Уроки равновесия

Вечерний Сторибрук в середине июня был наполнен тем особенным золотистым светом, который превращает даже пыльную дорожку в парке в сказочную тропу. Воздух пах скошенной травой и сиренью, и где-то вдалеке лениво лаяла собака, не желающая прерывать свою сиесту. Именно в такой идеальный для прогулок вечер Эмма Свон-Миллс решила, что её жена просто обязана перестать быть пешеходом. — Нет, — коротко и по-королевски отрезала Реджина, глядя на сверкающий хромом велосипед, который Генри только что выкатил из гаража их белого двухэтажного дома на Миффлин-стрит. — Мама, ну пожалуйста! — Генри, пятнадцатилетний миротворец с неизменной улыбкой, умоляюще посмотрел на неё. — Ты сама говорила, что нужно пробовать что-то новое. Тем более, мы с Ма уже нашли идеальное место у доков. Там ровно и мягко падать. — Падать? — бровь Реджины взлетела вверх с той безупречной точностью, на которую была способна только бывшая Злая Королева. — Дорогой, мой список желаний на этот вечер не включал контакт моего лица с асфальтом. Я бы предпочла бокал мерло и книгу. — Мерло и книга подождут, — Эмма, стоявшая чуть поодаль в своей неизменной кожаной куртке, которую она упрямо таскала даже в июньское тепло, скрестила руки на груди. — Мы заключили сделку, мадам мэр. Ты обещала. Я научилась печь твой яблочный пирог, не спалив при этом кухню и не прибегая к магии — что, поверь мне, было настоящим чудом, — а ты учишься кататься на велике. Реджина скривила губы. — Твой пирог был суховат. — Зато у пожарной службы Сторибрука был спокойный вечер, — парировала Эмма с усмешкой, которая всегда выводила Реджину из себя и одновременно заставляла её сердце биться чаще. — Давай, Реджина, где твоя хваленая решимость? Ты сражалась с драконами, а испугалась двух колес и педалей? Генри хихикнул, но тут же сделал серьезное лицо, поймав взгляд брюнетки. — Мам, это правда не страшно, — он ласково похлопал по сиденью. — Я буду держать тебя сзади. Я не дам тебе упасть. Обещаю. Реджина перевела взгляд с лукавых зеленых глаз жены на честные карие глаза сына и глубоко вздохнула. Против этих двоих у неё не было оружия. Даже огненные шары не помогли бы. — Хорошо, — процедила она, поправляя безупречную блузку так, будто шла на заседание городского совета, а не на велосипедную прогулку. — Но если на мне останется хоть одна царапина, я лично прослежу, чтобы дежурство Эммы на следующей неделе состояло исключительно из заполнения бумаг. — Мотивация принята! — Эмма хлопнула в ладоши, совершенно не испугавшись угрозы. Через десять минут они стояли на гладкой асфальтовой дорожке у причала. Море было спокойным, отражая закатное небо в розовых и персиковых тонах. Реджина неуверенно сидела на велосипеде, вцепившись в руль так, словно это был посох величайшей магии. Костяшки её пальцев побелели. Она выглядела напряженной и до смешного царственной, даже балансируя на двух колесах. — Расслабь плечи, — скомандовала Эмма, отходя чуть в сторону, чтобы полюбоваться открывающимся видом. Вид на жену, разумеется. — Ты держишься так, будто проглотила арматуру. — Очень смешно, Эмма, — прошипела Реджина, не поворачивая головы. — Я не расслаблюсь, пока земля обетованная не перестанет так угрожающе близко маячить под моими ногами. — Ма, не отвлекай её, — рассмеялся Генри, упираясь руками в багажник. — Мам, просто начни крутить педали. Медленно. Я здесь, я держу. Это как… магия. Чувствуешь поток? — Я чувствую поток надвигающейся катастрофы, Генри, — ответила Реджина, но ноги всё же послушно начали движение. Колеса сделали первый неуверенный оборот. Велосипед завилял, как пьяный матрос. Реджина взвизгнула — звук, совершенно не вязавшийся с её образом, — и поставила ноги на землю. — Нет. Невозможно. — Ты проехала полметра, Ваше Величество, — констатировала Эмма, подходя ближе. — Посмотри на Генри. Он же бежит за тобой, как верный пес. Он не отпустит. Проблема в том, что ты пытаешься контролировать равновесие мозгами. А его нужно чувствовать попой. — Прости, что? — Реджина бросила на неё убийственный взгляд поверх плеча. — Я серьезно. Твой центр тяжести, — Эмма не смутилась, — он не в голове, где ты привыкла решать мировые проблемы. Он чуть ниже. Доверься инстинктам. Брось контроль. — Легко тебе говорить «брось контроль», Свон, — фыркнула Реджина, но в тоне уже не было яда, только усталое упрямство. — Ты всю жизнь только и делаешь, что действуешь инстинктивно, поэтому твоя полицейская машина вечно выглядит так, будто в ней жил енот. — Зато мой велосипед едет прямо, — парировала Эмма и улыбнулась самой солнечной улыбкой. — Давай, Реджина. Еще раз. Для меня. Для Генри. Покажи этому куску металла, кто здесь мэр. Реджина снова оттолкнулась. На этот раз Генри чувствовал, что вес стал немного легче. Она всё еще вихляла, но уже не так отчаянно. — Смотри вперед, мам! — подбадривал сын, чуть задыхаясь от быстрой ходьбы. — На горизонт! Не под колеса. — На горизонте моя погибель, — буркнула Реджина, но взгляд подняла. Море действительно успокаивало. Ветер слегка трепал волосы. — Отпускай, Генри, — одними губами прошептала Эмма, подкравшись сбоку. — Что? Рано, Ма! — прошипел он в ответ. — Отпускай. Иначе не почувствует. Генри заколебался на долю секунды, но доверие к «Ма» победило. Он разжал пальцы и просто пошел рядом, готовый в любой момент схватить багажник снова. Реджина крутила педали, полностью поглощенная удержанием равновесия. Она даже начала тихо напевать себе под нос какую-то мелодию из старого мюзикла, чтобы успокоить нервы. — У меня получается? Генри, у меня получается! — крикнула она, всё еще думая, что его руки надежно страховали её сзади. В ответ она услышала его голос, но не из-за спины, а откуда-то слева: — Получается, мам! Ты едешь сама! Осознание ударило в голову шампанским. Она едет сама. Реджина бросила короткий панический взгляд влево, увидела сияющего сына, машущего ей рукой, и Эмму, которая довольно ухмылялась, привалившись к фонарному столбу. — Эмма Свон, я тебя убью! — заорала Реджина, и в этот самый момент переднее колесо попало в крошечную выбоину. Баланс был потерян мгновенно. Велосипед вильнул и завалился на бок. Падение было не эпичным, а скорее неловким — прямо в мягкие кусты, обрамлявшие дорожку. С глухим «Уф!» Реджина исчезла в зелени, оставив снаружи только торчащее колесо и собственный изумленный возглас. Генри и Эмма бросились к ней одновременно. Когда они подбежали, Реджина уже сидела в кустах, и её идеальная блузка была украшена листьями и лепестками. В волосах запуталась тонкая веточка жасмина. Она выглядела оскорбленной до глубины души, но совершенно невредимой. — Боже мой! Мам, ты как? Прости, я не должен был!.. — затараторил Генри, протягивая руку. — Реджина, цела? Переломов нет? — Эмма опустилась на корточки, пытаясь скрыть смех, но предательские искорки в глазах выдавали её с головой. Реджина позволила вытащить себя из кустов. Она отряхнула жасмин с плеча и посмотрела на Эмму тем самым фирменным испепеляющим взглядом, который заставлял троллей бежать в укрытие. — Ты, — ледяным тоном произнесла она, указывая пальцем на жену, — специально заставила его отпустить! Эмма подняла руки в примирительном жесте, но улыбка всё равно прорвалась. — Ну да. И ты проехала почти двадцать метров сама. А упала только когда узнала об этом. Вывод? Физически ты способна, проблема в психологии, мадам мэр. Твоя потребность в контроле тебя и подвела. Стоило тебе решить меня убить, и ты тут же потеряла фокус. Генри ждал бури. Но Реджина внезапно замолчала, глядя на велосипед. Потом перевела взгляд на дорожку, которой только что преодолела без посторонней помощи. Двадцать метров. Сама. Без магии, без титула, без страховки. — Я правда ехала сама, — тихо сказала она, и в голосе прорезалось что-то похожее на детское удивление. — Ты молодец, мама, — мягко сказал Генри, обнимая её за плечи. — Честное слово. Лучший первый заезд, который я видел. У меня видео есть, хочешь посмотреть? — Только попробуй выложить это в свои соцсети, и ужина ты больше не дождешься, — проворчала Реджина, но тут же поцеловала сына в висок. Эмма подошла ближе, бережно вытащила оставшиеся листья из волос жены и чмокнула её в щеку. — Ну что? Ещё раз? Или трусливо бежим домой пить твое мерло и зализывать раны? В глазах Реджины заплясали бесенята. — Свон, ты только что назвала меня трусливой? Ну всё. Держи мое вино. Она с королевским достоинством, игнорируя грязную блузку, залезла обратно на велосипед. — Генри, дорогой, подержишь меня еще пару метров? Я, кажется, начинаю понимать, что значит чувствовать центром тяжести что-то кроме головы. — Конечно! — радостно воскликнул Генри. Эмма стояла в лучах угасающего солнца и смотрела, как две самые дорогие ей фигуры удаляются по аллее — одна сосредоточенно крутит педали, вторая придерживает багажник, готовый в любой момент подхватить. Реджина больше не кричала. Она смеялась, звонко и свободно, а Генри вторил ей. Где-то между третьим и четвертым кругом по набережной Реджина Миллс наконец поехала ровно. Она не заметила, когда именно сын убрал руки. Ветер свистел в ушах, идеальный вечер Сторибрука обнимал её за плечи, а впереди ждала Эмма, держа в руках воображаемый финишный флажок. Это был не просто урок езды на велосипеде. Это был еще один маленький шаг в их общей бесконечной истории о доверии. И в этот вечер равновесие было найдено не только на двух колесах, но и в их маленькой, такой разной и такой крепкой семье.