала информацию, пытаясь уложить в голове непрошибаемую наглость нашего Хирото, а после тоже расхохоталась в подушку, едва не подавившись грецким орехом. Его самооценку, кажется, действительно невозможно уничтожить ничем.

***

      Когда волна смеха немного улеглась, Тоука придвинулась ближе к камере, всматриваясь в то, чем я занималась всё это время.       — Кстати, Нао-чан, а что ты там пишешь? — спросила Тоука, с любопытством разглядывая мой загроможденный тетрадями стол. Я подняла глаза на подруг, чувствуя, как к щекам приливает легкое тепло от такого внимания, и после, аккуратно подняв тяжелую тетрадь, показала на экран четкие черные линии с ровными нотами. Моя демонстрация тут же вызвала удивленные вздохи на тех концах провода, отчего мне стало ужасно неловко, и я поспешно вернула тетрадь на колени.       — Ого! — восхищенно выдохнула блондинка Накамура, подавшись вперед к экрану.       — Ты для чего ноты пишешь? — с искренним интересом подхватила Тоука.       — Разбираю песню, — мягко подправила я синеглазку, пододвигая к себе чашечку с орехами. Сделав аккуратную черточку карандашом на полях листа, я добавила: — Я услышала песню "Lily" и мне так понравился звучание и мысль, что я решила сначала разобрать песню на ноты и после уже написать рассказ, вдохновленный этой песней. Про девочку, которая потерялась в темном лесу, и про то, что её там ждало.       — Крутяк. И как получается? — поинтересовалась синеглазка, с восхищением глядя на исписанный лист.       Я уверенно кивнула, отправляя в рот очередной кусочек грецкого ореха.       — Сыграешь нам? В классе? — тут же хитро прищурилась Рио. — На перемене, например? Мы бы послушали.       — Не. Давайте лучше потом по видеозвонку, — смущенно улыбнулась я, косясь на заливаемое ливнем окно.— Не хочу напрягать других. Всё-таки скрипка — инструмент громкий, кто-то перед уроками повторяет материал, кто-то просто хочет в тишине посидеть, отдохнуть...       — Да наоборот! — воскликнула Яда так громко и эмоционально, что я чуть дернулась от неожиданности, едва не выронив ластик из пальцев. На экране Тоука даже руками замахала. — Помнишь тот случай после экзамена? Ты тогда дух подняла всему классу! Мы все сидели никакие, а твоя музыка нас буквально оживила.       — Ну давайте после, — примирительно улыбнулась я, убирая тетрадь в сторону. — Как сезон дождей закончится, потом принесу. Не охота через ливень нести. Честно, сейчас просто за инструмент переживаю, футляр промокнет, струны от сырости испортятся... Не хочется рисковать.       — Окей, — дружно согласились девочки, улыбаясь.

***

      Вскоре Тоука зевнула, сославшись на то, что мама уже вовсю зовет её ужинать, помахала нам рукой в камеру и отключилась от звонка. На экране осталось всего два окошка — мое и Рио.       Я с облегчением откинулась на спинку стула, потягиваясь всем телом после долгого сидения за столом. Из-за жуткой влажности и духоты в комнате я была одета в легкую домашнюю одежду: нежную белую кружевную майку на тонких бретельках и короткие трикотажные шорты. Волосы были собраны сверху в свободный, слегка небрежный пучок, из которого выбивалось несколько прядей. Накамура на экране вдруг замолчала. Ее прищур стал еще более выразительным, и она начала откровенно, беззастенчиво пялиться на меня через камеру. Ее взгляд медленно скользил по моей фигуре, а затем остановился чуть выше — на шее, где на тонкой серебряной цепочке висел аккуратный кулон в виде маленького открывающегося сердечка.       — Ого, Бемби... — протянула Рио, лукаво улыбаясь и подпирая подбородок обеими руками. — Ну-ка, ну-ка. А ты у нас, оказывается, прячешь под этой безразмерной школьной формой настоящие сокровища. Какая фигура, какие изгибы... Кружева, шортики. Слушай, а в нашей школьной форме ты выглядишь гораздо меньше! Серьезно, эти пиджаки и юбки всё скрывают, а вот в этой майке все твои прелести прямо как на ладони. Настоящая конфетка.       Я закатила глаза от ее неприкрытого, оценивающего взгляда и смущенно потянула край майки чуть выше, хотя скрывать там было особо нечего.       — Рио, прекрати, — буркнула я, чувствуя, как к ушам подступает жар. — Куда ты вообще пялишься? Обычная домашняя майка. И форма у нас нормальная, ничего она не скрывает.       — Ну да, рассказывай мне тут, — фыркнула Накамура, заговорщически подмигивая. — Я просто констатирую факт. Кстати, а кулончик этот... сердечко открывающееся. Ну-ка признавайся, Бемби, там внутри часом не фотография нашего красноволосого хулигана прячется? А то он в последнее время к тебе липнет так, будто ты его личная... –  но договорить она не успела. Мой телефон, лежащий на нотной тетради, коротко и требовательно звякнул, прерывая нашу тираду. Экран загорелся ярким белым светом. Следом точно такой же звук раздался из динамиков Накамуры. Нам обеим пришло официальное уведомление в общую группу класса 3-Е. Я нахмурилась, быстро открывая сообщение, и прочитала вслух 3-Е Карасума-сенсей «Вниманию учеников класса 3-Е. Завтра утром в наш класс переводится новый ученик. Прошу всех прибыть без опозданий, соблюдать дисциплину и порядок. Никаких лишних вопросов до официального представления».       Накамура мгновенно растеряла весь свой шутливый настрой. На экране она озадаченно почесала затылок, хмуро глядя в свой гаджет.       — Новый ученик? В середине семестра? — Рио недоверчиво приподняла бровь. — На нашу Богом забытую гору, в класс изгоев? Это максимально странно. Туда переводят либо за жуткие залеты, от которых даже у учителей волосы дыбом встают, либо...       — Либо это кто-то от Министерства обороны, или наемников.— тихо закончила я её мысль, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло предчувствие. За последние недели я и так стала жутко пугливой, вздрагивала от каждого шороха в коридорах, а эта новость только добавила тревоги. — Карасума-сенсей написал как-то слишком официально и строго. Никаких подробностей, имен... Мне, если честно, даже немного не по себе от этого.       — Да ладно тебе, Бемби, — попыталась приободрить меня Рио, хотя сама выглядела весьма задумчивой. — Завтра придем и всё увидим своими глазами. Если это очередной высокомерный придурок, мы с Кармой быстро спустим его с небес на землю. Ладно, давай закругляться, а то мне еще конспекты дописывать. Спокойной ночи, Бемби! Смотри, не утони там в своих нотах.       — Да да и тебе спокойной ночи Рио — улыбнулась я и отключила вызов. Экран телефона погас, погружая комнату в привычный полумрак, разбавляемый лишь стуком дождя по стеклу. Тревога перед завтрашним утром мягко покалывала пальцы, и я, вздохнув, отложила телефон в сторону, пытаясь настроиться на сон. Завтрашний день обещал быть слишком непредсказуемым

***

      Мягкое одеяло приятно окутало уставшее тело. Я уже прикрыла глаза, готовая наконец-то провалиться в сон под мерный, убаюкивающий стук дождя за окном. В комнате пахло свежестью и влагой, шедшей от приоткрытой форточки. Но не прошло и двух минут, как комната снова озарилась резким синим светом. Экран вибрировал без остановки, выдавая короткие, настойчивые сигналы один за другим.       Я даже руку не протянула, чтобы взять его. Мне и так было прекрасно известно, кто этот единственный человек во всей вселенной, способный устраивать ковровые бомбардировки сообщениями в двенадцатом часу ночи. Карма. Стопудово опять шлет дурацкие картинки со смешными котами, короткие видеоролики с какими-то нелепыми фейлами или свой любимый «интеллектуальный юмор» вроде сложных графиков функций с подписями про интегралы, комплексные числа и то, как амбиции Главного корпуса схлопываются в ноль. В этом был весь его вайб, смешивать абсолютное ребячество с гениальностью и закидывать этим друзей, пока они не взмолятся о пощаде. Я, конечно, была о Карме самого хорошего мнения — он умный, надежный и, вопреки своей репутации отбитого хулигана, ко мне всегда относился по-человечески. Но иногда от его выходок хотелось просто закатить глаза так сильно, чтобы увидеть собственный мозг. Экран моргнул еще раз десять, а потом спам резко прекратился. Но радовалась я недолго. Буквально через секунду комната огласилась громкой мелодией входящего аудиозвонка. Вздохнув, я перевернулась на бок, взяла трубку и провела по экрану.       — Время видел? — вместо приветствия зевнула я в динамик, сильнее кутаясь в плед. И одновременно заходя в чат. От увиденного хотелось ударить себя по лбу. Карма Сыр Помидоры пол кг Огурцы кг Масло Хлеб Рис Яйца Молоко Чай Лапша       — О, Сакура-тян, ты не спишь, какая радость, — в трубке раздался его довольный, смеющийся голос. — А чего на сообщения не отвечала? Я там такие классные мемы подогнал. Ты ранишь мои лучшие дружеские чувства. А я же к тебе с душой.       — Список продуктов которые ты решил купить, очень оригинально – с вздохом произнесла я, не понимая зачем ему это. – Я пыталась заснуть. Пока ты не решил устроить моей тумбочке эпилептический припадок своим спамом.— сонно запричитала я, замахав свободной рукой в воздухе. — Чего звонишь-то посреди ночи, болтун? Узнать где купить продукты лучше?       — Да ладно тебе, Сакура-тян, спать — это для слабаков из Главного корпуса, а они все там. — хмыкнул Карма, явно поудобнее устраиваясь на кровати на том конце провода. — Ты видела, что Карасума в общак выкатил? Новый ученик посреди семестра. Прямо на нашу Богом забытую гору. Какие мысли насчет этого?       Я поправила пучок на голове и заерзала на кровати, чувствуя, как внутри снова поднимается волна девичьей паники. За последние недели я реально стала жутко пугливой, вздрагивала от каждого шороха, и эта новость только подлила масла в огонь.       — Ой, Карма, не сыпь мне соль на рану, мне и так не по себе! — честно призналась я, — Карасума-сенсей написал так официально, будто нас завтра расстреливать выведут. Ни одной подробности! Я теперь вообще не усну. Вдруг это какой-то опасный наемник от правительства? Ну, вроде Ирины-сенсей, только у которого напрочь отбитая кукуха? Какой-нибудь сумасшедший киллер с кучей пушек, который начнет шмалять во всё, что движется?!       — Ха-ха-ха! Ну ты и сказочница, Сакура-тян, — Карма покатился со смеху, и этот его искренний, издевательский смех заставил меня надуться. — Киллер с пушками? В середине года? Прямо в наш сарай? Ну даже если и так, представь, как весело будет. Хоть какое-то разнообразие, а то я уже устал от будней. И ты лучше направь эту свою панику в полезное русло. Напиши очередную историю. Ты же у нас любительница человечества, постоянно расписываешь в своих рассказах эту великую любовь к людям и гуманизм. Вот и вдохновляйся.       Я возмущенно фыркнула, перекатываясь на живот и притягивая к себе мягкую игрушку олененка.       — Сам ты сказочник! И ничего я не присвоила, я просто пишу о том, что люди способны на хорошее. А ты бы помалкивал! Сам-то в мое окно полез посреди ночи ради этих моих рассказов, чтобы блокноты утащить и почитать! Сталкинг чистой воды, Акабанэ!       — Эй, полегче, Курокава, я вообще-то вернул их! — с наигранной обидой в голосе отозвался Карма. — И не просто вернул, а еще и компенсацию оставил. Кто тебе мягкую игрушку олененка с розовым бантиком оставил, а? Скажешь, плохой подарок? Он такой же пучеглазый и пугливый, как ты в последнее время. Чисто твой двойник.       Я невольно повернула голову и посмотрела на пушистого олененка, который сейчас лежал рядом со мной. На шее у него действительно красовался идеально завязанный нежно-розовый бант.       — Ладно, подарок хороший, признаю, спасибо — буркнула я, улыбаясь против собственной воли. — Но это не оправдывает твои методы. Кстати, раз уж мы заговорили про наш класс... Ты знал, что сегодня после уроков случилось? Мне девчонки по видеосвязи такое рассказали!       — Ну-ка, выкладывай сплетни, я чувствую, что пропустил самый сок, — оживился Карма.       — Слушай сюда! Наш казанова Маехара, оказывается, всю неделю тайно гулял с Кахо из 3-С класса. И всё бы ничего, но до этого после школы их спалил Томоя Сео! Оказывается, эта вертихвостка встречалась с ними обоими параллельно! Они окунули нашего Маехару в лужу и ушли...и после наши устроили им месть! Так вот.... Слушай.

***

      — И представь себе! Маехара потом просто отряхнулся, посмотрел на часы и ушел на другое свидание.       На том конце воцарилась секундная тишина, а затем Карма просто взорвался громким хохотом. Он смеялся так заразительно, что я сама начала хохотать в подушку.       — Нет, ну Маехара...— сквозь смех выдохнул Карма. — Представляю лицо Сео, когда на него сверху посыпался гербарий. Но погоди... А почему они тебя-то не позвали на это шоу?       Я в моменте грустно, тяжело вздохнула, утыкаясь подбородком в ладони. Обида, которую я пыталась скрыть за смехом, всё-таки просочилась наружу.       — Эй, Сакура-тян, ты чего притихла? В чем дело? — спросил Карма, и его голос мгновенно потерял насмешливые нотки, став непривычно внимательным.       — Да обидно просто, — тихо призналась я, крутя пальцем край одеяла. — Я у девчонок спросила, почему меня не взяли. А они ответили, что если бы позвали меня, то за мной поплелись бы ты и Рио. А вы двое со своей любовью издеваться над другими людьми и устраивать жесткие приколы просто сорвали бы им весь план и превратили бы всё в кашу. Вот они и решили не рисковать.       — Ну, они правы, мы бы устроили финал поинтереснее, — Карма снова хмыкнул, возвращаясь к своему обычному тону, но я почувствовала, что он попытался меня приободрить. — Зато тебе не пришлось мокнуть под дождем. Ты же у нас хрупкая писательница, еще разболеешься. И вообще, прекрати дуться. Лучше вспомни, как я поднял тебе настроение на прошлой неделе, когда этот дурацкий сезон дождей только начался.       Я замерла, и в моей памяти тут же яркой вспышкой прокрутился тот день. Flashback       Это было в самом начале сезона дождей, когда ливень только-только зарядил стеной на несколько дней вперед. Вечером я сидела в своей комнате, устроив себе максимально «сумеречный» вайб: выключила верхний свет, зажгла свечу, открыла первую часть «Сумерек» на английском и включила в наушниках оригинальный саундтрек для полного погружения. Через время на телефон пришло сообщения от кармы, зашла я значит в чат а там этот красноволосый написал список продуктов. И каждый продукт был написан отдельно, из за чего и приходило много сообщении.  В итоге после 15 сообщении я, психанув, написала ему:

Все, Карма, хорош.

Ты сбиваешь мне весь настрой, я тут вообще-то "Сумерки" читаю

Он тогда подозрительно быстро отвязался, написав Окей, приятного чтения) Я еще подумала: надо же, какой понимающий друг. Ага, три раза!       На следующий день ливень не прекращался, и мы, как обычно, вместе пошли в школу под моим зонтом. Перед самым началом уроков я буквально на пару минут отошла в туалет поправить прическу. Возвращаюсь в класс, а там гробовая, звенящая тишина. Все замерли, боясь вздохнуть. На своей парте, вальяжно закинув ноги на стол, сидит Карма.        И на его голову намертво нацеплен огромный, устрашающий армейский противогаз со шлангом! Завидев меня, он медленно повернул голову и через круглые стеклянные линзы начал демонстративно, на весь класс, оглушительно громко и тяжело дышать в фильтр       —Кххх-пххх... Кххх-пххх.... Кххх-пххх...       Кто был в классе тогда легли от ржача, Рио каталась по парте, а я с пунцовыми щеками подлетела к нему и со всей дури влепила звонкий подзатыльник прямо по резиновой макушке.       —Жынды! Ты что на себя напялил, малохольный?! — кричала я, пытаясь содрать с него эту маску, пока он глухо и победоносно хохотал где-то внутри. End flashback       — Между прочим, Айналайын, — проворковал Карма в динамике, возвращая меня из воспоминаний в реальность. — Ты бы знала, каких усилий мне стоило найти этот противогаз! А ты дерёшься. Никакой благодарности за создание атмосферы.       — Я оценила твое уникальное умение доводить людей до инфаркта! — со смехом ответила я, чувствуя, как от этих воспоминаний на душе становится невероятно тепло. Наша болтовня текла так легко и непринужденно, что мы и сами не заметили, как проговорили полтора часа. Моя пугливость и страх перед завтрашним днем окончательно растворились в его голосе.       Вдруг звонок резко оборвался — Карма нажал отбой, предварительно скинув короткое:       —«Ладно, посмотрим завтра, что за фрукт. Спи, Сакура»       Я удивленно моргнула, глядя на потемневший экран, но в следующую секунду дверь моей комнаты тихо скрипнула. Я обернулась. В проеме стоял заспанный Кейджи в пижаме. Это было так привычно для него — когда начинался сезон дождей и на улице становилось сыро и неуютно, он всегда искал тепла. Брат молча прошел в комнату, прижимая к груди свою большую подушку, забрался ко мне на кровать и лег рядом, укрываясь краем моего одеяла.       — Ты с кем там так ржала на весь дом? — сонно пробурчал Кей, устраивая голову поудобнее и закрывая глаза. — Время первый час ночи. Пожалей мои уши, мне завтра на тренировку.       — Прости Кейжан – я мягко улыбнулась, и наклонившись чмокнула его в лоб глядя на его взъерошенные волосы, и после улеглась рядом, утыкаясь носом в его плечо.       — Завтра после тренировки я поиду в главный корпус до Гакушу.       — Окей. И кстати там в моей тумбочке лежит брелок железного человека. Отдай его Гакушу. Пожалуйста.       — Окей.        Липкий страх и жуткая заинтересованность перед будущим, перед неизвестным новым учеником и всеми опасностями нашего класса окончательно отступил.  Но перед сном я мысленно вспомнила что перцовка лежит в кармане пиджака. Flashback        Это случилось ровно через два дня после того ночного визита Кармы. К тому времени Кейджи, который из-за своего плотного спортивного графика и затяжных тренировок уже несколько месяцев учился на дистанционном обучении, практически перестал выходить из дома без крайней необходимости.       Я сидела в своей комнате. Был поздний вечер, за окном так же уныло барабанил ливень. Я пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами — все мои мысли были заняты братом. Он замкнулся, стал жутко подозрительным, вздрагивал от каждого шороха в коридоре и подолгу проверял замки на входной двери. Наша мама, списывала это на усталость от тренировок, а отец, лишь хмурился, чувствуя, что сын что-то недоговаривает. Но со мной, своей сестрой-близнецом, Кейджи не мог притворяться долго. Наша ментальная связь всегда была слишком сильной. Дверь в мою комнату тихо, почти беззвучно приоткрылась. В проеме стоял Кейджи. На нем были простые домашние штаны и футболка, волосы взъерошены, а в руках он крепко сжимал свою большую любимую подушку. Его плечи были напряжены, а в обычно уверенных, жестких глазах волейболиста сейчас читалась такая глубокая, глухая тревога, что у меня внутри всё сжалось от жалости.       — Наоми... Ты не спишь? — тихо, почти шёпотом спросил он. — Можно я... полежу с тобой? На полу сквозняк, да и вообще... не спится.       — Конечно, Кейджи, глупый вопрос, иди сюда, — я мгновенно отложила книгу и подвинулась, освобождая место на большой кровати.       Брат молча прошел, положил свою подушку рядом с моей и тяжело опустился на матрас, укрываясь краем моего пушистого пледа. Он сразу же подтянул колени к груди, пытаясь занять как можно меньше места — этот сильный, спортивный парень сейчас выглядел таким беззащитным, что мне захотелось укрыть его от всего мира. Чтобы хоть как-то расслабить его, я потянулась к тумбочке, где у меня стояла небольшая вазочка.       — Держи, я знаю, что ты это любишь, — я протянула ему горсть грецких орехов, которые заранее полила жидким липовым медом. Это было его самое любимое лакомство с детства, способное поднять ему настроение даже после самого проигранного матча.       Кейджи слабо улыбнулся, взял угощение и начал медленно жевать. Сладость меда и терпкость орехов немного вернули краску на его бледное лицо. Какое-то время мы лежали в полной тишине, слушая, как капли дождя разбиваются о стекло. Я мягко протянула руку и начала аккуратно перебирать его взъерошенные волосы, как делала всегда, когда ему было плохо.       — Расскажи мне, — тихо попросила я, заглядывая в его глаза. — Кейджи, пожалуйста. Ты сам не свой уже два дня. Наша мама думает, что ты просто переутомился от компьютера, но я же вижу... Тебя что-то напугало. Что случилось?       Кейджи замер. Он проглотил последний орех, тяжело вздохнул и уставился в потолок. Его пальцы судорожно сжали край одеяла.       — Нао... там были странные люди, — его голос слегка дрогнул, и от этого звука у меня по коже побежали мурашки. — Я вышел после тренировки, было уже темно. И ко мне подошел мужчина. Он был весь в белом... белоснежный плащ, капюшон. Излучал такую идеальную, приторную вежливость, от которой разило чистой жутью. Он звал меня с собой за угол, говорил, что там какая-то неприятность, просил помочь... Я перестала перебирать его волосы и затаила дыхание, боясь прервать его. Мое сердце застучало быстрее, а в голове начали всплывать картинки из детективных романов.       — Я отказался, стал пятиться, — продолжил Кейджи, и его дыхание стало прерывистым. — И тут я заметил второго. Чуть дальше, в тени деревьев. Парень, наш ровесник. У него были пепельно-серые волосы и... Наоми, у него были жуткие, блестящие янтарные глаза. Он просто стоял и смотрел на меня. Не двигался. Как робот или труп. От них двоих веяло такой неестественной, потусторонней опасностью, будто они пришли не из нашего мира. Мужчина в белом уже протянул ко мне руку, сокращая дистанцию... Я думал, это всё. Меня спас дядя Гакухо.       — Директор Асано? — округлила я глаза, чувствуя, как от страха за брата у меня холодеют ладони.       — Да. Его машина затормозила прямо у обочины. Дядя Асано вышел, окликнул меня и приказал сесть в салон. Он поговорил с этим типом в белом своим фирменным ледяным тоном... И они ушли. Просто растворились в темноте, этот мужчина и сероволосый парень. Дядя Асано подвез меня до дома, всю дорогу молол фигню, а потом сказал, чтобы я был осторожнее. Но Нао... если бы не он, я не знаю, что бы со мной сделали. Меня до сих пор трясет, когда я вспоминаю те янтарные глаза. Внутренне я просто похолодела. Мои мысли метались со скоростью света.       —Боже мой... Белый плащ? Сероволосый парень с янтарными глазами? Кто они такие? Почему они караулили моего брата? Это как-то связано с тем....что связанно с Е классом?       Мне стало безумно страшно, моя собственная пугливость, обострившаяся в последнее время, заставила меня крепче прижаться к брату. Кейджи тем временем запустил руку в карман своих домашних штанов и достал оттуда маленький, тяжелый металлический баллончик розового цвета. Он аккуратно вложил его в мою ладонь.       — Вот, держи, и это ведь твои любимый цвет. — сказал брюнет, накрывая мою руку своей широкой ладонью. — Это мощная перцовка. Снабжена концентрированным газом. Я купил две штуки — одну себе, вторую тебе. Носи её всегда с собой, Нао. В кармане куртки или толстовки, чтобы могла достать за секунду. В этом мире стало слишком опасно. Наша мама слишком занята в ателье, и отец вечно в делах, а ты... ты в общем. Я не переживу, если с тобой что-то случится. Я посмотрела на баллончик, затем на брата, и на глаза навернулись слезы от его трогательной, хоть и пропитанной страхом заботы.       — Спасибо, Кей... Я буду носить её, обещаю.       — И еще... Нао, — Кейджи замялся, его уши слегка порозовели от смущения. — Поэтому, пожалуйста.., давай я буду иногда спать у тебя? Или ты приходи ко мне в комнату. Мне... мне так спокойнее. Когда ты рядом, я чувствую, что мы в безопасности. Что мы вместе.       Я тепло и нежно улыбнулась, вытирая непрошеную слезинку, и крепко обняла брата за шею, утыкаясь носом в его плечо.       — Конечно, Кейджи. Мы же близнецы. Мы всегда защищаем друг друга. Можешь спать здесь столько, сколько нужно. И к тебе я тоже буду приходить. Все будет хорошо, мы справимся с этим.       Брат облегченно вздохнул, его напряженные мышцы наконец расслабились, и он крепче прижал меня к себе, укладывая голову на подушку. End flashback

***

      Дождь за окном не просто шёл, он глухо, плотно стучал по стеклу, превращая утро в сплошную серую полутьму. Я стояла перед зеркалом в прихожей, торопливо стягивая влажные от комнатной сырости локоны на макушке в высокий хвост и закрепляя его розовым шелковым бантом. Волосы из-за влажности завились, стали заметно тяжелее и упрямо пушились, спускаясь до самых бёдер. На шее поблёскивал серебряный кулон-сердечко, а на запястье тихо звякнул розовый браслет со звёздами, которые мне подарил Карма. Наспех натянув мягкую, кофейно-коричневую зип-худи, я прямо поверх застегнула форменный пиджак класса Е. Чтобы защитить ноги от леденящего сквозняка, я натянула плотные белые гетры — старая балетная привычка. Схватив большой розовый зонт, я крикнула Кейджи «Пока!» и выскочила на улицу.       На улице из-за плотной пелены ливня ничего не было видно дальше чем на десять метров. Всё вокруг казалось размытым, серым и чужим. Одинокий уличный фонарь едва пробивал эту сырую стену своим тусклым, грязновато-жёлтым светом.       Я сделала всего несколько шагов по пустынной дороге, как вдруг мой взгляд зацепился за силуэт прямо под этим фонарем. Кто-то сидел спиной ко мне... на корточках. Совершенно неподвижно. В этой позе, в этой изоляции посреди шумящего ливня было что-то глубоко противоестественное. Липкий страх, подогретый недавним ночным рассказом Кейджи о странных людях, мгновенно сковал мои легкие.       — «О боже, это они»?        Вдруг это нечто медленно, как-то рвано поднялось во весь рост и развернулось в мою сторону. Фигура сделала шаг навстречу. Вокруг — ни души, только гул падающей воды. От ужаса у меня перехватило дыхание, колени подогнулись, и я, замерв на месте, отчаянно и громко закричала, зажмурив глаза и выставив зонт перед собой как щит.       — Сакура-тян, ты чего орёшь на всю улицу?       Низкий, ленивый и такой до безумия знакомый голос раздался прямо над ухом. Я резко распахнула глаза. Это был всего лишь Карма. А под мой розовый зонт, бесцеремонно нарушая личное пространство, уже протиснулся он. Капюшон дождевика был накинут на ярко-рыжую макушку, руки засунуты в карманы брюк, а с кончиков мокрых волос на лоб стекали капли. На его лице играла самая обычная, в каком то роде бесячая ухмылка.       У меня из груди вырвался судорожный вздох облегчения, а сердце всё ещё бешено колотилось в горле. С Кармой весь этот потусторонний ужас мгновенно испарился, уступая место обычному подростковому раздражению.       — Карма! — возмущённо пискнула я, изо всех сил пихая его локтем в бок. — Сен жындысынба?! Зачем так пугать? Я думала... я думала, там маньяк! И вообще, где твой зонт? На улице ледяной ливень!       Красноволосый даже не шелохнулся от моего удара. Одним плавным, точным движением он перехватил ручку зонта у самой моей ладони, по-хозяйски забирая его себе, чтобы укрыть нас обоих.       — Зачем мне лишний пластик в руках таскать, если у тебя есть этот розовый купол? — хмыкнул он, наклоняясь чуть ближе, отчего я почувствовала тонкий запах его любимого клубничного молока. — Мой организм, в отличие от некоторых, закалённый. Я вообще никогда не болею. А ты бледная какая-то. Опять кошмары снились?       Я недовольно покосилась на него, шумно вздохнув и посильнее запахивая полы пиджака, из-под которого торчал коричневый замок зипки.       — Конечно, нашёлся тут железный человек... А я вот наоборот — стоит мне немного ноги промочить, как всё, привет, температура под тридцать девять и куча горьких порошков. Иммунитет на нуле. Так что если ты простудишься из-за своей гордости, я тебе даже таблетку не принесу, ясно?       — Принесёшь, куда ты денешься, — уверенно отрезал Карма, беззвучно рассмеявшись. Он слегка приобнял меня за плечо, увлекая за собой вперёд по дороге и сильнее притягивая к своему боку.— Будешь ходить вокруг моей кровати со своей скрипкой и жалостливые сонаты играть, пока я не выздоровею.       — Мечтай больше, Акабанэ, — буркнула я, но сопротивляться не стала. Его ладонь на моем плече была горячей, и вся моя пугливость окончательно отступила.       Мы шли по безлюдной улице, обходя глубокие лужи, в которых дрожали отражения серых домов. Дождь шумел над головой, создавая ощущение, будто мы заперты в каком-то отдельном, маленьком мире под розовым куполом. Я смотрела на старые здания, мимо которых мы проходили каждый день, и внезапно в голове всплыли мысли, которые давно крутились во мне после того, как Кейджи заперся дома на дистанционном обучении.       — Карма... — тихо, совсем другим, серьёзным голосом позвала я, глядя на стекающие по краю зонта капли.       — М-м? — отозвался он, не переводя взгляда с дороги, но чуть замедляя шаг. Я поправила сползающий ремешок сумки и неожиданно для самой себя произнесла вслух то, о чём часто думала по ночам:       — Знаешь, я тут ночью думала.... что общая тайна ведь требует терпеливого отношения. Почтения и благоговения. Она принимает или не принимает, одаряет или грабит, подсовывает сказку или кошмар, убивает, старит, дает крылья... Это могущественное и капризное божество, и если оно чего-то не любит, так это когда его пытаются упросить словами. За это приходится платить...       Карма остановился. Прямо посреди тротуара. Он медленно повернул голову ко мне, и его янтарный взгляд из ленивого мгновенно стал внимательным, глубоким и пугающе проницательным. Он несколько секунд молча разглядывал моё лицо, подмечая и закрутившиеся от сырости локоны, и то, как сильно я сжимала пальцами край своей коричневой зипки.       — Опять цитаты из твоих недописанных романов, Сакура-тян? — негромко спросил он, делая шаг ближе и полностью закрывая меня от ветра своим телом. — Слишком сложно для обычного дождливого утра. Пошли, писательница, а то Коро нам точно устроит лекцию о почтении и благоговении к школьному расписанию.       — Ха, это ты просто тугодум. И не соблюдаешь школьные  правила. – я невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

***

      Мы с Кармой медленно шли вдоль перрона станции метро.       — Кстати, Карма... — тихо начала я, поправляя воротник рубашки под своей коричневой зипки под школьным пиджаком. Мои длинные, завившиеся от влажности локоны качнулись по спине. — Вот я смотрю на людей вокруг и понимаю... я ведь правда их люблю. Всех сразу. Со всеми их странностями, глупостями и слабостями.       Карма не перебивал. Он лишь лениво приоткрыл один глаз и скосил на меня свой янтарный взгляд. В этот момент мы как раз подошли к выходу со станции, где у колонны, укрываясь от сырости, стоял парень в промокшем пиджаке. В руках он бережно, словно величайшую ценность, прижимал к груди упакованный в целлофан букет пышных гербер. Его джинсы были забрызганы грязью, но сам он неотрывно смотрел на эскалатор, а на лице блуждала глуповатая, счастливая улыбка.       — Вот посмотри на него, — шёпотом произнесла я, кивая в сторону парня и улыбаясь. — Он ведь наверняка стоит тут уже долго, промок, замёрз, но всё равно улыбается, потому что ждёт кого-то дорогого. Разве это не прекрасно? Люди способны искренне, до потери пульса ждать друг друга посреди серого, холодного дня.       — Знаешь, Сакура-тян, я никогда не понимал придурков, которые бегают за юбками. Я не собираюсь специально искать себе девушку или жену. Сложится само — отлично, не сложится да и плевать, мне и одному весело. Но... если случится так, что я реально влюблюсь.       —«Хотя сомневаюсь, что такая сумасшедшая найдется»– со смешкои про себя добавила я и попыталвсь скрыть навязчивую мысль.       — Я не отступлю и сделаю всё, чтобы она стала моей. Долбанутые правила про «подождать до 25 лет» не для меня. – уверенно продолжил он и смотрел вперед, я даже зауважала его мнение – Если надо, я женюсь на ней сразу после старшей школы, наплевав на мнение общества. Я просто заберу своё и поставлю штамп в её паспорте.       — Капец ты конечно. – посмеялась я, думая что тот так шутит, но чувствовала что он не врал. Решив перевести тему я снова стала болтать, чтоб хоть как то скрыть страх. —О!  Карма, ну посмотри! Вся эта суета, все эти бытовые мелочи, взгляни на этих людей! Это же их способ показать свою любовь. Вся их жизнь соткана из любви, даже если они сами этого не замечают!       — Напомни как на твоем языке любовь?       — Махаббат. А тебе для чего?       — Просто так – отмахнулся он и я пожала плечами. После он молчал, но его взгляд, устремлённый на меня, стал непривычно глубоким, серьёзным и каким-то пугающе проницательным. На его губах играла едва заметная заинтересованность, он явно забавлялся моей эмоциональностью, но слушал с неподдельным, искренним интересом. Это было странно что последнее время именно он больше меня разговаривает.       — Все таки ты так тепло обо всём этом говоришь, Сакура-тян, — негромко произнёс Карма— Даже завидно немного. Находишь красоту в самых банальных вещах.       — Потому что она там есть! — горячо отозвалась я, поворачивая к нему лицо. Мои гетры слегка промокли снизу, но я этого даже не замечала. — Для чего ещё людям карате и борьба? Чтобы защищать тех, кого они любят! Они дуют друг другу на ушибы, меряют температуру поцелуями лба... Это же так примитивно, но в то же время невероятно сильно. Если в мире добывают алмазы для колец, значит, люди хотят обещать друг другу верность. Я правда восхищаюсь ими.       Светофор загорелся зеленым, и мы быстро пошли через дорогу. Посмотрев на Карму снизу вверх, я тихо добавила:       — Жизнь бывает пугающей, огромной и чужой. И иногда кажется, что ты в ней самозванец. Но когда видишь, как сильно люди умеют любить... становится не так страшно. Ты так не считаешь?       Карма ничего не ответил на мою тираду.

***

      Мы начали долгий, извилистый подъём по размокшей горной тропе к нашему старому корпусу. Ливень над головой продолжал неистовствовать, шумя в густых кронах деревьев, а глина под ногами так и норовила выскользнуть. Карма по-прежнему уверенно держал ручку моего розового зонта, слегка подталкивая меня вперёд, чтобы я не отставала, а наши голоса то и дело перекрывали гул непогоды — мы вовсю спорили о какой-то глупости, случившейся ещё полчаса назад.       — Это было максимально нечестно, Акабанэ! — возмущённо прикрикнула я, сердито звеня браслетом на запястье и пытаясь посильнее натянуть воротник своей коричневой зипки. Из-за влажности мой высокий хвост стал ещё тяжелее, а закрутившиеся локоны упрямо липли к щекам. — У меня до сих пор мурашки по спине бегают!       — Да ладно тебе, Сакура-тян, реакция у тебя была просто отменная, — лениво и безумно довольно хмыкнул Карма, даже не думая раскаиваться. — Настоящий балетный прыжок в сторону.       А дело было в том, что когда мы только-только вышли из душного павильона метро на залитую водой улицу, этот красноволосый садист решил устроить мне персональную проверку на бдительность. Пока я раскрывала зонт, Карма специально выставил ладони под ледяные струи, ловя крупные капли дождя, а затем совершенно бесцеремонно, с невинным видом запустил свои леденящие пальцы мне прямо под воротник куртки, укладывая их на тёплую, чувствительную кожу шеи! От этого контраста я тогда едва не взлетела на месте, издав дикий, прерывистый писк. Конечно, я в долгу не осталась. Дождавшись, пока мы отойдем от перекрестка, я набрала в пригоршню ледяной воды с широкого листа раскидистого куста и, улучив момент, резко плеснула ему прямо в лицо. Карма тогда лишь зажмурился, стряхнул воду с ресниц и так опасно прищурился, что мне пришлось спасаться бегством, шлёпая гетрами по лужам.       — В следующий раз я добавлю в эту воду краску, будешь знать, — пробурчала я, обходя очередную грязную колдобину на асфальте, но тут моё внимание переключилось на более насущную и личную проблему. Из-за жуткого стресса последних дней и непрекращающейся паники перед приближающимися экзаменами у меня снова обострился псориаз. Небольшое розоватое пятнышко на шее, прямо возле линии роста волос, жутко чесалось всё утро, и я ужасно переживала, что оно выглядит уродливо и бросается в глаза. Я неловко потянулась рукой к затылку, пытаясь пальцами нащупать воспаленный участок кожи, и взволнованно повернула голову к Карме.       — Слушай... Карма. Посмотри, пожалуйста. Там сзади... сильно видно псориаз? Ну, это пятно на шее. Из-за этого ливня и духоты всё так чешется, я боюсь, что девчонки в классе заметят и начнут расспрашивать...       Я чуть приподняла свои тяжёлые, завившиеся локоны, открывая ему обзор. Карма остановился на секунду. Когда он поднимал руку, чтобы аккуратно поправить выбившуюся прядь моих волос, рукав его чёрной кофты слегка задрался, и я отчетливо увидела на его запястье стильные чёрные наручные часы. Моё сердце ёкнуло от осознания, что он носит их постоянно, практически не снимая.       — Вообще ничего не видно, Сакура-тян, — спокойно и мягко произнёс Карма, опуская мою прядь обратно и возобновляя шаг. Он скосил взгляд на свои часы, заметив мой внимательный взор, и на его губах появилась едва заметная, тёплая ухмылка. — Нормально всё, не парся. Твой хвост всё закрывает, да и пятнышко совсем бледное. Меньше думай о всякой ерунде, тебе вредно.       — Ну ладно... Спасибо, — тихо ответила я, чувствуя, как к щекам приливает смущение, а ладонь в кармане пиджака снова легла на браслет со звездами. Его уверенный тон, как и всегда, подействовал на меня как лучшее успокоительное.

***

      Горная тропа сегодня была особенно безжалостной. Дождь лил как из ведра, превращая глину под ногами в скользкое месиво, и пока я добиралась до старого корпуса, мои пальцы уже судорожно сжимали ручку зонта. Но внутри кармана моего форменного пиджака, прямо под пальцами, лежал другой предмет — маленький, тяжелый, спасительный баллончик розового цвета. Перцовка, которую Кейджи дал мне той ночью. Карма отошел в уборную и я сама зашла в корпус. Юма как раз аккуратно складывал свой мокрый зонт, стряхивая с него воду. Стоило мне подойти, как он тут же тепло, по-доброму улыбнулся, и мне мгновенно стало чуточку легче. Исогай стал ассоциировался у меня с надежным старшим братом, чутким, заботливым, готовым прийти на помощь в любой момент, а я для него была кем-то вроде младшей сестры.       — Доброе утро, Наоми-чан, — мягко сказал Юма, делая шаг назад, чтобы освободить мне место под навесом. — Ну и погода сегодня. Ты как, не промокла?       — Доброе, Юма, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться в ответ, хотя ладонь в кармане так и не выпустила перцовку. — Да вроде обошлось, толстовка спасла. Но этот ливень, кажется, никогда не кончится...       Договорить я не успела. Сзади раздался громкий, задорный топот, и мимо нас, едва не сбив с ног, пронеслись Мурамацу и Йошида. Эти двое, совершенно по-дружески, но с абсолютно хулиганскими ухмылками, резко развернулись и принялись с силой трясти своими мокрыми раскрытыми зонтами прямо над моей головой! Настоящий водопад из холодных, крупных капель брызнул мне прямо в лицо и полетел за шиворот.       — Эй! Привыкай к дождю, Наоми! В классе Е сухими не ходят! — хохотнул Мурамацу, довольный своей шалостью.       — Да уж, закаляйся, Наоми-чан! — подхватил Йошида, весело сверкая глазами.       — Ах вы... Ну всё, держитесь! — возмущенно, но сквозь подступивший смех вскрикнула я и резко взмахнула своим сложенным зонтом, как рапирой, точным движением смахивая накопившуюся на ткани воду прямо в их сторону. Парни с воплями бросились врассыпную, прикрываясь своими щитами.       — Эй, аккуратнее, она сейчас нас скрипичным смычком заколотит! — притворно испугался Мурамацу, уже забегая в коридор.       Юма тихо рассмеялся, качая головой, и придержал дверь. Мы зашли в класс. Из-за шума дождя в помещении было непривычно мрачно, и это только усиливало внутреннюю тревогу, которая вновь начала сковывать мои мысли.

***

      — Доброе утро, — голосом, будто у него был намертво забит нос, сказал Коро-сенсей. Он был абсолютно сам не свой. Его желтое, круглое лицо стало просто огромным, раздувшись, будто гигантский резиновый шар, напитавшийся влагой.       — Коро-сенсей… что с вами? — открыв дверь в кабинет чуть шире и округлив глаза, спросила я. Внутри меня шевельнулось чистое эстетическое недоумение — выглядел он, мягко говоря, нелепо. Коро-сенсей уже было хотел ответить, но в этот момент требовательно прозвенел звонок на урок.       — Ладно ученики, садитесь на свои места, — послушно сказал учитель.       — Коро-сенсей, а почему габариты вашей головы стали больше на целых тридцать три процента? — задала Рицу интересующий всех учеников вопрос.       — Из-за дождя, я впитал всю влагу, и голова увеличилась, — уныло ответил Коро-сенсей и, недолго думая, начал обеими руками буквально отжимать лишнюю воду из собственного лица. Это выглядело… очень странно и даже немного противно. Вода с тихим хлюпаньем лилась в подставленное ведро. К счастью, через пять минут его голова окончательно пришла в нормальное состояние, вернув прежнюю форму.       — Итак, учитель Карасума сказал, что сегодня к нам придет новый ученик, — снова с широкой улыбкой объявил Коро-сенсей, потирая щупальца.       — Э? Да. Наверное, ещё один убийца, — лениво и без особого энтузиазма отозвался Маэхара, покачиваясь на стуле.       — Когда пришла Рицу, я не воспринял её всерьёз. Я больше не наступлю на те же грабли! — строго сказал Коро-сенсей, указав кончиком щупальца на автономную стационарную артиллерию. Рицу на экране своего большого дисплея лишь мило, ангельски улыбнулась в ответ.       —«Новый ученик— пронеслось у меня в голове, и я невольно сжала кулаки под столом. – «Мне так хочется верить…что это я сошла с ума и все это не связанно»       — В любом случае, хорошо, что у вас появился новый союзник, — потерев свои щупальца, оптимистично добавил Коро-сенсей.       — Точно, Рицу, знаешь что-то о новичке? — повернувшись к экрану автомата, спросила Хара.       — Да, кое-что знаю, — раздался ровный, цифровой голос Рицу. — Предполагалось, что мы появимся в этом классе вместе. Я бы отвечала за дальние атаки, обеспечивая огневую завесу, а он — за ближний бой. Мы должны были скоординироваться и убить Коро-сенсея вместе.       Пока Рицу говорила, атмосфера в классе стремительно портилась, становясь тяжелой и удушающей. Ученики начали испуганно переглядываться.       — Но по двум причинам этот план полностью отменили, — серьезно продолжила Рицу, и её анимация лица стала непривычно строгой. — Во-первых, его индивидуальная подготовка заняла гораздо больше времени, чем моя. Во-вторых… моих нынешних способностей программного обеспечения абсолютно недостаточно для его поддержки. Мои навыки убийства значительно уступают его врожденным способностям. В классе повисла гробовая тишина.       —«Это говорит Рицу?!» — паника ледяной иглой вонзилась в мой мозг.– «Рицу, которая в свой первый день едва не разнесла кабинет, без перерыва стреляя в Коро-сенсея и умудрившись отстрелить ему щупальце?! И её способностей недостаточно для его поддержки?! Что же он тогда за...»       В этот самый момент мертвую тишину раздался резкий, скрипучий звук открывающейся двери.       Мы все чуть ли не подпрыгнули на своих стульях от внезапного страха. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как ладонь в кармане пиджака сама собой намертво сжала рукоятку перцовки. Пальцы побелели от напряжения. Мы одновременно перевели испуганные взгляды на дверь.       Там, на пороге класса, стоял кто-то, полностью закутанный в белоснежные одежды. Длинный, безупречно чистый плащ скрывал всё тело, включая голову, а лица из-за глубокого капюшона и тканевой маски не было видно вообще. Только узкая прорезь для глаз. В моей голове мгновенно, со страшной силой сдетонировали слова Кейджи, сказанные им:       —«Мужчина в белом... белоснежный плащ, который закрывает все тело включая голову и лицо... Излучал такую идеальную, приторную вежливость, от которой разило чистой жутью».       —«О боже...» — у меня перехватило дыхание, а к горлу подступил липкий, осязаемый ком первородного страха.      —«Это он?! Тот самый мужчина, который караулил моего брата у спорткомплекса?! Что он здесь делает?! Зачем он пришел в класс Е?! Он пришел за мной?! Или за Кейджи...?»* Мое сердце колотилось так бешено, что казалось, этот стук слышен всему классу. Я сжалась в комок, готовая в любую секунду выхватить перцовку и направить её в упор этому незнакомцу.       — Какой… странный наряд. Это… и есть новенький? — удивленно и с опаской задала вопрос Окано.       Наш таинственный гость смотрел на нас через прорезь ткани очень серьезно, храня зловещее молчание. Затем он медленно поднял руку, указательным пальцем нацелился прямо на Коро-сенсея, и... прямо в воздухе что-то с грохотом взорвалось!       Мы удивленно и громко прикрикнули, вжавшись в парты и подумав, что это полноценная атака или взрывчатка. Но дым быстро рассеялся, и оказалось, что это обычный фокус. На его ладони, сыто курлыча, сидел живой белый голубь. Сам незнакомец тихо и вкрадчиво засмеялся.       — Простите, я вовсе не хотел вас напугать, — извинился он, и от его мягкого, дружелюбного голоса у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек. Этот голос... Кейджи описывал его именно так. Приторно чистый. — Я не новенький ученик, я лишь его страж. Можете звать меня… Широ.       Он аккуратно положил голубя в свою глубокую сумку. Что-то в нем категорически не вызывало доверия. Несмотря на его вежливые интонации, от всей его фигуры веяло такой колоссальной, расчетливой угрозой, что я недовольно и испуганно нахмурилась, не сводя с него напряженного взгляда.       — Человек в таком странном наряде любого напугает, — неловко улыбнувшись и пытаясь разрядить обстановку, заметила Каяно.       — Да уж. Но вряд ли наш Коро-сенсей испу... — поворачивая голову в сторону учительской трибуны, начал было Нагиса, но когда мы увидели нашего монстра, некоторые ребята просто возмущенно закричали.       — Вы что, испугались?!       — Он даже в жидкость от страха превратился!       Дело в том, что Коро-сенсей от этого фокуса умудрился превратиться в густую серую лужицу и теперь испуганно жался к самому уголку потолка, дрожа всем своим жидким телом.       — Нет! Это все Рицу виновата, рассказала тут свои страшные истории! — возмущенно и оправдываясь, крикнул Коро-сенсей, постепенно возвращая себе нормальный вид. — Здравствуйте, господин Широ. Где же ваш ученик? — спросил он, аккуратно слезая с потолка на пол.       — Рад познакомиться, учитель Коро. Его характер и поведение могут показаться вам довольно странными. Поэтому я лично представлю его вашему классу, — подходя поближе к Коро-сенсею, плавно произнес Широ-сан.       Я настороженно и дико смотрела на этого мужчину. Где же сам новенький? Стесняется в коридоре? Хотя вряд ли, раз уж он профессиональный убийца, превосходящий Рицу.       Вдруг Широ-сан резко остановился прямо посреди класса. Его скрытая маской голова медленно повернулась в мою сторону. Я замерла, перестав дышать.       Я могла поклясться чем угодно, что сквозь прорезь в белом капюшоне он смотрел прямо на меня. Прицельно. Оценивающе.       — Что такое? — заметив его заминку, с вежливой улыбкой спросил Коро-сенсей.       — Ну... в вашем классе очень хорошие дети. Уверен, он сюда отлично впишется, — с долей наигранного дружелюбия ответил Широ-сан, наконец отводя от меня свой пугающий взгляд. Но я не верила ни единому его слову. Абсолютно.       — Я познакомлю вас, — сказал Широ-сан и повернулся лицом к выходу. — Эй, Итона, заходи! — громко крикнул он.       Первую секунду в коридоре царила абсолютная тишина. Никто не входил, никто не подавал даже малейшего звука. А после...

«БАМ!!!»

      Жуткий, оглушительный грохот разорвал тишину, и это «что-то» сломалось прямо рядом со мной, в считанных метрах! Неожиданно в мою сторону ударил резкий, ледяной порыв ветра, поднявший в воздух пыль и обрывки тетрадных листов. Весь класс удивленно и испуганно ахнул, закрывая лица руками.       Прямо позади Кирары Хазамы, пробив толстенную деревянную обшивку, кто-то голыми руками насквозь проломил внешнюю стену здания! Проломил! Несущую стену! Над разломом поднялся густой серый дым, сквозь который пробивались капли начавшегося ливня. И из этого тумана медленно, неспешной походкой вышел парень небольшого роста. На нем была стандартная форма, но его внешность заставила меня окончательно онеметь от ужаса.       Короткими, шипованными светло-синими, практически белыми волосами... И эти глаза. Остро-желтые, в перемешку с диким, неестественным янтарным блеском. Они светились в полумраке класса точно так же, как описывал Кейджи.       —«Это он...»* — закричал мой внутренний голос, пока тело сковывал ледяной паралич. *«Тот самый подросток! Сероволосый парень с янтарными глазами! О боже, он теперь учится в нашем классе?!»       В этот самый момент, когда уровень моего страха достиг апогея, в кармане моего пиджака, прямо под ладонью, державшей перцовку, коротко и настойчиво завибрировал телефон. Один раз, второй. На экране, который слегка подсветил ткань кармана, высветилось сообщение от Кармы, сидящего справа от меня. Карма Сакура-тян ты вся дрожишь. Отпусти то, что ты держишь в кармане, и дыши Прочитав эти строчки мысленно, я сделала первый за последние несколько минут глубокий, судорожный вдох. Ладонь на баллончике чуть ослабила хватку, а сердце, хоть и продолжало бешено колотиться. — «Что им надо?» – раздался единственный вопрос в голове.       — Я победил. Я доказал, что гораздо сильнее стены, — парень со светло-синими, почти белыми волосами возбуждённо бормотал это, уставившись на свою парту. Его остро-желтые глаза лихорадочно блестели в полумраке класса.       — А НОРМАЛЬНО ЗАЙТИ НЕЛЬЗЯ??!!?! — в один голос возмущённо закричал весь класс. Ребята повскакали со своих мест, тыча пальцами в огромную дыру, сквозь которую в кабинет теперь заливали струи майского ливня.       Все кричали, кроме меня и Кармы. Я сидела, буквально вжавшись в спинку стула, а пальцы в кармане пиджака до боли в суставах сжимали холодный пластик перцовки. Сердце колотилось где-то в горле, наперебой звеня звёздочками на моём браслете. Но даже сквозь этот парализующий ужас и панику в моей голове настойчиво билась одна странная, чисто логическая мысль. Слишком подозрительно... Этот парень зашёл прямо с улицы, где стеной льёт ледяной дождь, но его одежда, его шипованные волосы — всё абсолютно сухое. На нём не было ни единой капли. Как это вообще возможно?       — Это главное. Это главное, — как в бредящем состоянии, продолжал бормотать новенький, полностью игнорируя крики ребят. Я ведь ещё на перекрёстке говорила Нагисе, что от предчувствий никуда не деться, и за этот майский ливень нам явно придётся пожертвовать спокойствием. Я осторожно перевела взгляд на Коро-сенсея и похолодела. Наш вечно весёлый учитель не улыбался. Его круглое лицо... оно буквально поплыло, став блёклым и бесформенным, словно подтаявшее желе.       — Хорибэ Итона. Прошу, зовите его по имени, — плавно и приторно вежливо представил своего ученика мужчина в белом.       — «Значит так. Брызгаю им перцовкой в лицо и....»       — Эй, Итона, не против, если спрошу? — раздался справа спокойный, ленивый, но пугающе чёткий голос Кармы. Он сидел абсолютно расслабленный, закинув ногу на ногу. — Ты зашёл в класс без зонта, снаружи льёт как из ведра, а вот ты совсем не промок.       Я удивлённо скосила глаза на Карму. Итона медленно поднял свой тяжёлый взгляд и лениво осмотрел весь класс.       — Возможно, ты самый сильный в этом классе, — тихо, но весомо сказал Итона, медленно поднимаясь со своего места. Он неспешной, пугающе уверенной походкой направился прямо к нашей парте. С каждым его шагом моё дыхание становилось всё более прерывистым, а тяжёлые, завившиеся от влажности локоны на затылке будто встали дыбом под розовым бантом. Но Итона подошёл вплотную к Карме. Он совершенно спокойно поднял руку и, положив ладонь на ярко-рыжую макушку Акабанэ, начал... гладить его по голове, словно....домашнего кота?       — «А если бы я так ему сделала, он бы мне руку откусил бы»– подумала я про себя, и странно что я почувствовала не страх, а заинтересованность.       — Но не бойся, ты слабее меня. Поэтому я тебя не убью, — ровным, безэмоциональным голосом произнёс Итона.       — Я убиваю только тех кто выглядет еще более убого чем я. – тихо прошептала шутя не удержав язык за зубами, за что и поплатилась, потому что его жёлтые глаза вдруг резко метнулись в сторону, намертво зацепив меня. Итона замер. Он сделал явное движение корпусом, собираясь отпустить Карму и подойти вплотную ко мне.       — «Бля» – моё сердце совершило дикий кульбит от ужаса, пальцы на перцовке побелели, но... Карма среагировал. Не убирая со своего лица ленивого выражения лица, он резко, но жёстко перехватил запястье Итоны, останавливая его руку на полпути и мёртвой хваткой удерживая на месте. В янтарных глазах Кармы на долю секунды вспыхнул такой холодный блеск, от которого мне самой пробежали мурашки. Он буквально заблокировал Итоне любой доступ ко мне. Я тут готова была Карму зацеловать от благодарности. Итона несколько секунд смотрел на руку Кармы, удерживающую его запястье, а затем как-то странно, равнодушно потерял ко мне интерес. И в этот момент страх во мне неожиданно сменился дикой, удушающей злостью за брата которого эти оба судя по всему хотели похитить. Мой страх который как тень следовал за мной в течении нескольних недель отступил, передавая очередь злости.       — Я хочу убить тех, кто сильнее меня, — Итона спокойно отнял руку, возвращая себе привычную отрешённость, и повернулся к учительскому столу. Карма лишь лениво провёл ладонью по своим растрёпанным волосам, поправляя причёску после этих «нежностей».       — И в этом классе Коро-сенсей… сильнейший, — Итона остановился перед доской, указательным пальцем чётко нацелившись прямо на нашего учителя, который в этот момент, как ни в чём не бывало, жевал итальянское джелато.       — Ты устраиваешь драки только с теми, кто сильнее тебя, Итона-кун? — Коро-сенсей выдал свою фирменную полуухмылку, хотя на его лбу выступили капли пота. — Вынужден огорчить. По силе мы с тобой не просто в разных категориях, мы в совершенно разных измерениях.       — Это не так, — тихо отрезал Итона. Он запустил руку в карман школьных брюк и достал оттуда... точно такую же упаковку дорогого импортного джелато, которое только что ел учитель. А затем, даже не открывая его, прямо так — с жутким хрустом откусил огромный кусок вместе с защитной серебряной фольгой, в которую сладость была обернута.       — Ведь мы… братья по крови, — невинно, с набитым фольгой ртом выдал Итона.       — Б-Б-Б-Б-Б-БРАТЬЯ??!!??!! — оглушительно взвыл весь класс, и я закричала вместе со всеми. Моя челюсть буквально со стуком упала на парту. Они... братья?! Серьёзно?! Жёлтый гигантский осьминог-мутант и этот невысокий, сухой парень со светло-синими волосами?! Да они ведь... они ведь вообще не похожи! Ни капельки! Ни единой чёрточкой, даже чуть-чуть-чуть!       — Проигравший умрёт, братец, — прожевав фольгу, хладнокровно бросил Итона. Я перевела взгляд на Коро-сенсея и заметила, как он с глубокой, неподдельной досадой и какой-то странной грустью смотрит на парня.— Родственники не будут жульничать, брат. Я докажу свою силу и убью тебя, — Итона медленно развернулся и направился к выходу из класса. — Мы сразимся здесь… в этом кабинете.       Пока я пыталась переварить все, Итона резко отвернулся, вышел в коридор и с глухим стуком закрыл за собой дверь. Его белый страж Широ безмолвно последовал за ним. В классе на секунду образовалась звенящая, мёртвая тишина. Мы все пытались переварить этот абсурд. А после... плотина окончательно прорвалась. Почти все ребята повскакали со своих мест, взрывая тишину дикими криками.       — Что за фигня вообще происходит?! — удивлённо и зло крикнула Рио, хватаясь за голову.       — Что значит «брат»?! Откуда у него брат?! — испуганно вторила ей Курахаши.       — Родственники у нашего осьминога, конечно, совершенно разные! Это какая-то шутка?! — возмущённо закричал Окаджима, размахивая руками.       — Я-я и сам понятия не имею! — Коро-сенсей в панике заметался у доски, его щупальца завязались в узлы от искреннего удивления. Он явно был шокирован не меньше нашего. — Когда-то очень давно я попросил своих родителей о младшем брате, но я не думал, что всё пойдёт настолько наперекосяк! — быстро, испуганно тараторил учитель.       — У ТЕБЯ БЫЛИ РОДИТЕЛИ?! — в один голос удивлённо и шокированно крикнул Йошида, перебивая его паническую тираду.

***

      Уроки тянулись невыносимо, удушающе медленно, словно само время застряло в серой сырости этого бесконечного майского ливня. Шум воды, хлыставшей сквозь наспех заделанную парнями прореху в стене, создавал плотный, монотонный гул, но он ни капли не глушил то дикое, липкое напряжение, что повисло в кабинете класса 3-Е.       И всему виной был он. Хорибэ Итона.       Сидя за своей партой в самом конце кабинета, я чувствовала себя как под прицелом снайперской винтовки.       Итона практически не конспектировал, не смотрел на доску и вообще игнорировал Коро-сенсея.       Вместо этого он развернулся всем корпусом в мою сторону и... не отрывал от меня взгляда. Вообще.              Его неестественные, янтарно-жёлтые глаза лихорадочно и тяжело замерли на мне, медленно сканируя моё лицо. В этом неподвижном, почти птичьем созерцании было что-то глубоко пугающее.       Я механически крутила на запястье розовый браслет со звёздами, уставившись в свою тетрадь, а внутри меня бушевал настоящий пожар из мыслей        —«Да что он так вылупился?! — зло и испуганно думала я, чувствуя, как по спине между лопаток ползёт ледяной пот. — Мне жутко, просто до дрожи в коленях жутко под этим его взглядом. Он ворвался сюда, сломал стену, едва не полез ко мне у парты... Бесит. Как же он меня злит! Но... боже, как сложно это признавать. Он ведь чертовски сильно интересует меня как личность. Откуда у него такая сила? Почему он называет Коро-сенсея братом? И главное — что его странному опекуну Широ нужно было от Кея? Зачем они выслеживали моего брата-близнеца? Я обязана, просто обязана узнать правду, чего бы мне это ни стоило. Страх и злость никуда не денутся, но любопытство сильнее. Ладно. Если понадобится, я засуну свою гордость поглубже, подойду к нему, мило улыбнусь и притворюсь самой доброжелательной, заботливой и понимающей одноклассницей на свете. Включу всё своё актёрское мастерство, лишь бы вытянуть из него то, что касается Кея. Врага нужно держать на прицеле, а этого странного новичка — ещё ближе».       Когда наконец объявили обеденный перерыв, напряжение в классе слегка спало. Мы с ребятами привычно сдвинули парты в нашей компании в конце кабинета. Я сидела бок о бок с Кармой, а напротив расположились Хаями, Рюносуке и Манами. Мы открыли свои бенто, но атмосфера за столом всё равно оставалась немного натянутой.       Итона сидел абсолютно отдельно от всех, в самом углу. Он молча достал из портфеля снэки и методично, в полной изоляции жевал их, по-прежнему иногда бросая в мою сторону свои тяжёлые, оценивающие взгляды.       Я сидела, подперев щёку рукой, из-за чего мои длинные, потяжелевшие от влажности локоны перекатились по плечу, и задумчиво ковыряла палочками рис, практически не сводя глаз с новичка. Мой план «доброжелательного внедрения» уже вовсю обретал форму в голове.       — Ты ведь собираешься подойти к нему, верно? — негромкий, сухой шёпот Ринки Хаями заставил меня вздрогнуть.       Я подняла глаза. Ринка сидела напротив, изящно держа палочки, и её проницательный взгляд сквозь длинную челку был устремлён прямо на меня. Хаями всегда была чертовски наблюдательной. Она явно считала мои лихорадочные мысли по одному только взгляду в сторону Итоны.       — Как ты поняла?       — Ты часто кидаешь взгляды в его сторону. – так же спокойно ответила рыжая, а я же про себя посмеялась. Вот я дуреха.       — Ринка, знаешь, что самое невыносимое в новичках? — тихо, так, чтобы слышал только наш круг, спросила я. Хаями отрицательно покачала головой. — Самое невыносимое в новичках то, что им постоянно, с самого нуля приходится объяснять очевидные вещи. Скажу честно: он меня пугает. Но мне жутко интересно, что он за человек.       — Хорошо, но будь осторожна. И в случае чего крикни.       — Типа так? «ААААА»? – посмеиваясь спросила я и споробировала забавный крик как у суслика. Хаями на это тихо засмеялась, прикрывая рукой лицо.       — «А еще и зачем ему и его наставнику нужен был Кей.»       В этот момент скромная Манами, сидевшая чуть наискосок, взволнованно зашелестела какими-то распечатками с химическими формулами и робко обратилась к Карме, который лениво пил своё клубничное молоко:       — Карма-кун, посмотри, пожалуйста... Я тут проверила состав тех нейтрализующих веществ, о которых ты спрашивал для ловушек... Если добавить туда этот реагент, то реакция пойдёт быстрее, но...       Карма лениво скосил глаза в её тетрадь, кивнул, но при этом его янтарный взгляд мгновенно переключился на меня. Это я чувствовала . И к моему удивлению, за место того чтобы помочь Окуде, Акабанэ чуть наклонился к моему уху, обдав меня сладковатым ароматом клубничного напитка, и с опасной, ехидным тоном негромко спросил.       — Думаешь, он законченный псих, Сакура-тян? И поэтому ты так усердно пытаешься гипнотизировать его?       — Знаешь, не бывает такого, Карма, чтобы в одной группе собрались все послушные зануды, а в другой — все неуправляемые психи. Это невозможно. Мир устроен сложнее, и у его странностей точно есть причина. Я просто хочу понять, какая именно части относиться он.       — Ну надо же, — тихо, с долей искреннего уважения протянул он, возвращаясь на своё место и крутя в пальцах трубочку от молока. — А ты иногда выдаёшь действительно стоящие вещи, философ наш. Смотри только, аккуратнее со своей «доброжелательностью». Если этот новичок решит, что ты слишком мягкая, мне придётся лично объяснить ему правила хорошего тона.       — Не встревай из за меня. Мои проблемы это мои проблемы. И никого кроме меня они не касаються. – пожав плечами ответила я и заметила как Акабане сухо хмыкнул. Понимаю что прозвучало жестко, особенно если учестт что именно карма мне помогал и слушал меня.       —«Прости пожалуйста, но не зарабатывай проблем из за меня».       – И вообще, переключи своё внимание, тебе ведь Окуда как раз хотела что-то важное рассказать про формулы. Послушай её. – Карма удивлённо приподнял бровь, но послушно повернулся к Манами. Я глубоко вдохнула, давая себе знак: «Пора»       Встав из-за парты, я мягко пошла через класс к уединённому углу Итоны. Подойдя к его столу, я аккуратно отодвинула соседний стул и присела рядом. Маска доброжелательности встала как влитая, на лице расцвела самая мягкая улыбка на которую я только и была способна.       — Привет, Итона-кун, — как можно приветливее произнесла я, заглядывая ему в лицо. — На уроках у нас толком не получилось пообщаться. Я Наоми Курокава. Ты весь день сидишь один, а у нас в классе принято держаться вместе. Не против, если я составлю тебе компанию? Расскажешь, что ты там ешь?       Итона замер, держа в руке надкушенный снэк. Его жёлтые глаза медленно, с каким-то пугающим дефицитом эмоций поползли по моему лицу, задержались на розовом шелковом банте в волосах, спустились к зипке и замерли. Расстояние между нами было минимальным, и от его тяжёлого взгляда мне безумно захотелось сбежать назад, но любопытство...       — Ты красивая, — вдруг совершенно ровно, без единой интонации произнёс Итона, продолжая меня разглядывать. Я растерянно моргнула, не зная, как реагировать на такой лобовой комплимент. Я ожидала любого вопроса кроме этого. Но парень не остановился. Он лениво передёрнул плечами, полез в свой портфель, поворошил там вещи и вытащил потрёпанный глянцевый журнал. С глухим стуком он положил его на парту передо мной и ткнул пальцем в обложку. — Я видел таких красивых девушек в этих журналах. На страницах одежды в стиле «кокетка». Ты похожа на них. Такая же яркая. Тот парень, которого я видел тогда у спорткомплекса... твой брат кажется... он тоже был очень красив. Вы одинаковые.       Я перевела взгляд на обложку, и внутри меня буквально всё перевернулось от глухого, яростного возмущения, смешанного со стыдом.       Это был специфический, полуэротический ретро-журнал с моделями в излишне откровенных, вызывающих нарядах с бантиками и рюшами.       —«Да как он смеет?! — взвыл мой внутренний голос, а пальцы судорожно сжали ткань юбки. — Он что, сравнивает меня с полуголыми девицами из этих сомнительных пошлых картинок?!»       Мне стоило невероятных усилий сохранить на лице приветливое выражение. Я лишь слегка прикусила губу, скрывая свои истинные чувства, и аккуратно отодвинула журнал в сторону. Терпи.       — Ну... у каждого свои ассоциации, — натянуто улыбнулась я, стараясь говорить как можно тише и дружелюбнее. — Итона-кун, скажи... А почему ты и твой опекун, ну, Широ-сан... почему вы искали моего брата. Что вам от него нужно?       Итона вдруг замер. Его жёлтые глаза лихорадочно блеснули. Он медленно наклонился ко мне, почти касаясь своим плечом моего. Расстояние сократилось настолько, что я почувствовала исходящий от него странный, едва уловимый запах железа и каких-то медикаментов. Парень заговорщически пригнулся к самой моей парте и перешёл на глухой, едва различимый шёпот:       — Широ выполнял приказ или же это заказ.. — тихо, пронзительно заговорил Итона, не сводя с меня глаз. — Некий другой...человек просил Широ найти двух конкретных близнецов. Он сказал: ищи кареглазых брюнетов, которые учатся в академии Кунугигаока. И у которых... в медицинских картах стоит диагноз — сердечная недостаточность.       У меня внутри всё заледенело. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди, отдаваясь болезненным эхом. Сердечная недостаточность... Это ведь наш с Кеем диагноз. — Для чего именно они вас искали, я не знаю. Но Широ был очень серьёзен. Он сказал, что за вами нужно установить слежку и забрать. Обязательно забрать обоих... Обоих.       От ужаса, паники и подступающего гнева у меня перехватило дыхание. Я подалась вперёд, напрочь забыв о своей маске доброжелательности, готовая схватить его за воротник школьной формы и вытрясти всё, что он знает.       — Что значит «забрать»?! – прошипела я понимая что эмоции берут вверх – Итона, ответь, кто этот человек?!       — Эй, слышь, новенький! Ты чё тут устроил вообще?! — громкий, грубый голос Терасаки над головой заставил нас обоих резко отпрянуть друг от друга. К нашей парте, тяжело топая ботинками, подошла банда, Рёма бесцеремонно навис над столом Итоны, его лицо выражало крайнюю степень раздражения. Рядом с ним стояли Мурамацу и Йошида, недовольно скрестив руки на груди, а чуть сбоку, хитро прищурившись, подпирала стену Рио и Хазама, которая сквозь книгу смотрела на нас.       — Ты чё, совсем берега попутал, сероголовый? — злобно буркнул Рема, бросая брезгливый взгляд на потрёпанный ретро-журнал, который лежал на парте. Я облегченно вздохнула. — Пришёл в наш класс, разломал стену, а теперь сидишь тут и нашей отличнице мозги пудришь какими-то полуголыми девицами?! Сравниваешь её с этой пошлятиной?!       — Вот именно! — возмущённо поддакнул Мурамацу, делая шаг вперёд. — Наоми у нас приличная девушка, считай помощница старост, а ты ей какую-то грязь подсовываешь на первый день знакомства! Нам такие подкаты не нравятся, уяснил? Итона медленно отстранился от меня, выпрямляя спину. Лихорадочный блеск в его глазах сменился ледяным, давящим равнодушием. Он посмотрел на банду Терасаки, а затем скользнул пренебрежительным взглядом по Рио и Хазаме. На его лице не дрогнул ни один мускул.       — Вы слабые, поэтому так много шумите, — ровно, с явной провокацией в голосе произнёс Итона. — И ваш мозг не способен воспринимать факты. Я просто сравнил её с картинкой. А то, что вы видите в этом пошлость — это проблемы вашей собственной испорченности. Вы тратите моё время на пустые крики.       — ЧЁ ТЫ СКАЗАЛ, УШЛЁПОК?! — Терасака мгновенно взвился, его лицо налилось пунцовой краской от ярости, а кулаки сжались с такой силой, что затрещали костяшки. — Да я тебя прямо сейчас в эту разбитую стену закатаю!       — О как, а новичок-то у нас с зубками, — Рио опасно сузила глаза, её вежливая улыбка мгновенно испарилась, уступая место холодному раздражению. Ей явно не понравилось, что её тоже приписали к «слабым и испорченным». Понимая, что сейчас здесь вспыхнет настоящая драка, Рио решительно сделала шаг вперёд, протиснулась между Мурамацу и мной, и крепко, но аккуратно перехватила меня за плечо, увлекая прочь от стола Итоны.       — Так, ладно, хорош. Бемби, пошли отсюда, — твёрдо скомандовала Рио, потянув меня в сторону нашей компании. — Пусть этот заторможенный сам со своими картинками и Терасакой разбирается. Тебе здесь делать нечего.       Я послушно сделала несколько шагов вслед за Накамурой, чувствуя, что ноги стали совершенно ватными, а сердце испуганной птицей бьётся о рёбра. Но не успели мы отойти и на три метра, как сзади раздался всё тот же монотонный, пугающе чёткий голос Итоны.       — Наоми.       Я замерла как вкопанная. Он назвал меня по имени, с какой то жуткой интонацией. Рио удивлённо притормозила, продолжая держать меня за плечо. Я медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, обернулась через плечо и встретилась с его янтарными глазами. Итона смотрел прямо на меня, полностью игнорируя нависшего над ним разъярённого Терасаку.       — Тот человек... он действительно очень сильно заинтересован в двух близнецах, — негромко, но так, что его слова отчётливо прозвучали в наступившей тишине, произнёс Итона.       — Эй, ты, хорош бредить, — Мурамацу раздражённо махнул рукой, недоумённо переглядываясь с бандой.— Все в классе и так прекрасно знают, что у Наоми есть брат-близнец. Тоже мне, секрет Полишинеля открыл! Ты к чему вообще это приплел?       — Вот именно. Какая ещё «заинтересованность»? Решил её братом припугнуть? — нахмурился Йошида, совершенно не уловив скрытый, жуткий подтекст этих слов.        Они знали про Кея, но для них фраза Итоны прозвучала как странная, несвязная глупость или неуклюжая попытка новичка огрызнуться.       — Да уж, парень явно перегрелся на своей прошлой учёбе, выдаёт какие-то случайные факты, — буркнула Рио, качнув головой. Она тоже не поняла истинного смысла, списав всё на очередное проявление странности Итоны.       Они не понимали. По моей коже, начиная от шеи и скатываясь вниз по спине, промчалась огромная, ледяная волна мурашек. Руки мгновенно похолодели. Моя интуиция которая никогда меня не подводила, сейчас буквально взвыла внутри. Я кожей, каждым затрепетавшим нервом почувствовала: Итона не врёт. В его словах не было ни капли фальши, ни капли безумия. Это была чистая, пугающая правда. Кто-то влиятельный действительно собирается забрать нас с Кеем. Рио быстро довела меня до нашей парты, силой усадила на стул и обеспокоенно заглянули в лицо.       — Бемби, эй, ты чего? Совсем бледная. На, попей, — она поспешно протянула мне мою бутылочку с водой. Я на автомате взяла её дрожащими руками, сделала несколько мелких глотков, но холодная вода никак не могла унять разгоравшийся внутри пожар эмоции. Я уставилась в одну точку на столе, не в силах вымолвить ни слова. Через несколько минут, когда у угла Итоны всё затихло (Терасака лишь смачно сплюнул и решил не связываться с «психом» перед обедом), вся их банда вместе с Рио подошла к нашей парте. Терасака бесцеремонно отодвинул пустой стул, развернул его задом наперёд и устроился прямо передо мной, сложив мощные руки на спинке. Мурамацу и Йошида присели на соседнюю парту рядом со мной.       — Слышь, кучерявая, ну ты чего сидишь такая подавленная? — уже гораздо тише, с какой-то своей топорной, но искренней заботой проворчал Терасака, заглядывая мне в глаза. — Из-за слов этого придурка, что ли? Да забей ты на него. Мално ли какую херь этот сероголовый несёт. Он же заторможенный наглухо, стены ломает, журналы дебильные читает. Не принимай ты всё это близко к сердцу. Мы, если надо, ему быстро кулаками память освежим, чтоб лишнего не болтал про твою семью.       — Да, Наоми-чан, Терасака прав, — мягко добавил Мурамацу, сочувственно глядя на мои подрагивающие пальцы, сжимающие бутылку.       — Ты прямо сама не своя. Этот Итона просто придурок, который пытается казаться крутым и загадочным. Не позволяй ему портить тебе обед. –  на удивление сочувственно произнес Йошида.       — Спасибо вам ребят и не надо никого колечить. – искренее поблагодарила я их и попросила не вмешиваться. Кто бы что не говорил. Они может и не самые послушные, но как шпала прямые в своих мыслях и словах. И этого мне хватало. Со стороны послышались переговоры ребят и я прислушалась.       —Если они действительно братья, то почему учитель Коро ничего не знал об этом? — задала риторический вопрос Каяно, смотря на учителя Коро, а после на Итону.       — Хм, все было примерно так… — Фува стала рассказывать историю о королевской семье, что в их число входили и Коро-сенсей с Итоной, но на королевство напали, а детей пустили в бегство. И когда они сбегали за ними началась погоня, а Коро-сенсей, как старший брат решил задержать их, сказав Итоге бежать, а из-за нападавших он угодил в реку. — А потом они начали свою судьбоносную схватку, даже не подозревая, что кровные братья!        Фува выглядела очень восхищенной от своих фантазий. Но другие упрекали за то, что историю не реалистична. И никто не отреагировал на слова Итоны.

***

      После уроков нас попросили переставить парты. И выглядело это сейчас все ринг.       — Вы, наверное, устали от банальности предшественников Коро. Можно тогда ввести правила? Н      апример, тот кто заступит за круг неизбежно умрет, что скажите? — поинтересовался «Широ», слегка похлопав Итону по плечу.       — Чертовщина! Кто будет придерживаться таких правил? — прокомментировал Томохито, понимая, что это бред.       — Для него нарушить правила — подорвать наше доверие к нему, как к учителю, подобные ограничения отлично работают на таких, как он, — пояснил Карма, его внимание было на Итоне.       — Отлично, я все принимаю. И ещё Итона, если кто-то из зрителей будет ранен, то это тоже проигрыш, — условие учителя напомнило, что мы можем пораниться.       — Хорошо. По моему сигналу. Внимание… Начали! — резко произнес «Широ».       Итона даже не двинулся, но щупальце Коро-сенсея упало на пол. Он смог отрубить ему «руку!» Но взгляды всех были прикованы к другому. Волосы Итоны… это щупальца? Моментально стало ясно, как он остался в такой ливень сухим, он мог ими вертеть отбрасывая капли воды.       Коро-сенсей сейчас выглядел пугающим. Он был зол. Он спрашивал откуда они взяли эти щупальца. Правда они не стали отвечать. А на слова, что у них были разные родители и воспитание, но они все равно являются братьями я смела этот бред. Они не братья. Они сородичи. Точно. Они ведь могут, нет, они и есть искуственно выращенные существа.       Я не вслушивались в их болтовню, меня волновало состояние учителя Коро но тот замер, все из-за свечения, который «Широ» использовал.       Я чувствовала так много противоречивых эмоции. После Итона напал на Коро-сенсея. А тот из-за обездвиживания не мог уклониться. Казалось, что Коро-сенсей уже мертв, но слова Тересаки посмотреть на вверх даже как-то успокоили. Итона все продолжал побеждать учителя, что казалось, что он вот-вот упадет замертво. Но этого не происходило. Но они уже близко, они будто знают все его слабости, когда мы сами пытались узнать их длительное время. Мне стало горько. Мне хотелось узнать больше о них. Узнать больше о Коро. Больше о том человеке. Кто он? Зачем ему Кей и я?  Еще зараза у них ещё и есть преимущество в виде этого прибора, что отдает свет, при котором учитель Коро не может двигаться. Так и сейчас было, Итона воспользовался моментом и разрубил Коро-сенсею «ноги».       — Впервые меня загнали в угол… На первый взгляд, это должно выглядеть как честное убийство, однако в действительности все было тщательно просчитано. Я хотел бы задать вам множество вопросов, но похоже, что мне придется выиграть эту схватку, чтобы получить ответы.       — Вы все ещё верите в победу? Довольно смело для того, чье поражение неминуемо.       — Широ-сан, должно быть, этот план убийства был придуман вами, но вы забыли внести одно важное обстоятельство в свои расчеты.       — Исключено, мои расчеты безупречны. Итона, заканчивай с ним, — после этого Итона вновь напал на Коро-сенсея, даже пыль поднялась, а ещё он сломал доски. Но щупальца Итоны стали таять.       — О боже…похоже ты наступил на вещь, что я обронил, — на полу лежал анти-учительский нож. Откуда он там взялся? Учитель Коро воспользовался растерянностью Итоны, накинув на него свою кожу. Захватив его как в мешок он выкинул Итону в окно. Итона за пределами ринга. — Я победил, — его лицо покрылось зелёными полосками — Следуя правилам — ты мертв. У тебя больше не будет второго шанса убить меня. Если ты хочешь вернуть свою жизнь, то приходи и учись вместе с остальными в этом классе. Есть вещи, которые нельзя сразу рассчитать. Например, жизненный опыт. Я живу подольше тебя и узнал намного больше. Я стал учителем потому, что хотел всё это вам передать. Если ты не получишь опыта от меня, здесь в классе, тебе никогда меня не победить.       Итона сильно разозленый, что его щупальца почернели, хотел уже накинуться на учителя Коро. Но не успел он и ранить его, как сам упал на пол без сознания.       — Прощу прощения, учитель, похоже этот мальчишка не был морально готов к школе. Я знаю, что это был его только первый день, но ему нужен перерыв, — объяснялся «Широ» закинув Итону уже на плечо.       — Постой! Я не могу так поступить, я учитель, я присмотрю за ним до выпуска. И, Широ, мне многое нужно у тебя спросить.       — Извини, но нет. Мы уходим, или силой нас остановишь? — после этих слов он продолжил свой путь, а когда «рука» учителя расплавилась, он решил объяснить суть. — Анти учительская ткань, ты не можешь меня тронуть. Не волнуйся, он скоро вернётся. Всё таки март уже близко, а моим заданием будет заниматься с ним дома, — невероятно, создать такую ткань… Но меня волнует, что этот человек, который сам сказал, что испортил Итону, будет ещё больше портить его. А после этот Широ ушел вместе с Итоной, которого тот понес на плече. Смотря на это в груди будто расцвело осознание.       —«Так, Наоми, стоп. Выдохни и возьми себя в руки, — приказала я самой себе, чувствуя, как к щекам возвращается нормальный цвет. — Что за детская истерика на ровном месте? Ну да, Итона выдал жуткую тираду, ну да, моя интуиция забила в колокола... Но если включить мозг и посмотреть на ситуацию трезво — это же полнейший абсурд. Какой ещё таинственный влиятельный человек? Какая слежка? Мы в Японии, в элитной академии, а не в шпионском триллере. И вообще, с каких это пор я стала забывать, ГДЕ именно я нахожусь? Наш класс — это буквально самое охраняемое и опасное место на планете. У нас под боком Коро-сенсей, который летает на скорости 20 Махов и за секунду сотрет в порошок любого, кто посмеет хотя бы косо посмотреть в мою сторону. У нас есть Карасума-сенсей — элитный правительственный агент, за которым стоит вся военная мощь министерства обороны. Если этот Широ или его мифический заказчик сунутся к нам или попытаются разнюхивать что-то про Кея, их скрутят быстрее, чем они успеют моргнуть. Наш класс на уши встанет, но защитит нас. Так что... плыви, Наоми. Не хрен забивать голову бреднями сумасшедших подростков, у которых вместо волос щупальца». От этих мыслей мне вдруг стало так легко, что на губах сама собой появилась едва заметная, горьковатая, но уверенная усмешка. Я мысленно рассмеялась над своей минутной слабостью, окончательно сбрасывая с плеч груз страха. – И всё-таки, — весело добавил внутренний голос, пока я опускала руку в глубокий карман и нащупала балончик— пофиг-то пофиг, а перцовку я из рук теперь точно выпускать не буду. Бережёного бог бережёт, а небережёного — перцовый баллончик в глаза при первом удобном случае».

***

                  — Что с учителем?       — Не знаю, он уже давно так.       — Мне так стыдно, что я участвовал в такой серьезной потасовке, я был на клоуна похож… — горевал наш учитель, а я немного закатила глаза.       — Значит заметил?       — Со всеми такое бывает. А вообще, вы выглядели круто, когда были в ярости. «Где ты, где ты взял эти тентакли?!» — начала играть тот момент Хазама, не обращая внимание на, и так плохое, состояние учителя Коро.       — Пожалуйста, Хазама не напоминай мне это!!! От одной мысли, сломя голову бежать хочется! Я такой растяпа, в этом весь я. Показывая свою серьезную сторону, я порчу свою репутацию… — бубнит тот, а я немного стала раздражаться, все же когда учитель Коро слишком много ноет, это начинает раздражать.       — Меня просто бесит, когда вы ноете о своей репутации…       — Это было неожиданно. Кто знал что у этого чувака Итоны тентакли окажутся, — прокомментировала Бич-сенсей, задумчиво глядя в никуда.       — Давайте, учитель.       — Как вы связаны с этими двумя?       — Вы всегда уклоняетесь от вопросов о своей истиной форме.       — Но нам все ещё интересно.       — Да, мы же ваши ученики, правда? Разве мы не должны знать больше о своем учителе?       — Видимо мне придется рассказать вам правду. Правда в том… Что я искусственная форма жизни! — открыл нам тайну учитель Коро, а мы стали смотреть на него, как на идиота. Мы стали молчать, ожидая, что он ещё что-нибудь скажет.       — Ну, да, и?       — Что это за реакция ещё?! Разве это не поразительно?! — а я то думала, что Вы, учитель Коро, умное существо ну или человек…       — Ну вроде нормальный осьминог на двадцати махах не двигается.       — Ну вроде бы. Ну не знаю. Ну вроде не двигается да. – с сарказмом добавила я, но без злого умысла.       — И если вы не инопланетян, то это единственный вариант. Плюс, Итона сказал, что он ваш младший брат то есть, он был создан после вас.       —Разве это было не очевидно, он что, за идиотов нас держит – тихо шепнула мне Рио и я похихикала.       — Учитель Коро, мы хотим узнать, что произошло после: почему вы так разозлились, когда увидели тентакли Итоны? Зачем Вас создали? Почему Вы решили сюда придти?       — Простите, но сейчас нет смысла вам рассказывать, если я уничтожу Землю, всё, что вы хотите узнать, развеется по ветру. С другой стороны, если вы спасёте планету у вас будет куча возможностей узнать правду. Если вы хотите узнать больше, помните: у вас только один выход — убить меня. Убийца и цель — это то, что нас связывает. Если вам нужен ответ на ваш главный вопрос, единственный способ его узнать — через убийство. Если вопросов нет, мы закончили. До завтра, — видимо, единственный выход, это убить его. Только тогда мы узнаем ответы на наши вопросы. Но с каждым новым убийцей, наши ответы также ускользают. Мы не сможем найти их, если его убьет кто-то другой. И я только сейчас осознала что я не боюсь ножей. Не боюсь в том плане что если бы не тот нож, я была бы изнасилована.

***

      Мы подошли к учителю Карасума, что руководил людьми. Стену придется залатать, а ещё окно и пол, что расфигачили Коро-сенсей и Итона при бое.       — Карасума-сенсей!       — А, это вы. Да вас толпа, что-то случилось? — спросил Карасума-сенсей, а мы переглянулись.       — Эм, не могли бы вы нас обучить техникам убийства? — спросил Исогай, выглядя неуверенным.       — Больше чем вы знаете сейчас? — спросил он нас, как-то озадаченно.       — До недавних пор, мы думали «когда-нибудь его кто-то убьет», будто это нас не касалась, но… –начала Яда, мы действительно так думали, желая чтобы он просто умер. Но сейчас, мы не хотим этого.       — Да. Сейчас наблюдая за Итоной мы решили… — продолжил Сугая. — Что хотим сделать это собственными руками и ничьими больше.       — Если в будущем нас опередит какой-то сильный убийца, мы не сможем понять, зачем так старались, — пояснил Мимура, неловко улыбаясь.       — Поэтому, мы хотим убить его за оставшееся время.       — Мы хотим убить нашего классного руководителя. Собственными руками и получить желаемые ответы.             После минутного молчания, Карасума-сенсей заговорил:       — Ну ладно. В таком случае для тех кто заинтересован, я буду проводить дополнительные уроки боевой подготовки. Но знайте, они будут гораздо сложнее, чем раньше, — согласился учитель Карасума, я же улыбнулась.       — Хорошо! — крикнули мы. Тогда мы не подозревали, что нам придется залезать по новому канату. Но как бы странно не звучало .... Но мне нравится тренировки. Мне нравится то что я благодаря ним могу понять почему люди любят это. И...       Мы убьем учителя Коро сами.       Я стояла в самом конце очереди, переминалась с ноги на ногу и лениво поправляла манжеты своей кофейно-коричневой зипки. В голове наконец-то воцарился идеальный, звенящий покой. Перцовка послушно лежала в правом кармане, Коро-сенсей в панамке придирчиво замерял скорость подъёма Мимуры, а натянутая атмосфера обеденного перерыва казалась глупым сном.       — Наоми! — негромкий, вежливый голос заставил меня обернуться.       К моему месту в очереди, мягко ступая по влажной земле, подошли Исогай и Катаока — наши бессменные старосты. Юма неловко улыбался, почёсывая затылок, а Мэгу выглядела непривычно собранной, но в её глазах читалось лёгкое, смущённое волнение.       — Что-то случилось? – я приветливо улыбнулась им, слегка наклонив голову набок. Розовый шёлковый бант в моих волосах качнулся в такт движению.       — Наоми-чан, на самом деле мы хотели поговорить с тобой по поводу классных дел, — мягко начала Мэгу. — Мы с Исогаем еле справляемся. А тут ещё и спортивный фестиваль на носу... Мы видели, как ты держишься. После того как сегодня на обеде Терасака и Рио буквально стеной за тебя встали, мы поняли, что класс тебя уважает, ну или по крайней мере ты ладишь с ними. Исогай сделал шаг вперёд, его взгляд стал серьёзным и искренним:       — В общем... мы бы очень хотели предложить тебе статус официального помощника старосты. Нам правда нужна твоя помощь. Что думаешь? Я удивлённо моргнула. Серебряный кулон-сердечко на моей шее тихо звякнул. Внутри меня промелькнул короткий, но удивительно тёплый монолог.       —«Кейджи там, в Главном корпусе, вовсю строит своё будущее, становится капитаном и идёт напролом. А мне пора обустраивать своё настоящее здесь. Этот класс стал моим домом».       — Знаете, ребята... Наверное, мне уже пора пускать корни в этом классе. Хватит стоять в стороне. Я согласна. Считайте, что у вас появился официальный заместитель. Исогай мгновенно просиял, а Катаока с облегчением выдохнула, ласково коснувшись моего плеча.       — Наоми! Твоя очередь, шагай к канату, хватит лясы точить! — зычно крикнул сзади Терасака, недовольно скрестив руки на груди.       — Уже бегу! — отозвалась я, подмигнув старостам, и уверенно двинулась к канату.

***

      Урок физкультуры подошёл к концу, и уставшие, взмыленные ученики потянулись обратно к старому зданию школы. Нагиса и Каэде о чём-то тихо переговаривались, обсуждая новую слабость Коро-сенсея, а Терасака привычно громко возмущался тем, как сильно у него болят руки после каната. Постепенно задний двор опустел. Я задержалась у старого дуба, вытряхивая забившиеся в туфли мелкие травинки. Локоны цвета горького шоколада растрепались от ветра и упрямо лезли в лицо, закрывая обзор.       — Ну и долго ты собираешься делать вид, что всё в полном шоколаде, Бемби? — раздался сзади голос Рио. Я выпрямилась и обернулась. Накамура стояла всего в паре шагов, небрежно закинув руки за голову. Её светлые волосы слегка растрепались, а на лице не было привычной ехидной ухмылочки. Напротив, Рио смотрела на меня на редкость серьёзно, буквально сканируя взглядом.       — О чём ты, Рио? — я попыталась сыграть удивление, непринуждённо поправляя бант. — Всё отлично. Я только что согласилась помочь Исогаю и Катаоке с делами класса.       — Да я не про старост, Наоми, и ты это прекрасно понимаешь, — Рио сделала шаг ближе, и её голос стал непривычно мягким, лишённым всякого стёба. Она внимательно заглянула в мои глаза. — Я наблюдаю за тобой уже несколько недель. С тех самых пор, как ты начала зажимать в кармане перцовку и вздрагивать от каждого шороха. За все эти недели ты ни разу искренне не улыбнулась. Понимаешь? Ни одного грёбаного раза. Твоя артистичность это круто, ты можете отыграть перед классом любую эмоцию, но меня ты не обманешь. Наоми, ты по-настоящему улыбнулась только сегодня. Только сейчас, после того как эта безумная битва Коро-сенсея с Итоной закончилась. Как будто у тебя гора с плеч свалилась. Что происходит? Что за дичь этот сероголовый наплёл тебе на обеде? И почему это так сильно тебя подкосило?       Я отвела взгляд на пустующее крыльцо школы, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рассказать прямо сейчас про Широ, про медицинские карты и угрозу похищения? Я просто не могла вымолвить эти жуткие слова вслух.       — Прости, Рио... Я правда очень хотела бы тебе всё рассказать. Прямо сейчас. Но... я просто физически не могу. Мне нужно время. Как только я соберусь с мыслями и во всём разберусь, я обязательно поделюсь с тобой. Всё-все расскажу. Ведь я знаю, что ты меня никогда не осудишь и поймёшь. Правда, прости.       —«Боже, Рио... До чего же ты невозможная девчонка! И когда только ты успела стать мне настолько дорогой? Я ведь пришла в этот класс в полной уверенности, что останусь оторванной от всех одиночкой, а теперь... теперь я просто не представляю свою жизнь без твоего вечного сарказма и этой сумасшедшей, бьющей ключом энергии. Ты ведь видишь меня насквозь, да? Все мои идеальные балетные маски, весь этот напускной артистизм и вымученные улыбки… ты разбиваешь их вдребезги одним своим взглядом. Ты готова зубами выгрызть безопасность для меня, даже не зная всей правды. Рио, ты стала мне ближе, чем кто-либо в этой академии...ты моя лучшая подруга! И именно поэтому мне сейчас так чертовски больно молчать. Но я не могу, просто не имею права втягивать тебя в этот кошмар с Широ, пока сама во всём не разберусь..»       Накамура недовольно скрестила руки на груди и хмуро вытянула губы, явно неудовлетворённая услышанным:       — Наоми, это не ответ. Ты просто уходишь от темы.       Я слегка приподняла плечи и слабо, но кокетливо улыбнулась, возвращая себе привычную лёгкость:       — Ну... значит, мне просто не понравился твой вопрос.       Рио замерла, пару секунд буравя меня взглядом, а затем шумно, обречённо выдохнула, сдаваясь. Она мгновенно расплылась в своей привычной, хитрой улыбке и собственническим жестом приобняла меня за шею, увлекая в сторону школы:       — Ладно, Бемби, пошли внутрь, а то Карасума-сенсей решит, что мы прогуливаем уборку. Но учти: я с тебя живой не слезу, пока всё не узнаю. И не забудь стереть это трагическое выражение лица, а то Акабанэ на обратном пути весь мозг мне вынесет своими расспросами. Я тихо рассмеялась.

***

      После уроков и затянувшейся уборки старое здание школы мгновенно опустело. Тишина, нарушаемая лишь редким пением птиц за окном, казалась непривычной после шумного дня. Я шла по пустому коридору в сторону раздевалки, чувствуя приятную усталость во всём теле.       Подойдя к своему индивидуальному шкафчику, я потянула за ручку. Металлическая дверца со скрипом отворилась. Я потянулась внутрь, чтобы переложить учебники в сумку и забрать свой балетный блокнот, как вдруг краем уха уловила едва заметный шорох позади себя. Половица за спиной тихо скрипнула. В горле моментально пересохло, а сердце сделало кульбит, напоминая о жутких словах Итоны.       —«Неужели Широ?!» — паническая мысль обожгла мозг. Рука сама собой рванулась в карман зипки, пальцы намертво вцепились в пластиковый корпус перцовки. Сжавшись в комок, я резко развернулась, готовая брызнуть в лицо любому, кто посмеет ко мне прикоснуться.       — Воу-воу, Сакура-тян, полегче на поворотах, — раздался знакомый, бархатный и чертовски ленивый голос прямо надо мной. Я замерла, тяжело дыша. Прямо передо мной, опасно близко, стоял Карма. Он слегка наклонился, его яркие рыжие волосы растрепались, а на губах играла его привычная, обманчиво-расслабленная ухмылка. Он засунул руки в карманы брюк и с явным превосходством наблюдал за моей реакцией.       — К-Карма? — выдохнула я, чувствуя, как паника медленно сменяется глухим раздражением, а к щекам приливает жар. Я убрала руку от перцовки и сердито надула губы. — Ты нормальный?! Я думала, ты уже давно домой ушёл вместе с Нагисой! Зачем так подкрадываться? Я же испугаться могла!       — Испугаться? Ты? — Акабанэ тихо, вкрадчиво рассмеялся, делая ещё полшага вперёд и загоняя меня спиной прямо в проём открытого шкафчика. — Ну судя по тому, как ты судорожно сжала свой потайной баллончик, бояться нужно было мне. Ты у нас дама опасная, Наоми. Того и гляди, глаза выжжешь ни за что ни про что.       — Очень смешно, — фыркнула я, пытаясь обойти его, но Карма даже не шелохнулся, полностью блокируя мне путь. Его янтарный взгляд скользнул по моему лицу, становясь чуть более внимательным.       — Ты весь день ходишь дёрганая,— вдруг тише, без прежней издёвки произнёс он, пристально глядя мне в глаза. — Думаешь, я не заметил? Из-за того сероголового придурка?       — Всё нормально, — тихо соврала я, натянуто улыбнувшись. — Просто устала. Столько событий за один день... Карма хмыкнул, явно не поверив ни единому моему слову, но допытываться не стал. Вместо этого он медленно вытащил правую руку из кармана.       — Ладно, держи, помощник старосты, — с усмешкой сказал он и сверху, прямо над моей сумкой, протянул мне крупное, идеально круглое и блестящее ярко-красное яблоко. — Витамины для уставших балерин.       Я удивлённо посмотрела на плод, а затем подняла глаза на Карму. Его ухмылка стала мягче, а в глубине янтарных глаз читалось что-то такое, от чего моё сердце предательски затрепетало. Он заботился обо мне. По-своему, шутя и подкалывая, но заботился.       — Спасибо, Карма, — искренне прошептала я, принимая прохладное яблоко из его ладони.

***

Pov : Author       В кабинете студенческого совета. Дверь без стука отворилась, нарушая тишину, и в кабинет вальяжной, уверенной походкой зашёл Кейджи. На нём была безупречно отглаженная форма Кунугигаоки, а тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, едва заметно блестели от уличной влаги.       — Ну и погода, — вместо приветствия усмехнулся Кей, проходя вглубь кабинета. — Привет, Гакушу. Ты как всегда в трудах, даже во время перерыва?       — Привет. Ты чего так вырядился?       — Да. Как тебе мой лучок? Козырный?       — Очень – Асано лишь на секунду поднял свои фиолетовые глаза, мазнул взглядом по вошедшему и тут же вернулся к заполнению очередного сложного отчёта. Его ручка ритмично и чётко скрипела по дорогой бумаге. — И кто-то ведь должен поддерживать статус этой академии, пока остальные прохлаждаются. И садись, раз пришёл. Только не шуми, мне нужно закончить этот блок до конца.       — Да ладно тебе, Асано, нельзя же быть таким занудой, — Кейджи тихо рассмеялся, прохаживаясь вдоль стеллажей с кубками. На ходу он запустил руку в глубокий карман школьных брюк, выудил оттуда какой-то яркий предмет и лёгким, отточенным движением подкинул его вверх. Вещица описала аккуратную дугу в воздухе и глухо приземлилась прямо на ровную стопку документов Гакушу. «Председатель» замер и вопросительно приподнял бровь, разглядывая подарок. Это был небольшой, очень аккуратно и плотно связанный из ниток брелок в виде Железного человека — с крохотным жёлтым реактором на груди и забавными фетровыми глазками.       — Это тебе, — улыбнулся Кейджи, скрестив руки на груди. — Наоми связала. Она до этого полвечера над ним со спицами корпела, пальцы чуть не исколола, но просила обязательно передать твоему высокоблагородию. Сказала, что председателю студсовета не помешает немного супергеройской стойкости.       Гакушу аккуратно взял миниатюрного Тони Старка в руки, бережно перебирая пальцами плотные шерстяные петли. На его обычно непроницаемом лице проскользнула едва заметная, но удивительно тёплая и искренняя улыбка. Наоми всегда умела проявлять заботу так, что это не выглядело навязчиво, и Асано это глубоко ценил. Несмотря на то, что она оказалась в 3-Е, Гакушу всегда признавал её выдающийся ум, невероятную чуткость и ту поразительную внутреннюю силу, которой порой так не хватало заносчивым отличникам Главного корпуса. Для него Наоми всегда оставалась редким исключением из правил этого жестокого здания.       — Передай ей моё спасибо, — негромко сказал Гакушу, прикрепляя брелок к замку своего строгого кожаного портфеля. — У неё золотые руки.       — О, это точно. Сестра у меня уникальная, — с гордостью подтвердил Кейджи и, развернувшись боком, демонстративно похлопал ладонью по своей спортивной сумке, стоявшей у стула. — Смотри, мне она вообще эксклюзив сотворила.       На ремне его сумки покачивался ещё один вязаный шедевр, умилительный котёнок, который намертво вцепился крошечными лапками в крохотный волейбольный мяч. Брелок выглядел настолько живым и детализированным, что Гакушу понимающе кивнул. Наоми прекрасно знала, чем дышит её брат-близнец. Заскучав от созерцания отчётов, Кейджи уверенно направился прямо к председательскому столу. Вместо того чтобы присесть на гостевой стул, Кей совершенно бесцеремонно запрыгнул прямо на край массивного стола, прямо возле бумаг Гакушу, и свесил ноги. Асано даже бровью не повёл на эту наглость, лишь слегка отодвинул чернильницу в сторону, чтобы Курокава её не задел.       — Эй, а это что у нас тут? — Кейджи задорно прищурил свои тёмно-карие глаза и, резко подавшись вперёд, молниеносным движением выхватил один из заполненных бланков прямо из-под руки председателя.       — Курокава, верни, это официальный документ, — строго, но без реальной злости отозвался Гакушу, лениво потянувшись за листком. Но Кей уже поднял бумагу повыше, бегло сканируя текст глазами:       — Так-так... Список разделения классов для скорого спортивного фестиваля? Ого, ты уже всё распланировал. И, разумеется, класс «А» у тебя на первых позициях во всех дисциплинах. Кто бы соемовался. Наоми, кстати, говорила, что их класс тоже будет потом во всю готовиться, так что твоему идеальному плану может прийти конец. Она у меня целеустремлённая, если за что-то берётся — идёт до конца.       — Класс «Е» не станет для нас помехой, какими бы талантами ни обладала твоя сестра. «Один полезный игрок не принесет победу команде» — спокойно разьяснил Асано, забирая список обратно. — Ладно, Кейджи, давай ближе к делу.       Гакушу отложил ручку в сторону, сцепил пальцы в замок и посмотрел на Кейджи своим фирменным, проницательным и властным взглядом лидера. — На спортивном фестивале Главный корпус должен продемонстрировать абсолютное, сокрушительное превосходство, — весомо произнёс Асано. — И мне нужны лучшие люди на ключевых позициях. Во время фестиваля выступишь как капитан сборной волейбольного клуба Кунугигаоки.       Кейджи слегка удивлённо приподнял бровь, но промолчал, внимательно слушая. Гакушу продолжил, слегка наклонившись вперёд.       — Это твой шанс, Кейджи. Прямой билет в истинную элиту академии. Если ты выведешь команду к чистой победе под своим руководством, твой авторитет среди попечительского совета и учеников взлетит до максимума. Ты закрепишь за собой статус неприкасаемого лидера. Мне в совете нужны сильные фигуры, и ты идеально подходишь. Наоми бы точно тобой гордилась. Ну так что?       Кейджи задумчиво перевёл взгляд на окно, за которым капли дождя звучно барабанили по стеклу. Он замер на несколько секунд, взвешивая все «за» и «против», а внутри него в этот момент прокручивался плотный, осознанный монолог.       —«Капитан волейбольного клуба на фестивале... Это действительно мощная платформа, — размышлял Кей, вспоминав утренние тревоги. — Хватит с меня. Хватит постоянно оглядываться, сомневаться и чего-то бояться. Мне нужно двигаться дальше, строить своё будущее здесь, в Главном корпусе. Ради себя, ради Нао, ради родителей которые так в меня верят. А вся эта история у спорткомплекса... Ну подумаешь, какой-то странный мужик в белом плаще и заторможенный подросток с белыми волосами караулили меня. Господи, да где в нашем мире нет сумасшедших? Мало ли психов по улицам бродит. Не хватало ещё из-за парочки фриков упускать такой шанс и запираться дома. Моё сердце в порядке, я силён, и я докажу это всем. И смогу защитить Нао.»       Кейджи уверенно улыбнулся, его карие глаза азартно блеснули. Он легко спрыгнул со стола, расправил плечи и протянул Гакушу руку для рукопожатия.       — Отличное предложение, «председатель». Я согласен. Оформим эту победу в лучшем виде, волейбольный клуб под моим руководством размажет любого, кто встанет на пути у элиты.       — В противном случае я бы тебя и не звал. Возвращайся к нам, «капитан». Скоро начнём тренировки. – Гакушу довольно ухмыльнулся, крепко пожав руку Курокавы в ответ.

***

      За окном кабинета Акихиро Куракавы серый токийский дождь монотонно барабанил по стеклу, сливаясь с гулом кондиционера. Офис был погружен в полумрак, освещаемый лишь синеватым сиянием монитора.       — Надо еще раз позвонить адвокату... — Акихиро потер переносицу, чувствуя, как усталость свинцом наливает веки. Он до сих пор помнил, как Кейджи вернулся поздно ночью, бледный, с потемневшим от глухой ярости взглядом, но с абсолютно прямой, несгибаемой спиной. Парень тогда без утайки, честно и прямо пересказал отцу слова директора Асано, который подвёз его до дома.       — «Отец просто... сдался. И теперь ты, его сын, вынужден расплачиваться за его слабость. Он лишил тебя триумфа, который принадлежал тебе по праву. Его уход был не актом доблести, а капитуляцией перед реальностью...»       На губах Акихиро появилась едва заметная, горькая, но удивительно спокойная усмешка.       — Значит, «сдался», Гакухо?.. — негромко, в пустоту кабинета произнёс он, и его низкий голос слегка потонув в раскате далёкого грома. Акихиро заложил руки за голову, закрывая глаза. Перед его мысленным взором мгновенно ожил тот страшный, переломный день несколько лет назад. Стерильная, удушающая белизна реанимационной палаты, пропитанная запахом антисептиков и наполненная непрерывным, сводящим с ума писком медицинских аппаратов. На двух соседних койках лежали его дети. Близнецы. Опутанные пугающей сетью прозрачных трубок, под капельницами, которые тихо шипели, по капле поддерживая в них жизнь. Крошечный Кейджи с критической сердечной недостаточностью и бледная, слабая Наоми. Врачи тогда лишь сочувственно опускали глаза, разводя руками и давая самые мрачные прогнозы....       Акихиро открыл глаза и посмотрел на семейную фотографию, стоявшую на краю стола в рамке из розового дерева. На его лице расцвела удивительно тёплая, гордая улыбка.       Акихиро вспомнил, какой Наоми пришла домой сегодня после школы — сияющая, весёлая, со своим неизменным шёлковым бантом в волосах. Она с таким азартом и живым блеском в тёмно-карих глазах рассказывала, как согласилась стать помощником старосты, как ребята из 3-Е класса тепло её приняли и как они вместе собираются утереть нос Главному корпусу. Этот отверженный, презираемый всеми класс «Е» сделал его дочь по-настоящему счастливой. Там её артистичную, яркую натуру не пытались загнать в жёсткие рамки идеальной элиты — её там ценили и оберегали.       И Кейджи... Парень наконец-то расправил плечи. Сегодня он с гордостью сообщил, что его утвердили капитаном сборной волейбольного клуба на фестиваль. Он снова горел любимым делом, наслаждаясь каждым прыжком на площадке, каждым чистым ударом по мячу.       Оба его ребёнка были живы, здоровы и, главное, счастливы. Они нашли свой собственный путь, не сломавшись под чужим давлением.       Он улыбнулся и открыл новостную ленту, просто чтобы отвлечься, но заголовок первой же статьи заставил его сердце пропустить удар.

«Громкий скандал в министерстве: Сакуноске Сато взят под стражу по обвинению в крупном мошенничестве и коррупции».

      Акихиро замер, вчитываясь в сухие строки текста. Следственный комитет предоставил неопровержимые доказательства: скрытые счета, записи переговоров, подделанные отчеты. Сакуноске, тот самый человек, который еще будто вчера предлагал «откупиться» от чести Наоми, теперь сам превратился в затравленного зверя, чья карьера и жизнь рассыпались в прах за считанные часы.       — Быть не может… — прошептал Акихиро.       Он знал о Сато через знакомых. Тот был труслив, жаден, но осторожен. Он никогда бы не допустил таких грубых ошибок в документации. Только если бы кто-то, кому он безгранично доверял, не «подправил» их за его спиной. Или если бы кто-то с хирургической точностью не подтолкнул его к краю пропасти. Акихиро откинулся на спинку кресла, и перед его глазами возник образ Гакухо Асано. Он вспомнил их последний разговор, ту ледяную уверенность в голосе старого друга и фразу: «Мир — это механизм».       В голове пазл сложился с пугающей четкостью. Гакухо не просто «помогал» замять дело Наоми. Он вел свою игру. Он позволил Сакуноске поверить, что тот может купить правосудие, а сам в это время методично собирал на него досье. Асано не нужны были деньги чиновника — ему нужен был полный контроль. И как только Сакуноске посмел проявить «слабость», раскаявшись перед Акихиро и забрав свое предложение о взятке, Гакухо просто нажал на рычаг.       — Ты не просто спас её, Гакухо… — Акихиро сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Ты устранил фигуру, которая перестала подчиняться правилам твоей доски.       Он вспомнил, с какой легкостью Асано манипулировал сознанием людей. Как он умел находить ту самую «трещину» в душе — страх, гордыню или алчность — и расширять её до тех пор, пока человек не превращался в его марионетку. Сакуноске думал, что Гакухо — его союзник, скрывающий грехи его сына, а на деле он всё это время стоял с петлей в руках, ожидая момента. Акихиро подошел к окну. Отражение в стекле выглядело осунувшимся. Он понимал, что Гакухо сделал это ради «старого друга» и его дочери, но от этого осознания во рту становилось горько, как от пепла. Это была защита хищника: Асано уничтожил врага не из милосердия, а потому что в его мире за покушение на то, что он считал «своим» или «ценным ресурсом», полагалась только одна кара. Полное уничтожение.       — Ты превратил спасение моей дочери в показательную казнь, — прошептал Акихиро, глядя на огни ночного города.       Он понимал: Гакухо специально допустил, чтобы эта новость вышла именно сегодня, дать расслабиться и забыть ему. Директор Кунугигаока словно говорил:       —«Смотри, Акихиро. Твоя мораль оставила Сакуноске на свободе, а моя справедливость стерла его с лица земли. Кто из нас на самом деле защитил Наоми?»              Акихиро схватил трубку стационарного телефона, и его пальцы почти не слушались, когда он набирал номер, который знал назубок уже двадцать лет. Гудки тянулись бесконечно долго, каждый из них отдавался в висках тяжелым молотом. Он ожидал, что ответит секретарь, но на четвертом гудке раздался знакомый, глубокий голос.       — Слушаю, Акихиро. Неужели решил сам почтить вниманием старого друга? – голос Гакухо был абсолютно ровным, но в ней была слышна нотка едкости. Ни тени удивления, ни малейшего признака того, что сейчас поздний вечер и рабочий день давно окончен. Он словно сидел и ждал этого звонка, зная, что новость или газета уже легла на стол друга.       — Ты видел новости? — Акихиро не стал тратить время на приветствия. Его голос дрожал от смеси ярости и болезненного осознания. — Сакуноске Сато. Коррупция, мошенничество... Его вывели из офиса в наручниках, Гакухо.       На том конце провода воцарилась короткая пауза. Акихиро почти слышал, как Асано медленно перелистывает страницу какого-то документа.       — Новости в последнее время доходят удивительно быстро, — отозвался Гакухо. — Прискорбно, когда люди с таким положением подрывают общественное доверие своими махинациями.       — Заткнись! — Акихиро сорвался на крик, ударив кулаком по столу. — Не смей играть со мной в эту игру! Сакуноске был осторожен. Он боялся собственной тени. Он никогда бы не оставил таких следов, если бы кто-то не «помог» следствию их найти. Или если бы этот «кто-то» не убедил его, что эти счета — лучший способ скрыть деньги от налогов. Ты ведь сам посоветовал ему того бухгалтера, верно? Решил добить не только тем что сын сядет, но и посадить отца. Уверен это именно ты подбил его на совершение кражи с гос.казны зная о его жадности, но и понимая что тот труслив, помог найти бухгалтера который якобы поможет ему, и оставит безнаказанным.       — Ты переоцениваешь моё влияние, Акихиро, — в голосе Асано проскользнула усмешка, на что Курокава закатил глаза. — Я всего лишь директор средней школы. Но я всегда говорил тебе: система самоочищается от дефектных элементов.       — Он признал вину сына! Я уже нанял адвоката! – выдохнул Акихиро, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.       — И тем самым нарушил баланс, который я выстраивал неделями, — отрезал Гакухо, и его тон внезапно стал жестким, как удар плети. — Твое «человеческое» прощение оставило бы его с его гнилым сыном, который через хоть несколько лет снова напал бы на кого-то в переулке. Ты хотел справедливости? Вот она. В камере Сакуноске будет много времени подумать о том, стоило ли трогать Наоми Куракаву.       — Его репутация и так испорчена! До чего ты стал безсовестным, раз подвел человека к такому? – Акихиро опустился на стул, глядя в пустоту. Он понял всё. Гакухо не защищал Наоми из милосердия. Он выжидал. Если бы Сакуноске остался «верным» и послушным, деньги бы перешли в фонд, а дело бы замяли навсегда. Но как только Сато проявил самостоятельность и пошел к Акихиро в обход Директора, он подписал себе приговор. Асано не прощал предательства своей стратегии. – Я сделал все в рамках закона и морали. А ты..       — Я сделал то, что ты не смог, — голос Асано снова стал бархатным и спокойным. — По этому спи спокойно, Акихиро. Завтра будет новый день в твоем прекрасном, идеальном мире, который я охраняю, пока ты спишь.       — Ты хочешь посадить меня на свои поводок! – сказал брюнет, но трубке раздались короткие гудки. Акихиро медленно положил её на рычаг. Курокава потер глаза, и с задвижки стола достал фотографию в рамке. Она была уже старой, но изоброжение на ней было до того светлым и теплым, что в груди мужчины была ностальгическая грусть смешенная с горечью.       — «Что с тобой стало Гакухо? Во что ты себя превратил...?»       Он бережно вернул старый снимок на место. Рука на секунду замерла в полумраке ящика, а затем скользнула в самый дальний, потайной угол, нащупав под стопкой старых документов строгую коричневую пачку «Chapman». Классические толстые сигареты со вкусом тёмного шоколада импорт, который он когда-то ради интереса купил и запрятал с глаз долой, когда окончательно завязал с этой привычкой ради детей.       Шорох разрываемой фольги прозвучал в тишине кабинета как сухой выстрел. Стоило Акихиро чиркнуть старой бензиновой зажигалкой и сделать первую глубокую затяжку, как комнату наполнил плотный, сладковато-горький аромат отборного табака и кондитерского какао. Фильтр оставил на губах приторный привкус.       Непривычно крепкий дым сразу же обжёг отвыкшие лёгкие, заставив Акихиро хрипло, надрывно закашляться. Он опёрся ладонью о край стола, сглотнул вставший в горле ком и невольно, горько усмехнулся.       Этот терпкий шоколадный шлейф и приступ кашля мгновенно унесли его на двадцать с лишним лет назад — в их бурные, упрямые времена старшей школы, когда им с Гакухо и Назирой было всего лет по семнадцать-восемнадцать.       Тогда, в юности, стоило ему тайком затянуться на заднем дворе школы после уроков, как тут же устраивался настоящий бунт. Назира, тогда ещё совсем девчонка, но уже невероятно эмоциональная и строгая всплёскивала руками, сердито кричала на него, грозясь отобрать пачку и выкинуть её в урну. А Гакухо стоял рядом с ней, идеальный, собранный, лучший ученик потока со своим фирменным взглядом. Асано высокомерно читал бесконечные лекции о том, что курение, это деструктивный выбор слабых людей, который разрушает дисциплину школьника и лишает контроля над собственным телом. Сам Акихиро в те годы лишь раздражённо отмахивался от их нападок. Он помнил, как назло им делал очередную затяжку, упрямо вскидывал подбородок и дерзко бросал прямо в лицо будущему директору.       —«Да какая вам разница? Отстаньте от меня! Это моё здоровье, и я сам решаю, что с ним делать!»       Акихиро сделал ещё одну затяжку — уже медленнее, глядя на тлеющий багровый огонёк в темноте офиса.       — Моё здоровье... — тихо, с невыносимой горечью прошептал он, выпуская струю сизого дыма прямо в холодное стекло, по которому ручьями тёк ливень. — Мы ведь все тогда были просто живыми подростками. Ссорились, делали глупости, совершали ошибки. Назира осталась прежней... А ты, Гакухо? Ты ведь так отчаянно искоренял в себе всё человеческое. Каждую мелкую погрешность, каждую эмоцию, которую считал «слабостью». Как и мое курение. Ты вытравил из себя всё. И посмотри на себя теперь. В тебе не осталось ни одного изъяна. Как и ничего живого. Ты стал безупречной, и карающей машиной.       Сигарета быстро тлела, сладковатый дым кутал полумрак кабинета, смешиваясь с запахом озона от кондиционера. Но вместе с этой табачной крепостью из головы Акихиро наконец-то уходил ступор последних недель. Гакухо уничтожил Сато на глазах у всего Токио, чтобы продемонстрировать свою тотальную власть. Мужчина решительно вдавил окурок «Чапмана» в хрустальную пепельницу, сминая коричневую бумагу.       На его губах вдруг промелькнула слабая, усталая, но тёплая отцовская усмешка. Он покачал головой, вспоминая, как Наоми упрямо занимается творческими делами допоздна, а Кейджи упрямо сжимает лямку волейбольной сумки и идет на очередную дополнительную тренировку. Оба такие же упёртые, каким был он сам в их годы.       — Хоть бы курение из этого моего «подросткового бунта» никто из детей не унаследовал, — тихо хмыкнул Акихиро, смахивая невидимую пылинку со стола. — Хватит с них и моего упрямства.