Их шумный дом

Шиничиро нервно постукивал пальцами по прилавку, глядя то на телефон, то на входную дверь магазина. — [Папа, ] — раздался в трубке хриплый голос, когда Шиничиро ответил на незнакомый номер. У Сано в тот момент сердце ушло в пятки. Сначала он подумал, что это чья-то дурацкая шутка или, на крайний случай, кто-то ошибся номером, но потом голос в трубке так жалобно всхлипнул, что у мужчины не хватило духу сразу ее сбросить. Вместо этого у него вырвалось: — Такемичи. — [Вы знаете маму?] — следующий вопрос сделал только хуже. — [Вы же говорите про Ханагаки Такемичи?] — А это?.. — спросил Шиничиро. — [Меня зовут Ичиро Ханагаки. А Такемичи Ханагаки — моя мама. Мама оставила мне ваш номер, и я думаю, ] — голос в трубке заколебался, — [что вы — мой папа. Это ведь Шиничиро Сано?] Ичиро. У него есть сын. Его сына зовут Ичиро. Какое красивое и символичное имя. Шиничиро почувствовал, как мир вокруг словно замедлился. А собственное сердцебиение гулким стуком отдало в ушах. — Да, это — Шиничиро Сано, — хрипло ответил мужчина спустя секунду. — [Где вы сейчас?] — спросил его Ичиро. Голос сына звучал взволнованно. — [Мне нужно вас найти.] — В своем магазине, — ответил Сано. — Адрес… — [Я знаю, Сано-сан, ] — перебил его парень, и Шиничиро услышал на заднем фоне резкий топот чужих ног и пару глухих стуков. — [Я сейчас приеду. Пожалуйста, подождите меня.] С этими словами его сын бросил трубку, оставив его дожидаться своего приезда один на один со своими мыслями. А еще то, как он сначала назвал его «папой», а потом «Сано-саном» оставило странное, слегка неприятное волнение в груди. Решив, что с такими мыслями он все равно больше не сможет сегодня работать, мужчина подошел к двери и перевернул табличку «открыто» на «закрыто», а сам уселся на кресло за кассовой стойкой и погрузился в свои мысли. Действительно ли он приедет? А если приедет, что ему сказать? У него и правда есть сын? И его ли это сын? Почему Такемичи — его первая и последняя любовь, а также единственная девушка, с которой у него были серьезные отношения — скрыла от него ребенка, когда забеременела? Эта мысль не давала ему покоя. Она словно рана, которая, как ему казалось, давным-давно затянулась, открыла вновь и начала кровоточить. Но ее прервал звук остановившейся неподалеку от магазина машины, а затем и захлопывающейся двери. Ичиро действительно скоро приехал. И он также знал адрес магазина. Разглядывая через окно силуэт бегущего к нему парня, Сано-старший вновь ощутил то неприятное чувство тревоги, скручивавшее его внутренности, пока он ожидал его приезда. Но когда дверь магазина легонько скрипнула, пропуская внутрь Ичиро, это чувство отпустило его, уступая место лишь волнительному предвкушению и легкому шоку. Потому что при одном взгляде на парня у Шиничиро отпали все сомнения. Перед ним стоял его сын. Его молодая, двадцатилетняя копия с одним-единственным отличием — голубыми глазами. С глазами Такемичи.

***

Ичиро, чертыхнувшись, вывалился из такси, пытаясь не выронить тяжелый рюкзак, набитый папками. Туда поместились всего двенадцать, поэтому остальные восемь он держал в руках. Перед ним стоял средних размеров магазин байков, с яркой вывеской, где белым по черному было написано «S.S. Motors». Все — от адреса и до внешнего вида — в точности совпадало с описанием в его папке. Подойдя к стеклянной двери, Ичиро сглотнул. За этой дверью его правда ждал его отец? Через стекло он увидел, как из-за кассы встал мужчина, и… толкнул дверь. В нос тут же ударил легкий запах масла и кожи, а сам Ичиро сделал несколько шагов внутрь магазина. Мужчина перед ним выглядел в точности как Шиничиро Сано из описания в папке, которую сейчас он сжимал в руках. — Папа, — прошептал Ичиро который раз за день, только теперь уже не через трубку, а в лицо мужчине. — Сын, — прошептал он в ответ, и в следующую секунду Ханагаки оказался в крепких, теплых объятиях мужчины, услышав, как тот прошептал. — У меня есть сын. — Папа, — все напряжение, копившееся с самого утра, с того самого злополучного момента, когда он услышал о пропаже мамы, прорвалось в виде судорожного всхлипа и неожиданно хлынувшего потока слез: — Папа, это правда ты? — Да, сынок, я здесь, — крепче сжав сына в руках, похлопал его по спине Шиничиро. Он сжимал Ичиро в объятиях, как будто тот был самым ценным сокровищем, самым желанным ребенком в мире. — Я правда твой сын, — дрожащим голосом произнес Ханагаки. — Мама оставила мне всю информацию. И даже тест ДНК. Парень дернулся, и Шиничиро ослабил хватку, давая тому отстраниться. — Я знаю, — произнес мужчина, с трогательной улыбкой глядя в сыну глаза. — Я и так это понял. — Вот. И только сейчас Сано обратил внимание на ту кипу бумаг, которую держал парень. У него в руках был шоппер, битком набитый какими-то папками, а на плечах висел тяжелый черный рюкзак. Ичиро протягивал ему папку со своим именем. Шиничиро без колебаний ее принял, но не поспешил открывать. — Ты пришел один, — вместо этого сказал он. — Твоя мама… — Моя мама пропала, — резко ответил Ичиро. — Я поэтому и пришел. Для Шиничиро эти слова прозвучали немного жестоко. Получается, что его сын пришел к нему лишь тогда, когда его мать пропала, и ему больше не к кому было обратиться за помощью. Но, сглотнув комок обиды, Сано кивнул. Ханагаки продолжил: — Папа, пожалуйста, мне нужна твоя помощь. Мама сказала, что если с ней что-то случится, мне нужно открыть эту папку и позвонить по номеру в ней. Это оказался твой номер, — Ичиро указал на папку в руках, после чего посмотрел отцу в глаза. — В каждой папке лежали контакты отцов — моего, то есть тебя, и моих братьев. — У тебя есть братья? — зацепился за последнее слово Шиничиро. Отчего-то в груди неприятно екнуло. — И один из них должен вот-вот родиться. — Ичиро утвердительно кивнул. — Мама пропала по дороге в роддом, сегодня утром, буквально пару часов назад. — И прежде чем Сано успел задать ему этот вопрос, парень ответил. — Она не попала в аварию: мой брат, Кенни, проверил эту информацию. И мой дядя, который полицейский, тоже! Поэтому, пап, что мне делать? — уже в отчаянии спросил парень. — Хорошо, Ичиро, успокойся для начала. — Попытался утешить сына Шиничиро. Хотя мысль, что его беременную, пусть и не от него, бывшую девушку кто-то мог похитить или с ней случилось еще чего хуже, начала мерзким червячком грызть изнутри. — Я помогу тебе, слышишь? Мы найдем твою маму. Мы найдем Такемичи, хорошо? На эти слова Ичиро лишь кивнул. Неуверенно, слегка заколебавшись кивнул. Шиничиро прижал его к своей груди, заставив того уронить и рюкзак, и папки, что тот держал в руках. — Все будет в порядке, сын. Папа рядом.

***

— Спасибо, пап. — Ичиро в первые обнял в его ответ, и Сано почувствовал, как в груди на мгновение потеплело от этого жеста. Пусть даже сейчас Ичиро был напуган и пришел к нему в первую очередь за помощью, мысль о том, что его сын — его сын — ему открылся и доверился, наполнило сердце приятной тяжестью. — Я позвоню своему брату, хорошо? — слегка отстранившись, но не отпуская сына и продолжая держать его за плечи, сказал Шиничиро. — У него есть связи, и он поможет нам с поисками. — Спасибо, пап, — поблагодарил Ичиро и слегка улыбнулся. На этот жест Сано тоже улыбнулся, потрепал сына по макушке и достал из кармана телефон, чтобы позвонить по нужному номеру. — Алло, Изана? — произнес он в трубку. — Изана, мне нужна твоя помощь. Это срочно. Да, найди мне женщину по имени Ханагаки Такемичи. Да, просто найди мне ее. Я скину тебе дополнительную информацию через сообщение. Спасибо, Изана, буду ждать. Сбросив трубку, Шиничиро повернулся к сыну, который все это время стоял позади него, ожидая вердикта. — А Изана, которому ты позвонил, это… — Мой брат. — Кивнул Сано, отвечая на вопрос сына. — Мой младший брат. — Курокава? — спросил Ичиро. — Откуда ты?.. — Его номер тоже был в списке. — Ичиро опустился на пол, принявшись судорожно перебирать папки с именами. И, достав одну, протянул ее отцу. Шиничиро взглянул на нее. Это была голубая, не очень толстенькая, почти новенькая папка, на обложке которой была приклеена записка лишь с одним-единственным словом. — Изаму? — Мой брат. — Объяснил Ичиро. — И Изана Курокава — его отец. Шиничиро тут же распахнул эту папку. — Изаму Ханагаки, тридцать первое декабря две тысячи двадцать пятого, о боже… — выдохнул мужчина, разглядев фотку ребенка. Да перед ним же был вылитый маленький Изана! Те же белоснежные волнистые волосы, смуглая кожа, выразительные глаза обрамленные пушистыми ресницами… самые яркие и красивые голубые глаза, которые ему когда-либо доводилось видеть. Это единственное, что хоть как-то отличало Изану и маленького Ханагаки. — Это точно сын Изаны, — пробормотал мужчина, бегло пробегаясь глазами по дальнейшей информации, которая, судя по всему, была приготовлена для самого Изаны, в том числе и по результатам теста ДНК. — Тут даже тест не нужен. Ох, получается у него еще и племянник есть! От одной и той же женщины… Шиничиро уставился на своего сына, ожидая прояснения ситуации. — Изаму — твой брат? Ичиро кивнул. — Это… — Шиничиро обвел взглядом папки, которые валялись на полу вокруг них. — Все твои братья? Ичиро снова кивнул. — Черт, — выругался мужчина и тут же встрепенулся. — Нет-нет, я ничего такого не имел в виду, просто… мне нужно принять эту ситуацию. — А мама? — напомнив о проблеме, спросил парень. — Да, точно, твоя мама! — опомнился мужчина. — Давай мы отправим всю имеющуюся информацию Изане и будем ждать ответа. Я ведь… могу сказать, что мы ищем мать и его сына тоже? Ичиро, поколебавшись, снова кинул. — Да, думаю, это придаст ему мотивации. — Отлично! Сфоткав досье на Изаму и пару фоток самой Ханагаки, которые предусмотрительно захватил с собой Ичиро, Сано-старший вернулся к сыну, который к тому времени уже собирал папки с пола. — Наверное, я должен тебе еще кое-что сказать, — произнес парень, когда Шиничиро присел рядом с ним, чтобы помочь с уборкой. — Сано Манджиро… тоже ведь твой брат? Мужчина уставился на него неверящим взглядом. В ответ Ичиро лишь вздохнул и протянул папку, на которой красивым аккуратным почерком было выведено «Танджиро». — Боже мой, этого просто не может быть… — шептал Шиничиро, снова листая содержимое папки. — Это же… слишком, чтобы быть совпадением. Ичиро же молча смотрел на то, как его отец перелистывал сначала то папку Изаму, то папку Танджиро, после чего отложил обе и присел на пол, пытаясь переварить происходящее. — Твоя мама… сколько вас детей в семье? — наконец спросил он, возвращаясь к разглядыванию бардака. — Девятнадцать, — ответил Ханагаки. — И двадцатый должен родиться. Ичиро видел, как отец задумчиво разглядывал кипу бумаг перед собой. И он понимал: в любой стране двадцать детей звучит слишком много, а в Японии, где уже которое десятилетие падает рождаемость, эта цифра вообще кажется нереальной. Особенно, когда их воспитывает мать-одиночка. — А ты… — договорить Шиничиро не дал телефонный звонок. Мужчина поднял трубку. — Слушаю, Изана. Откуда я… долго объяснять. Да, я сейчас в мастерской. Да, я не один. Ты уже едешь… что? Хорошо, понял, спасибо. После чего Сано сбросил трубку и повернулся к Ичиро. — С твоей мамой все в порядке. — Где она? — тут же встрепенулся парень. — Ее… — Шиничиро устало выдохнул, массируя виски, и посмотрел на сына, будто бы думая, говорить ему об этом или нет. И наконец произнес. — В общем, она сейчас в больнице. Давай мы ей позвоним. Услышав, что его мама в больнице, Ханагаки немедля достал мобильник из кармана и на автомате набрал заученный наизусть номер. Те несколько гудков, что раздались после, растянулись по ощущениям на целую вечность. Пока трубку наконец-то не подняли. — Алло? Мама? — сразу же выкрикнул парень в телефон, увидев, что пошел отсчет времени звонка. Но вместе родного маминого голоса в трубке раздался незнакомый мужской. — [Алло?] — Кто это? — Ичиро почувствовал, как сердце от страха рухнуло камнем вниз. — Почему у вас мамин телефон?! — последние слова парень уже прокричал. — Ичиро, тихо, тихо, — завидев, что у того начинается истерика, Шиничиро схватил сына за плечи и попытался успокоить. — Дай мне трубку, я сам поговорю. — Алло? — Шиничиро пришлось вырвать трубку у сына из рук. — Кто это? — [Шиничиро-сан?] — спросил голос в трубке, и мужчине он показался знакомым. — Коко? — сконфуженно спросил он, узнавая знакомый тембр и вальяжную манеру растягивать гласные. — Коко, откуда у тебя этот телефон? — Папа, кто это? — накинулся на него Ичиро, увидев, что отец вдруг стих и теперь растерянно разговаривал с кем-то по телефону. — Кто эти люди? — Коко, где вы сейчас? И где Ханагаки? — продолжал допрашивать его Шиничиро. В трубке что-то пробурчали в ответ. — Понял, спасибо. Мы скоро приедем. И мужчина сбросил трубку. — Папа, кто это был? — спросил Ичиро, хватая отца за руку. — Что с мамой? — Ичиро, — Шиничиро положил руку ему на плечо и некрепко сжал. — Твоя мама в роддоме и с ней все хорошо. Мы сейчас туда поедем. — Слава богу, — выдохнул парень, после накинулся на него, крепко сжимая и судорожно шепча. — Спасибо, пап, спасибо. — Все хорошо, сынок, — сжал его Шиничиро в ответ. Как раз в этот момент снаружи магазина раздался звук скрипа автомобильных шин, после чего дверь магазина резко распахнули. Ичиро обернулся, чтобы посмотреть кто это. У входа стоял солидный, красивый мужчина среднего возраста, одетый в дорогой костюм-двойку и с накинутым на плечи длинным пальто, которое было распахнуто. Весь его внешний вид — от одежды до осанки — выдавал в нем богатого, успешного и уверенного в себе человека. Только выражение лица — растерянное и печальное — никак не вязалось с остальным образом. — Изана, — поприветствовал брата Шиничиро. — Ты… — проигнорировав брата, мужчина прошел в магазин и остановился перед Ичиро. — О боже, ты же… вылитый Шин. После чего тряхнул головой и перевел взгляд уже на брата. — Ладно, потом разберемся. Я нашел Ханагаки, — сказал мужчина, обращаясь к брату. И зашагал в сторону выхода из магазина, доставая из кармана пальто ключи и включая машину. — Чего стоите? Поехали!

***

Бонус: Заказав себе средний карамельный макиато с двойным шоколадом, Мучо уселся за столик возле окна недалеко от кассы и принялся ждать свой заказ. Он также заказал себе тыквенный чизкейк, как награду за продуктивную и утомительную рабочую неделю, где ему пришлось буквально в ручную вылавливать в банде всех нечистых на руку и принимать «воспитательные меры». Эх, годы шли, а работы становилось только больше. И увидел бы его кто из коллег в этой милой, зефирной кофейне, попивающим «бабский» кофе в прикуску с модным инстаграмным десертом, подумали бы, что тот свихнулся. Но это был маленький секрет Ясухиро — ходить и баловать себя «немужественными» напитками и сладкими пирожными. К тому же где как не в такой милой, уютной кафешке можно спрятаться и отдохнуть от вечно шумных и проблемных коллег. (А те, с кем ему чаще всего приходилось работать, были именно такими.) Эти придурки ни за что не сунулись бы в такое приторное место, которое пользовалось популярностью в основном у влюбленных парочек-старшеклассников и ванильных девочек-подростков. «Ну или всяких неформалов из средней школы,» — подумал Мучо, завидев пятерых школьников, что дружной толпой ввалились в кофейню. Двое из них, судя по всему, были младшеклассниками — на вид им было не больше двенадцати, а одеты они были в школьную форму младшей школы. Они были близнецами, с еще по-детски круглыми личиками, с копной черных пушистых волос и яркими, голубыми глазами. Они показались ему смутно знакомыми. За ними в кафе зашли еще два брата — Мучо усмехнулся такому совпадению — но в этот раз это были двойняшки. Они выглядели как выглядели бы типичные тринадцати-четырнадцатилетние гопники в его время — с крашеными волосами (у одного это был пастельно-розовый, у другого — светло-лиловый) и проколами в ухе. Хотя сейчас гопота, как явление, практически сошла на нет, да и красить волосы в яркие цвета и дырявить хрящи на своем теле было скорее модной прихотью. Мужчина задумался, где же еще он видел эти лица. Но вот последний зашедший в кафе подросток заставил Мучо ошарашенно выдохнуть. Потому что перед ним стоял… помолодевший Санзу? Та же гордая осанка, тот же надменный взгляд светлых глаз, платиновый блонд и херувимские черты лица. Только волосы у этого подростка были короткие, и мягкими, чуть волнистыми локонами ложились ему на лоб. Да и одет он был в аккуратно выглаженную и чистую школьную форму, а не в форму банды. (Нет, серьезно, Мучо за все время их знакомства никогда не видел Харучиё в школьной форме.) И, возможно, Мучо продолжил бы пялится, если бы один из близнецов не подошел к подростку и, схватив его за рукав формы, не потащил бы к прилавкам. — Хару-нии, купишь нам фруктовый чай? — спросил мальчик, указывая на висящее меню. Если бы Ясухиро пил кофе в этот момент, он бы оказался на его штанах. «Так они братья,» — заключил мужчина, подслушивая их разговор. Со своего места ему открывался прекрасный обзор на эту интересную пятерку, да и их разговор было хорошо слышно. — Ой, если Хару-нии платит, то можно еще круассан взять? — в таком же умоляющем жесте, как и один из близнецов, сложив руки, спросил один из крашеных двойняшек. Тот, что розовый. — Тогда и я хочу булочку с кремом! — воскликнул второй близнец, оторвавшись от разглядывания десертов и выпечки за стеклом. — Я буду просто латте макиато, — самым скромным из них оказался лиловый двойняшка. — Вы что, мелочь, забыли норму потребления сахара в день для детей? — сложив руки на груди и осуждающе подняв одну бровь, строгим голосом спросил старший. К тому времени, Мучо эта ситуация уже была абсолютно понятна, а именно то, что эта пятерка — не просто рандомное сборище детей, а настоящие братья, а эта мини-версия, да еще и тёзка Акаши-младшего — самый старший из них. — Вот, берите пример с Рин-Рина. — На этих словах Мучо поперхнулся чизкейком, который ему принесли. Он резко вспомнил то чувство дежавю, которое почувствовал при первом взгляде на этих двойняшек. — Я куплю вам только напитки. И не самые сладкие. — О-о-ох, — грустно и синхронно выдохнули близнецы, сразу поникнув под строгим взглядом старшего, который и не дрогнул перед этой картиной. — Ну хотя бы круассан можно? — попытался выторговать у брата хоть какую-то вкусняшку розоволосый двойняшка. — Ну, не будь такой занудой, Хару! В конце концов, троим младшим удалось уговорить помолодевшего Санзу купить им и чай, и круассаны. Даже кассир — молодой и пухленький студент-кондитер — с улыбкой попросил его быть не таким строгим с младшими. Братья заказали еду на вынос, попросив сделать им чай в принесенных ими же термокружках. И то, как дружно они болтали с баристой и кассиром, пока один из них готовил им чай, а другой — накладывал выпечку, дало понять, что эти пятеро — постоянные клиенты этого заведения. Мучо приятно удивился такой опции в этом кафе, решив, что теперь будет делать точно также, чтобы можно было наслаждаться кофе или чаем не только во время посиделок в кафе, но и в течении рабочего дня. Через минуть восемь, когда плотно закрытые цветные термокружки оказались на столике выдачи заказов, бариста выкрикнул: — Заказ для Ханагаки готов! В этот раз, услышав смутно знакомое имя, Мучо уже не поперхнулся, но чувство дежавю уже который раз за день снова окатило его с головы до ног. — Ханагаки, Ханагаки, — тихо пробормотал Мучо, пытаясь вспомнить, где же он слышал это имя. Может кто-то на работе обсуждал поимку этого самого Ханагаки? — Так, это для Соуки, это для Наоки, это для Рена, это для Рина, а это тебе, Хару-кун, — раздавая круассаны с разной начинкой каждому из братьев, проговорил кассир. После чего с легким поклоном выдал им чек. — Спасибо за покупку, приходите еще. — И вам спасибо, Дайки-сан! — помахав напоследок, выкрикнул в ответ ему розоволосый двойняшка, которого кассир назвал «Реном». — Мы в следующий раз всем составом придем! — О боже, нет, — услышал Мучо тихий стон со стороны кассы, хотя сам кассир с милой улыбкой помахал выходящим из заведения братьям в ответ. Проводив через окно братьев взглядом, пока те не скрылись за поворотом, Ясухиро сделал последний глоток своего кофе и встал из-за стола. «Кажется, у меня галюны. Не стоило бухать с ребятами вчера,» — подумал мужчина, все еще пытаясь отряхнуться от странных мыслей, связанных с этими братьями, которых он — стопроцентно точно! — увидел сегодня в первый раз в своей жизни. «Чертовы Хайтани со своим бухлом,» — проклинал про себя братьев Ясухиро, когда уже вышел из кафе с пакетом тех самых круассанов, которые до него пять минут назад купили подростки. — «Если бы Нахоя не уговорил меня остаться, с хрена с два я бы на такое согласился.» В какой-то момент — всего минут где-то через десять после того, как они начали — к ним присоединился младший из братьев Акаши, которого Ран каким-то необъяснимым образом уговорил с ними выпить, хотя тот вообще мимо проходил. Видимо таким же образом, каким и Нахоя уговорил присоединиться к ним своего близнеца и его, Ясухиро. Вот такой взбалмошной и «дружной» — в кавычках, но без шуток — компанией они провели весь вчерашний вечер в клубе Хайтани, бухая и жалуясь на рабочие дела. И хотя Мучо никогда этого не признает — как и свою любовь к карамельному макиато — но эта четверка из двух пар братьев-акробатьев и бешеный пес бывшей Тосвы были теми людьми, которых он мог действительно назвать своими друзьями. С Хайтани он познакомился еще в далеком и не самом радужном детстве и с ними же поклялся в верности в Изане; с Нахоей и Харучиё он был близок в более поздние подростковые года, когда состоял в Тосве. Ну а с Соей пусть они не были так близки, все же общались из-за работы, Хайтани и старшего Каваты, и неплохо сработались за последние годы. Поэтому, стоя у входа в одну из комнат отдыха в офисном комплексе их организации — да, теперь у них даже был свой офис в центре Токио, а это вам не хухры-мухры — и глядя на то, как эти пятеро оккупировали все три дивана, пытаясь хоть как-то отоспаться во время обеденного перерыва, Мучо мог с чистым сердцем заявить: Нет, от этих придурков никто рожать не станет! — Приперся, наконец, — прохрипел Ран, на пару секунд подняв голову, чтобы посмотреть, кто зашел в комнату, после чего с глухим «пуф» уронил ее обратно на подушки. — Ага, и круассанов вам принес. — Мучо прошел в комнату, чтобы поставить пакет с выпечкой на низенький, но приличных размеров кофейный столик. — И чай купил. Фруктовый. — Вслед за круассанами, на столе оказалась коробочка рассыпного авторского чая с ягодами и фруктами. — Я поставлю чай. — Соя, который выглядел лучше всех — может потому, что бухал меньше всех, встал с дивана, и пошел набирать в чайник воду из кулера. Мучо уселся в одиноко стоящее кресло, наблюдая за тем, как младший Кавата заваривал горячий напиток и затем разливал его по кружкам. Ладно, может у Сои и был бы шанс завести ребенка с какой-нибудь женщиной. Может, у него даже были когда-то отношения. Все-таки из всей этой шайки он — и, наверное, Чифую с Мицуей (ну ладно, еще Какуче) — был самый адекватный (особенно на фоне своего брата, Хайтани и Санзу). Но… Мучо перевел взгляд на остальных — Ран столкнул Санзу с дивана в попытках разбудить того, на что ему в голову чуть не прилетел стакан, а Риндо с Нахоей дрались за единственный в пакете шоколадный круассан — и покачал головой. Нет, от этих четверых точно бы никто не родил.