Согревающая зима

Джек стоял возле кабинета мистера Радовски, откуда вышел минутой назад, и вертел в руках листок, которого он ждал так долго. Тот самый заветный листок с подписями и печатями, разрешавший ему собрать весь свой небольшой мешок вещей и переехать в комнату на последнем этаже нового общежития. Ему все еще не верилось, что он смог. И что удача в этот раз оказалась на его стороне. Оставалось дело за малым — свалить так, чтобы монстр, с которым он жил почти всю свою жизнь, не только не заметил его побега, но и не смог узнать, куда он сбежал. Шансы были малы, и сегодня Джек уже испытал удачу. Но, кто знает, вдруг она ему сегодня благоволит? Дверь открылась, заставив Формана сделать два шага в сторону. Из кабинета вышел мистер Радовски. Как будто чувствовал, что парень хочет поехать собирать вещи прямо сейчас. Ответом на эту самодеятельность Джеку стал грозный взгляд. — Попробуешь свалить с пар, заберу разрешение обратно, и повезешь вещи домой. И тренеру передам, чтобы отстранил тебя на месяц от футбола. Удар ниже пояса. Кажется, еще горстку удачи сегодня можно было не ждать. Пальцы крепче вцепились в листок, но при этом старались не смять его. Джек молча кивнул и побрел под пристальным взглядом преподавателя в сторону кабинета, где должен был проходить семинар. Сел за парту, где его уже ждал слишком улыбчивый и довольный жизнью Бен. И невольно бросил взгляд на темную макушку. Льюис сегодня пришел вовремя. И даже не приехал с отцом. Не то, чтобы Джек следил за ним, просто с утра на парковке и так особо нечем было заняться, а заходить в универ не хотелось. До тех пор, пока его не выудил из машины мистер Радовски и не потащил за собой в свой кабинет. Где выдал парню разрешение на заселение в общежитие. — Это что? — спросил Бен, выудив Джека из его мыслей и заставив отвести взгляд от спины, по которой он успел соскучиться. — Не твое дело, — бросил тот и тут же, раскрыв сумку, спрятал листок в ней. Краем глаза уловил движение впереди: Льюис развернулся боком. И очень не хотелось думать, что он сделал это специально, чтобы услышать, о чем Джек болтает с Беном. Очень не хотелось об этом думать. Но думалось. — Ты куда-то уходишь? — С чего ты взял? Форман убрал сумку на пол, оперев о ножки парты, и откинулся спиной на спинку стула, заложив руки за голову. Взгляд метнулся к потолку. Это было лучше, чем смотреть на Льюиса и, с одной стороны, бояться быть замеченным, а, с другой, — пытаться понять, что у него на уме. — Видел подпись мистера Радовски и печати универа. — И ты сразу решил, что это заявление о переводе? Или исключении? — Форман старался придать своему голосу привычный, как бы его назвал Льюис, королевский тон. И, кажется, ему удалось. Потому что Бен издал смешок, а затем и вовсе рассмеялся. Радовало, что, несмотря на последние недели, знатно выбившие Джека из колеи, его авторитет все еще признавали. Радовало потому, что у него были силы сдерживать толпу, что могла в любой момент сорваться на Льюисе. — Тогда что? — Не твое дело, — повторил Джек. — Но не переживай, я продолжу надирать тебе зад еще весь следующий год. Никуда уходить не собираюсь. Он опустил голову, посмотрев на Бена, и подмигнул. Глаза невольно уловили, как Льюис развернулся обратно. — Вот это наш Джек Форман, — легкий удар кулаком по плечу, — вот это наш капитан! Да, внешне Джек все еще их капитан. По крайней мере, старался таким быть. И держал маску парня, который способен справиться со всеми тяготами жизни, до последнего. До тех пор, пока не оказывался один в комнате Лео или у себя дома, наедине с кошмарами, что приходили чуть ли не каждую ночь. Если бы Бен знал, насколько за последние дни Джек Форман расклеился. И что от окончательной поломки его удерживали лишь какие-то потертые нити самообладания. А, ну и еще малиновый пирог Мэл, который она испекла в последнюю их встречу. Когда-то, когда Джек был еще маленький, ему хотелось остаться жить у Мэл навсегда. Но со временем он понял, что это неправильно. Что бежать от проблем не надо. А если все же и приходится, то хотя бы не от всех. Не от тех, что ты точно можешь либо перетерпеть, а еще лучше — со временем решить. И если то, что сейчас лежало в его сумке, можно было назвать решенной проблемой, то широкая спина с опущенными плечами и темный затылок являли собой нечто нерешаемое. Как и слова в голове, произнесенные тихим шепотом Льюиса Дикстона. Их можно было составить в одну конкретную фразу. Но Джек избегал ее даже в мыслях. Она все так же находилась под теми сгнившими досками и все так же, наравне с остальными спрятанными страхами, норовила вырваться, выбраться и осесть в голове, постоянно напоминая о себе своим присутствием. Это пугало. На то, чтобы сдерживать доски от поломки, на ремонт потайного деревянного сундука, уходило слишком много сил. За эти дни Джек вымотался, почти перестал есть, уже не так сильно проявлял себя на тренировках, хоть и посещать зал стал едва ли не в два раза чаще. Попытки избавиться от страха в глазах и раздрая в мыслях привели к тому, что Джек, вцепившись в ручку, провел в одном положении весь семинар. Ничего не записал, ни на один вопрос не ответил, хотя, к счастью, его и не спрашивали. Удача сегодня явно не понимала, поддерживает она его или нет, а Форману было некогда об этом думать. Последний час ему даже некогда было снова подумать о том, как собрать и перевезти вещи. Все мысли занимала макушка, за изменением положения которой Джек неотрывно следил. — Почему у меня стойкое ощущение, — Бен осторожно пихнул его в бок, — что этот парень что-то натворил. И ты всю пару думал о том, как красиво ему врезать? Если хочешь… — Не хочу, — взгляд Джека переметнулся с кудрявой макушки на друга. — Мое предупреждение в силе. Льюиса не трогать. Бен хотел сказать что-то еще, но, видимо, всколыхнувшаяся ярость в глазах действовала лучше озвученного вслух приказа замолчать. Парень закрыл рот и уставился в тетрадь. Так они и просидели в молчании до конца семинара, после которого Джек с трудом отсидел еще три пары, а затем рванул на парковку и закрылся от всех в машине. Путь до места, которое раньше Джек Форман считал домом, прошел в полном молчании и наедине с собой. Мысли все так же норовили выбраться из всех засовов, что установил парень, и внимание лишь чудом цеплялось за знаки дорожного движения, другие автомобили и повороты. Хотя насчет последних Джек не мог быть так уверен: он, скорее, доехал до нужной точки на автомате, за годы запомнив маршрут. Привычно припарковавшись за несколько домов, парень заглушил мотор, подцепил ключи и выбрался из машины. Поставил ту на сигнализацию и пошел вперед. Главный минус не до конца продуманного плана все еще заключался в том, окажется дома монстр или нет. И если в сумерках это можно было определить по зажженному свету, что пробивался через окна и даже позволял понять, в какой комнате находится чудовище, то днем могли помочь разве что крики или звуки бьющейся о стену посуды. Ни того, ни другого Джек не услышал. Но удача все же решила, что разрешения на заселение в общежития Джеку на сегодня итак будет достаточно. Парень понял, почему из дома не доносилось никаких звуков, как только зашел внутрь и заметил уснувшего за столом мужчину. Его лицо лежало рядом с тарелкой покупных крылышек, на которой пристроилась одна из рук и норовила вот-вот отправить посуду вниз вместе со всем ее содержимым. Вероятность, что этого не случится, была минимальной. Как и вероятность, что звук упавшей на пол тарелки не разбудит чудовище. И, как это бывает в моменты максимальной усталости, Джек, прикрыв на секунду глаза и сняв обувь, а также осознав, что бесшумно уйти не удастся, пошел в свою комнату, даже не стараясь идти тихо. Дверь скрипнула, и Джек заметил, как покосилось полотно, а еще обратил внимание на выбитые замки, которые, впрочем, уже не планировал прибивать обратно. Тарелка упалла аккурат, когда парень сложил спортивную форму и пару футболок, в которых ходил в универ. Он еще раз осмотрелся и неосознанно вспомнил комнату Льюиса. Несмотря на то, что тот только-только переехал, в ней уже было довольно уютно, чисто и аккуратно. Его же комната являла собой воплощение хаоса и беспорядка. Отчасти от того, что Джек сам по себе был таким, отчасти — потому что уже не хотелось проводить здесь так много времени. И прибираться в ней тоже не хотелось. Взгляд прошелся по полкам, шкафам, двум тумбам по краям от кровати, письменному столу, что ему поставили еще со времен средней школы. Остановился на второй сумке. Оставалось сложить еще постельное белье на первое время, подушку, с которой он не мог расстаться, и что-то придумать с небольшой коробкой, что уже не первый год пылилась под кроватью. Со стороны коридора раздался грохот и последовавшая за ним отборная ругань: монстр за парой перегородок впечатался в угол по пути в туалет. Стандартный маршрут, которому он не изменял уже около пяти лет. И даже тот же отборный мат. До проникновения чужеродного объекта на территорию Джека оставалось не больше десяти минут. И за это время надо было решить, как незаметно протащить коробку. Потому что она была намного ценнее, чем то, что сейчас утрамбовывалось в двух сумках. Выход был один — окно. В две секунды он опустился на пол, потянулся за коробкой, вытащил и быстро поднялся. Сделал несколько шагов к заветному окну, через которое неоднократно сбегал, и потянул на себя створку, впуская морозный воздух, что тут же проник под толстовку, в которой он проходил весь день. За пределами комнаты снова послышался шум и ругательства. А еще через секунды три, пока Джек старался как можно аккуратнее опустить коробку на землю, дверь резко распахнулась. Монстр добрался до цели. К счастью, а может, и к той самой удачи, которая, видимо, тоже считала содержимое за картонными стенками важным, Джек успел отвернуться от окна и столкнуться с на удивление трезвым взглядом, который никак не вязался с покачивающимся телом. Впрочем, взгляд монстра на нем надолго не задержался. Он как-то сразу поменял траекторию и зацепился за две сумки, что уже собранные и застегнутые стояли на кровати и ждали, когда владелец их подхватит и унесет отсюда. — Куда-то собрался? — тон мужчины тоже был предельно спокойным. Но Джек знал, что механизмы взрыва еще только запускаются, что таймер уже поставлен. И бомба вот-вот рванет, задевая его всеми возможными осколками и норовя пробить голову. По-хорошему, ему бы сказать про сборы, соврать про недельную вылазку с друзьями или, хотя бы на время, приплести сюда еще одно чудовище. Но Джек Форман устал. И, как это бывает с уставшими людьми, они уже не бояться говорить правду. Потому что они уже ничего не боятся. — Ухожу. — Куда? — Просто ухожу. Время до взрыва — десять секунд. Густые светлые брови чудовища сошлись к переносице, а взгляд снова сфокусировался на таких же, как у него, глазах. — Совсем стыд потерял? Джек старался не смотреть на него. В голове билась только одна мысль: взять сумки и уйти. Оказать максимальное сопротивление, если потребуется, но вырваться отсюда всеми возможными силами. Потому что еще немного, и он не переживет. Сам перейдет ту грань, которую переходить не хотел. Поэтому, проигнорировав вопрос монстра, он подошел к кровати и подхватил две ручки. — Охуел?! — в голосе — осознание, породившее изменение тона на далеко не дружелюбный. Время до взрыва — пять секунд. — Я с кем говорю?! Сумки уже удобно устроились в ладонях. Нога сделал шаг по направлению к выходу из комнаты. И по направлению к тому, кто этот выход перегораживал. — Слышь ты, — крупная мужская ладонь оказался на не защищенной груди, и Джека мотнуло назад. В него уперся метающий молнии взгляд неадеквата. — Ты кем себя возомнил? — Никем, — спокойно ответил Джек. За все то время он уже выучил все возможные стадии опьянения, все изменения в голосе и приноровился подстраиваться под них. Но в большинстве случаев ему удавалось лишь минимизировать весь тот ущерб, который на него приходился. — Вот и правильно, ты — никто! И пока я тут, ты никуда не уйдешь! — Уйду, — таким же спокойным тоном. И снова сделал шаг к выходу. К сожалению, в этот раз он только активировал бомбу. Время до взрыва — ноль минут ноль секунд. В левую щеку прилетела пощечина, а на губах монстра появилась глубокая ухмылка. Но Джек тут же поднял голову и попытался сделать еще один шаг, замечая, как внутрь закипает своя собственная термоядерная реакция. — Сумки бросил, тварь! Повторный толчок в грудь и повторная пощечина, но уже по правой щеке. Очередной шаг в сторону выхода и три секунды до другого взрыва. Гораздо более опасного, чем каждый из них мог себе представить. — Ты мое отродье и ты еще смеешь перечить мне? Решил кинуть меня? Как кинула когда-то… — Не смей! — взревел Джек. Сумки полетели в сторону, а кулаки парня сжались на лямках белой домашней майки. Однако в глазах мужчины не было даже ни намека на страх. Он победно ухмылялся и наслаждался тем, что происходит. — Такой же, как и она. Такая же мразь. Джек встряхнул его один раз. Встряхнул второй. Ежедневные тренировки давали возможность встряхнуть и третий, давали возможность оттолкнуть мужчину к стене и, подхватив сумки, на адреналине убежать из этого места. Но измученный голодовками организм позволил осуществить только часть из этих возможностей. И то только потому, что мужчина сам не держался на ногах. Джек толкнул его в сторону кровати и, не дав себе времени даже посмотреть на то, как монстр запутается в собственных ногах, подхватил только одну из сумок с постельным бельем и подушкой и быстрым шагом направился к двери. — Я твой отец, конченая ты сука! И я решаю, когда тебе уходить! — прокричали из комнаты. — А ну остановился! Но Джек его не слушал. Точнее, старался не делать этого. В памяти все еще стояла картина победной ухмылки надравшегося вдрызг монстра, который не осознает, что делает, и который, по всей вероятности, забудет об этом с утра. — Стой, сука! — голос стал ближе. Джек не хотел больше здесь оставаться. К черту вещи, что остались в комнате. Подхватив ботинки и зимнюю куртку, Форман в носках вышел на крыльцо, позволил себе лишь на какую-то долю секунды обернуться, чтобы увидеть его. Он шел за ним, продолжая биться о косяки и впечатываясь в стены, с перекошенным от гнева лицом. — Ты мне не отец. Уголок губ дернулся от обиды. Джек отвернулся и пустился со всех ног, по уже промерзшей земле, сначала в обход, в сторону окна, выходившего из его комнаты, чтобы забрать коробку. Только после этого он побежал к машине.