Тебе угрожает опасность.

— Дыши — раздался твёрдый и уверенный голос. — Глаза в пол, и восстанови дыхание.       Линч безоговорочно выполнил указ. Его взгляд и затруднëнное дыхание выдавали сильную тревогу. Тревогу, что лишь нарастала, не сбавляя обороты. Егор пытался успокоиться, пытался дышать ровно, но как… Как это можно было сделать, если сейчас, только что, появилась его галлюцинация в более уродливой форме, чем была прежде: рукав рубашки был распорот, обнажая гноящаюся рану, кровь стекала с уголка глаза?.. Глаза… Они были… Были мёртвыми, словно покойник смотрел в душу, но не мог выразить ничего стеклянным, пустым взглядом.        Лэмбтон, наблюдая, как журналист не может выполнить даже простых указаний, накрыл тому глаза ладонью. Он полностью закрыл обзор Егору. — Слушай мой голос. Жить хочешь?        Линч промолчал, всё ещё находясь в трансе от увиденного. Отвлечься мешал голос Глинча. Голос, что был точно таким же, как и тогда, в психиатрической больнице или на кладбище… Но сейчас он твердил совсем другое… — Тогда выполняй то, что я говорю. Не ведись на его уловки. Не дай ему обмануть тебя. — Не дожидаясь ответа, продолжил Лэмбтон. — Ты тоже его слышишь? — Проезнëс Линч, пытаясь не выпадать из реальности. — Нет. Я его не слышу и не вижу. — Голос мужчины стал чуть тише, не успокаивающе, но мягче, чем был прежде.        В это время таймер вновь приобрёл красный цвет — время шло быстрее. Генри, стараясь контролировать свои эмоции, не стал давить на итак уже запуганного журналиста. В мыслях мужчины пронеслось: «Неужели есть что-то, способное довести бесстрашного Егора Линча до такого состояния.?. «Лэмбтон с нескрываемым интересом смотрел на него, вспоминая, как минуту назад глаза того бегали по комнате, разыскивая что-то. — Он не тронет тебя, если сделаешь всё, как нужно.        Линч, концентрирую слух на голосе Генри, пытался не обращать внимания на бесконечные: «Ты станешь виной всех смертей. Ты не сможешь спасти никого. Из-за тебя умрут Джон и Лили, а Лукас… «. Егор больше не в силах слушать это сильнее вжался в стену. Таймер шёл с бешеной скоростью, почти повторяя ритм биения сердца журналиста.       Лэмбтон, как человек, совершенно не умеющий правильно успокаивать людей в абсолютно любой ситуации, нагло устроил руку на талии журналиста и, прижимая того к себе, крепко схватил за волосы и заставил уткнуться лицом ему в плечо.       Егор, хоть и был сейчас подавлен, резко пришёл в себя. Ладонью уперевшись в грудь мужчине, хотел оттолкнуть того, но сил было недостаточно. Генри сильнее прижал его к себе, причиняя не слабую боль. — Какого чёрта!. Руки убери!. — Линч был не просто раздражён от этой ситуации, ему хотелось, как можно сильнее врезать мужчине, который так жестоко и болезненно прижимал его к себе. — Молчи. По-другому с тобой не получается.       Таймер перестал светится красным, время не шло так быстро. Лэмбтон, слегка отпустивший контроль над своими эмоциями, расслабил хватку на талии Егора, но не отпустил того, всё ещё прижимая его голову к своему в плечу.       Линч, востановив дыхание, не стал отталкивать от себя мужчину. Он перестал слышать надоедливый, разрушающий изнутри голос, и это главное. — Сколько там? — раздался тихий, но достаточно ровный голос журналиста, будто он только что не был на грани панической атаки. — Пять минут.       В голосе мужчины Егор услышал нотки беспокойства, но не стал обращать внимания. — Что произойдет, когда таймер дойдёт до нуля? — Он перестанет искать и использует каждую твою ошибку. — Чëрт. — Линч не осознано сжал рубашку Генри.       Рука Лэмбтона в волосах журналиста слегка ослабила хватку. — Повторюсь ещё раз. Протсо слушай меня. Не делай ничего, что может привести к плохим последствиям.       Лэмбтон посмотрел на Егора, стоящего слишком близко, и заметил, как паника того сново нарастала. — Я слышу его. — Он пытается запугать тебя. Не поддавайся.       Генри понимал, насколько журналисту сейчас сложно, но он не ожидал такой реакции… — Просто дыши. Он не тронет тебя. Обещаю.